Домашний демон

      — Хонджун!              Честно, Сонхва не особо хотел его знать. Демон периодически к нему наведывался, помогая снять стресс, но то, что обнаружил Сонхва в этот раз — его шокировало.              Он как-то не особо обращал внимание на нижнюю часть своего тела. После душа не смотрел в запотевшее зеркало, а обтеревшись, сразу же надевал нижнее белье. Но в этот раз, стоя всë ещё мокрый, он заметил странный узор прямо под пупков. Покрутившись и встав в разные позы, он увидел в этом подобие сердца, с витиеватыми узорами.              Он действительно испугался. Рисунок был чёрный, чёткий, но при этом на ощупь, как обычная кожа. Лишь один Хонджун мог такое сотворить. Сонхва точно это знал. Только у него был доступ к телу, чтобы такую шалость совершить.              Демон появился практически мгновенно, услышав своё имя. Он выглядел обыденно и лениво, Сонхва сказал бы даже слишком, будто в своём мирке Хонджун проживал выходной, с растрепанными волосами и в растянутой футболке со штанами. Будь Сонхва гостем в чужом доме, он бы точно не заподозрил в таком прикиде инкуба.              — Зайчик, что хотел? — спрашивает Хонджун, широко зевая и почесывая живот.              Сонхва до сих пор стоял посреди ванной, голый и со стекающими с волос каплями воды. Вместо стыда и неловкости, в нём пылало негодование, причем с невероятной силой. Он не подписывался на всякие татуировки демона, особенно, когда об этом не знает.              — Скажи мне, что это такое? — обвёл Сонхва пальцем область татуировки, как раз под пупком и над пахом.              Хонджун лишь устало смотрит, показывая всём своим видом, что ни чёрта не понимает. Он поднимает взгляд на Сонхва и робко произносит:              — Ты побрился?              Сонхва моргает глазами. Не это он ожидал услышать, хоть и старался всегда поддерживать гигиену. Он встряхнул головой, сразу же зачесывая мокрые волосы назад. Он раздражается только больше, ведь и слепому будет видно черные линии рисунка на загорелой коже.              — Я про эту… татуировку? Что это? Только ты мог это сделать!              Хонджун озаряется пониманием и усмехается. Сонхва ловит это изменение во взгляде. Глаза демона чернеют, словно он возвращает свое истинное лицо.              — Миленько, правда? — Хонджун широко улыбается. — Это моя, фирменная!              — Я понимаю, что у тебя свои приколы, но я бы не хотел, чтобы моё тело было… в этом. Это же, как татуировка!              — Зайчик мой, это лучше, чем просто татуировка. Метка инкуба не сравнится с вашим человеческим баловством, — шепчет Хонджун, подходя ближе, и кладя на рисунок пальцы. — Её видим только ты да я. Никто больше.              — Меня это не успокаивает! Зачем она? — пыхтит Сонхва, как чайник, когда Хонджун проводит по метке кончиками пальцев, а по телу бегут мурашки.              — Это нужно, чтобы ты знал это я или не я, — объяснял слишком странно демон. — Посмотри вниз.              Сонхва послушно опустил голову. Метку из чёрной стала розовой, ярко горя. Он не мог поверить своим глазам. Метка также пекла приятно кожу, побуждая узел внутри стремительно затягиваться.              — Сонхва, зайчик, на тебе моя энергия. И есть не самые честные суккубы и инкубы, которые могут принять мой облик и сделать с тобой что-то не то. — объяснял, как для маленького, Хонджун. — Если это буду я, то она будет светиться также, как сейчас. А если не я — то так и продолжит быть чёрной. Всë просто.              — Думаешь, я смогу противостоять демону, просто увидев эту метку?              — Нет, но есть шанс того, что ты выйдешь из транса и чужак не сможет совершить что-то более страшное.              Хонджун продолжал объяснять, ведя пальцами вверх по мокрой коже живота и груди. Сонхва пытался всеми силами слушать, но уже знакомый туман пробирался в его голову. Голос демона также очаровывал, словно тягучая патока.              — Ничего плохого в этом нет. Просто красивая меточка. Тебе же нравится, да?              Сонхва хотел возмутиться, но лишь кивает головой, соглашаясь. Рисунок и правда выглядит интересно, загадочно. Да и раз его видят только он и Хонджун, значит всë не так критично.              — Как я и думал, ты со мной согласен, — Хонджун звучит томно и очень довольно. — Она может светиться ещё ярче, хочешь проверить?              Сонхва хнычет, снова соглашаясь на фокусы демона. Хонджун ухмыляется, рукой прижимаясь к чужой к щеке, и целует. Сначала нежно, осторожно, словно хочет подготовить.              Сладкий аромат окутывает с ног до головы и Сонхва сдаётся. Хонджун на него влияет слишком сильно, чтобы сопротивляться. Да и зачем сопротивляться, когда прекрасно знаешь какое удовольствие тебе доставят. Демон всегда постарается на славу.              Сонхва стонет в поцелуй, пальцами цепляется за шею напротив и просит сильнее. Не так аккуратно, как сейчас. Инкуб уже показал, как он любит. Сонхва тоже этого не против.              Хонджун действует напористей с чужого разрешения, проникая языком в рот и бесцельно вылизывая, пока Сонхва еле как держится на ногах. Вода на теле испарилась, лишь несколько капель стекают с волос. Всë тело горит знакомым жаром, низ живота пульсирует.              Сонхва открывает глаза, когда вторая рука демона оказывается на животе. Метка и правда начала светиться ярче, чуть мигая. С каждым прикосновением желание только сильнее становится.              Сонхва тяжело дышит, отстраняясь. Его грудь ходит ходуном, всë тело горит, а в голове каша. Глаза Хонджун ярко горят, показывая, что тот уже тоже готов к большему.              — Чувствуешь? — спрашивает Хонджун, наклоняясь ближе и шепча, — Это я. Я только так могу с тобой.              Сонхва сглатывает, кивая. От этой метки какие-то новые ощущения, необычные и будоражащие. Если его кроет так сейчас с прелюдий, то что будет потом?              — Хочу тебя, не могу, — с губ Хонджуна срывается рык и он притягивает Сонхва ближе, снова целуя.              Сонхва отдаётся сильным и надежным рукам. Голова идет кругом, он готов к тому, чтобы его вели, забирали контроль и направляли. Хонджун стал агрессивнее, кусает губы до крови, чтобы потом нежно зализать и по новой. Грубость вместе с лаской и нежностью.              Руки демона кажутся везде: на талии, на бёдрах, на спине, на затылке. Хонджун не жалеет, ласкает кожу, пока Сонхва может лишь цепляться за плечи и пытаться держаться на ногах. Одежда демона пропала, точнее испарилась, они оба теперь нагие и открытые.              Хонджун отстраняется. Между губ тянется тонкая ниточка слюны. Сонхва только хочет начать возмущаться и просить продолжить, как его толкают дальше и поворачивают.              Пальцы упираются в керамическую раковину, спина сталкивается с сильной грудью, а глаза находят собственное отражение в зеркале. Сонхва ахает, смотря на открывшуюся картину. Выглядит безумно горячо, но очень неловко. Смотреть на себя, как меняется собственное лицо, пока демон целует шею и спину, а руки крепко сжимают талию — невыносимо.              Сонхва заливается краской. Щеки горят, как и уши. Кажется даже наваждение проходит, стоит увидеть себя во время жаркой прелюдии. Он закусывает губу, прикрывая глаза и пытается отдаться приятным ласкам демона, чтобы акцентировать внимание на самом себе.              Но шею плотно стискивают чужие пальцы. Сонхва испуганно распахивает веки, видя в зеркале, как Хонджун нависнул на ним и прижимается губами к самому уху.              — Смотри, какой ты красивый, — демон говорит тихо, но возбуждающе. — Не отворачивайся, запомни каждый момент, как я тебя разрушаю.              Сонхва сглатывает. Его начинает трясти. Хватка на шее не такая уж и сильная, просто в купе с возбуждением и смущением, Сонхва чувствует себя иначе. Как оголённый провод, к которому только притронься и он заискрится.              — Не закрывай глаза, смотри и запоминай. Никто другой так не сможет, — Хонджун продолжает говорить, поднимая взгляд и сталкиваясь с Сонхва. — Я хочу, чтобы ты знал, что ты только мой. Я хочу, чтобы ты это увидел и запомнил.              Сонхва хнычет, опуская голову, но Хонджун её снова поднимает, держа за подбородок и заставляя смотреть прямо в зеркало.              — Я сказал смотри.              И Сонхва слушается. Демон ухмыляется. К красным глазам добавились небольшие рожки, а сзади игриво болтается хвост. Хонджун постепенно принимает свою форму. Демон похоти в чистом виде.              Губы возвращаются к блужданию по дрожащему телу. Сонхва неотрывно следит не только за собой, ноа и за демоно, пальцами цепляясь за раковину.              Каждое новое движение заставляет тихонько хныкать, неосознанно прикрывая глаза. И за каждый такой раз Хонджун шлёпает сильно рукой по ягодице.              Сонхва дышит через раз. Глаза начинают слезиться, кожа на места удара краснеть, а метка гореть. Вместе с силой, Хонджун ласкает, мягко целует спину и после удара скользит по бёдрам ладонями, словно утешает.              Сонхва еле держится. Член, давно налитый кровью, истекает смазкой, капая на кафельный пол, а дырочка нетерпеливо пульсирует, вспоминая прошлые ночи.              Хонджун опускается на колени, заставляет Сонхва встать, широко расставив ноги. Демон сжимает бёдра и прикасается языком между ягодиц, оставляя влажную полосу от вязкой слюны. Хонджун подготавливает чувствительные стенки, тщательно вылизывая и посылая много приятных ощущений.              Сонхва роняет голову ниже, пока Хонджун не видит, и прикрывает глаза, отдаваясь этим чувствам только сильнее. Язык скользит активнее, смачивая края дырочки и проникая внутрь. Очень скоро присоединяются и пальцы. Сначала один, потом второй, а на третий они уже звонко хлюпали внутри из-за импровизированной смазки.              Ванная наполняется стонами. Колени дрожат, готовые вот-вот подкоситься и телу рухнуть на твёрдый пол, а демон с упоением вылизывает и готовит Сонхва. Кажется, что он может вечно это делать, ведь его пыл не стихает, а только усиливается, видя и чувствуя, как Сонхва постепенно теряет себя.              — Я… сейчас кончу! Пожалуйста! — кричит Сонхва, когда длинный язык входит глубже, а пальцы давят в нужную точку.              Хонджун слышит, но не устанавливается. Вместо этого свободной рукой скользит дальше, кладя на место метки. Сонхва не успевает понять когда он кончает, ведь это происходит слишком внезапно и ярко. Словно удар молнией он выгибается, пальцы цепляются за край раковины, а лоб упирается в запотевшее от горячего дыхания зеркало.              Ослабевшее тело не держится на ногах. Хонджун помогает не упасть бревном, а осторожно спускает. Он даёт Сонхва время отдышаться.              Но удовлетворения не наступает. После волны неги, Сонхва чувствует вновь, как тугой узел скручивается внизу живота, а метка горит. Это пугает, но вместе с тем будоражит нутро.              Хонджун проводит по чужому члену рукой, собирая кончиками пальцев остатки спермы и предэякуьята, которые сразу же слизывает.              — Вкусный, как и всегда.              Сонхва прикладывается головой к холодной плитке. Хонджун всегда так делает, слизывает его сперму или смазку, и говорит, что ему вкусно. Сонхва честно не понимает в чем там особенного, но после таких “перекусов” в демоне новая сила просыпается. И она гораздо более мощная, чем до этого. Будто в этой естественной жидкости питательных веществ больше, чем можно представить.              Хонджун его поднимает, заставляя вновь встать на ноги. Сонхва не противится, лишь благодарен, что не напротив зеркала. Это было смущающе и нового фетиша он в себе не открыл. Ему нравится больше отдаваться чувствам, чем глазам. Смотреть то, как его трахают, он пока не готов. Особенно видеть свое лицо.              Сонхва снова приходится опереться, на этот раз на стиральную машину. Хонджун прижимается грудью к спине, заставляя лечь. Задница оттопырена, а бёдрами он чувствует нехилое достоинство демона. Тот уже на взводе, горячий и нервный.              Сонхва держится за край, чувствуя, как пальцы демона вновь в него проникают. Благодаря слюне они двигаются легко, толкаясь глубоко и быстро. Хонджун избегает простаты, чтобы Сонхва не так рано кончил, но специально дразнит, слегка нажимая около нее.              Вместе с тем демон долго не играется. Пальцы исчезают быстро. Сонхва, который вновь стремительно возбудился, недовольно хнычет, просит вернуть хотя бы такую заполненность, и виляет бёдрами.              Новый шлепок по ягодице разносится звонко по ванной комнате. Сонхва взвизгивает, вместе с тем прогибается в спине ещё сильнее. Почему-то грубость со стороны демона непривычно отдаётся чём-то приятным, словно хочется ещё и ещё.              Хонджун снова ударяет по другой стороне, будто читает мысли. Сонхва стонет, упираясь лбом в стиральную машину. Если так продолжится, то завтра он точно не сможет ровно сидеть.              Сонхва ждёт третьего удара, но вместо этого Хонджун нежно проводит кончиками пальцев по алеющей коже. И Сонхва снова сокрушают мурашки, которые бегут сами по себе от любой ласки.              Хонджун дышит тяжело. Сонхва его не видит, но чувствует всеми фибрами души. Демон неаккуратно сжимает бёдра, сталкивая со своими резко.              Сонхва сдерживает себя от того, чтобы вильнуть тазом и окончательно вывести Хонджуна из себя. Быстрый и агрессивный секс ему нравится, но эти размеренные толчки, с силой проникающий член, и руки, что не дают шелохнуться, заставляют глаза закатываться только сильнее. Для кого-то это возможно пытка, но для Сонхва — путь экстаза и удовольствия.              И Хонджун снова, с поразительной точностью, действует так, как хочет сам Сонхва. Демон прижимается грудью к спине человека, чуть придавливая своим весом. Тем временем член, поддерживаемый за основание рукой, проникает в растянутую дырочку медленно. Сантиметр за сантиметр Хонджун заполняет собой Сонхва, не давай даже вздохнуть.              Каждый раз Сонхва удивлён размерам Хонджуна, ведь демон в своём человеческом обличье ниже примерно его на полголовы, куда менее накаченный и внешне слабее. Это всего лишь обман, Сонхва на собственной шкуре убедился, что не нужно доверять своим глазам. Особенно, когда перед тобой нечистая сила, вжимающая лицом в кровать каждую ночь и заставляющая терять голову от очередного оргазма.              — М-м-м, да! — стонет довольно Сонхва.              Зона паха и живота пылает огнём, горячий член пульсирует внутри и так идеально заполняет, будто создан специально для него. Сонхва каждый раз думает, что это просто сон.              Вдох-выдох. Хонджун доходит до конца, задерживаясь и давая привыкнуть. Стенки сжимаются, плотно обхватывая. Демон сам прикусывает губу, чтобы прийти в себя и не сорваться.              Хонджун отводит таз, также медленно выскальзывая. Сонхва весь сжимается, хнычет плаксиво. Лишь головка остаётся внутри и этого недостаточно.              Демон с силой возвращается обратно, проникая до конца. Голос Сонхва срывается, по комнате разносится шлепок кожа о кожу, а Хонджун ухмыляется.              Снова вышел и резко зашёл. И так по кругу бессчетное количество раз. Только каждый новый раз сильнее, быстрее, но с оттяжкой, будто издевается. И Хонджун действительно наслаждается, наблюдая за чужим телом, как каждая мышца напряжена, как дырочка распухшая хлюпает и сжимается, и как Сонхва уже не понимает себя.              — Чувствуешь? — спрашивает демон прямо на ухо томно, будто сейчас не вытряхивает душу.              Сонхва не понимает о чем речь, лишь невольно раскрывает рот от удара. Головка прошлась прямо по простате, вызывая дрожь и звёздочки перед глазами.              — Чувствуешь, как тебе хорошо? Как тебе нравится это?              Сонхва снова молчит, точнее ничего ответить не может, пока в его задницу яростно долбятся. Стиральная машина ходит ходуном, стены дрожат, а соседи наверняка проклинают от души. Но демону это только в сладость.              — Так могу только я, — рычит на ухо Хонджун, впиваясь пальцами в бока. — Только я и никто другой.              Оргазм появился на горизонте, машет ручкой, но Сонхва лишь разочарованно стонет, когда демон выходит практически полностью.              — Ты только мой. Тебе ясно?              И Сонхва хнычет, кивая несколько раз головой. Ему сейчас слишком необходимо кончить и неважно как.              — Повтори. Ты только мой, — голос Хонджуна был устрашающий, будто сама смерть.              — Я… твой… ах!              Демон возвращается обратно. Сонхва благодарно жмётся ближе. Теперь все оковы сняты, Хонджун двигается невероятно быстро.              Сонхва задыхается, не успевая даже вдохнуть каплю воздуха. Слишком много всего, но одновременно всë это сосредоточено в одной точке. И в ней наступает взрыв, не сравнимый ни с одной бомбой.              Кажется, что Сонхва не роняет ни звука, когда кончает. В ушах звенит, перед глазами мушки плывут. Хонджун продолжает его трахать, доводя до дорожек из слез.              И только тогда, когда толчки становятся хаотичнее, Сонхва выдыхает. Его наполняет тёплое семя.              Демон тяжело дышит, а Сонхва без сил вжимается в стиральную машину. Кончил он слишком бурно и ярко, чтобы беспокоится о стекающей сперме по белому пластику, или о сорванном голосе, или о других мелочах.              Хонджун целует плечи, нежно водит руками, будто ничего такого не было. И вместе с тем Сонхва чувствует себя хорошо, удовлетворенно. По бёдрам течёт белое густое семя, а глаза слипаются.              — Мой и только мой, — говорит куда-то в плечо Хонджун.              Обо всём Сонхва подумает позже. Он даже сейчас не вспомнит о том, как всë начиналось с метки инкуба, которая сейчас как раз потухла.