ЛквиDатор

      Давай вспомним еще одну историю про мальчика по имени Л, у меня их много, ведь правда? Итак, будучи маленьким, Л искал себя в различных видах спорта, а его однокласснику как раз подарили велосипед. Товарищ — он уже не злился на него за тот случай на Хэллоуин — предлагает мальчику попробовать на нем проехаться, так как сам не умеет. Л соглашается — он очень храбрый и отчаянный парень, какая-то моя часть говорит, что это и так очевидно…       В общем, Л пробует проехать хотя бы метр, но ничего не выходит, падает все время. Он думает, проблема в том, что не получается набрать достаточную скорость — стоит только оттолкнуться от земли, и тебя уже клонит в бок. Тогда в голову Л приходит просто грандиозная (по его меркам) идея: пойти с этим самым велосипедом на холм, разогнаться как следует и проехаться по сельской дороге (благо, машины там ездят крайне редко).       Вместе с другом они отправляются на вершину холма, где Л окидывает взглядом пейзаж. Этот маленький городишко, который постепенно переходит в деревню, это его дом, целый мир для семилетнего мальчика, мир, который он вот-вот покорит. И несмотря на все то, что случилось дальше, это чувство всевластия и уверенности в себе было незабываемым!       А тогда Л сел на велосипед и поехал. Поначалу все было хорошо: на большой скорости легче было удержать равновесие, он не падал и уже немало метров проехал. Вот только… Приближалась дорога, полная ухабов и выбоин, а тормозить транспортное средство чудо-молния не собиралось. Мальчик почувствовал что-то неладное, увы, было слишком поздно — он налетел на большой камень и перекинулся, полетев с велосипеда на обочину.       К счастью, подарок товарища не пострадал, сам же Л отделался ссадиной на лице. Вот только неделкьи через две, когда рана зажила, он обнаружил белесый шрам, что сиял на скуле, словно еще одна улыбка. «Пап, эта гадость такая уродливая, когда она пройдет?» — расчесывая белую полоску, спросил мальчик. Но отец ответил, что шрамы никогда не проходят, показав свой собственный на лбу, который всю жизнь прятала челка.       Л расстроился — он хотел быть храбрым, но ниужели, все его проявления храбрости будут заканчиваться вот так — драками или уродскими отметинами? Почему все вокруг, проявляя себя, становились героями и молодцами, а он влипал в какие-то неприятности?!       Тогда с ним заговорила мама. «Не думай об этом, как о чем-то плохом, почти у каждого человека есть шрамы, и некоторые из них связаны с довольно забавными историями. Это — твой жизненный опыт, твой урок, часть тебя. Другие люди ошибаются ничуть не реже, а то и чаще». — Напоумила она.       Прошел месяц, когда Л тщетно пытался замазать его тональным кремом, а тогда и каникулы закончились. Он снова пошел в школу, где одноклассники увидели белесую отметину. «Ну, — сказал самый старший из них, — ты чертовски крутой, Л, похож на Шредера, только без маски». Тогда мальчик понял, что его новый шрам — не катастрофа, и прекратил его прятать. Когда он сам перестал обращать на это внимание, другие тоже потеряли интерес.       Итак, он снова стоит перед зеркалом, рассматривая свое лицо. Ну, никаких шрамов на нем нет — та часть кости сгнила, и на ее месте теперь пришита искуственная кожа, на ней никаких изъянов. Единственное, что чувствует Тревис, пытаясь принять себя — гнев. Злость за то, что ему хватило ума высунуться из машины и нацепить на себя Маску Одержимости, за то, что каким-то чудом он остался живой, и теперь остаток жизни проведет изуродованным чудовищем, за то, что вместо копа стал каким-то Ликвидатором, и теперь разбирается со всякой паронормальной хренотенью. Хотя, последнее, возможно, и не минус вовсе. Возможно, его одноклассники обзавидовались, узнав о новом месте работы, но точно не такой ценой.        — Глупо искать плюсы в нынешнем положении, я — сплошная проблема. — Говорит он шепотом, чтобы не разбудить Джастина. Кулак летит в сторону зеркала, но останавливается у самой поверхности — не стоит калечить себя еще больше. И вообще, теперь он отвечает за команду из трех человек, надо бы следить, чтобы монстры не поранили их.             Гарлоу решил сосредоточиться на других вещах. Например, попытаться выяснить, как так вышло, что у него оказалась универсальная карта доступа, только так, чтобы ее не забрали. За завтраком он таки осмелился сесть к другим ликвидаторам (что было довольно проблематично, ведь перед едой он снимал шлем и все его шарахались), те ответили, лишь бы быстрее отвязался.       — Работник фонда, который приходит во сне, это тоже объект, безопасный. Начальство никогда не беспокоит, но к нам захаживает иногда, предупреждает там, советы дает. — Отвернувшись от Тревиса, сказал коллега.       — Странно, потому что мне показалось, он непосредственно с начальником работает… Или с начальниками. Кто у нас главный?       — У твоей группы главный координатор, а у них там своя система, кого слушают координаторы, это не нашего ума дело. — Заявил тот, после чего отсел от чудака.       Он вернулся к Ричадру с Артур. Эти не могли отвертеться от навязчивой компании и честно признавались, что у них пропадает всякий аппетит рядом с ним и любителем сырого мяса Джастином.       — Только один вопрос, Ричард, и я уйду. — Понимая, что его вид не красит этот день, попросил Гарлоу.       — Ладно, давай быстрее. — Стараясь смотреть в тарелку с картофельным салатом, согласился тот.       — Ты же был координатором, и у тебя был начальник. Скажи, кто он — я имею в виду не личные данные, а должность. Это — глава Фонда?        — Ну, если честно, не знаю. То есть мы давали отчеты наверх, на каждом этаже свои координаторы, и у каждого свой связной, а вот куда связные эту информацию передают, черт его знает, может, как раз-таки тому главному.       — А я всегда думал, что фонд это не чатсное предприятие. — Вмешалась Артур. — То есть, им же должен управлять какой-то синдикат, союз. Тут такие важные решения принимаются, человек не может решать такого в одиночку!       — Отец говорил, выдумки все это, управитель должен быть один. — Стоял на своем Ричард. — Только вот до этого никому нет дела. Люди сюда идут работать либо за идею, либо за премию — добровольцам платят получше нас четырех. Так вот, и то и другое получают, от кого — это не так важно.       — Для меня важно. — Заявил Тревис, вспоминая слова копа. — Тот, кто стоит наверху, делает законы, а законы, в зависимости от их творца, могут далеко уйти от справедливости.       Так и закончился их разговор, который ни к чему значимому не привел. Тревис понял одно: работник Фонда передал ему карточку как подарок от начальства, но что это было за начальство, кажется, никто этого не знал — ни мажоры, ни ликвидаторы, ни уж тем более дешники.       Да, он уже нагляделся на подопытных, выполняя некоторые задания. И, если честно, это был первый раз, когда Гарлоу задумался о том, что Фонд может быть несправедливым. Большинство из них находились в депресивно-апатичном или паническом настроении. Однажды их команда сопровождала дешников к новому объекту так один из них забился под стенку. «Убейте меня, но не пойду, лучше вы, чем они» — вопил мужчина, на вид чуть старше самого Тревиса. Он взял его за руки, посмотрел в глаза, как порою делал отец (под шлемом казалось, что оба видят и настоящие), и сказал, что они подстрахуют в случае чего.       То была какая-то игрушка Развлечудова, вроде как трансформер, и когда тот робот (ростом в один метр, довольно жуткий) накинулся на оранжевого, Тревис исполнил свое обещание, выстреляв в объект целую обойму патронов. Правда, тот уже успел раскроить подопытному череп, и сказать, стал бы Фонд его спасать невозможно — юноша умер, когда подоспела команда зачистики. А его еще и отчитали за то, что напал на объект без приказа. Тому, кстати, еще и клас «эвклид» дали и перевели на третий этаж, где наверняка продолжили исследовать, что именно заставляет игрушку кидаться на людей.       Тем не менее, некоторые из них были довольно разговорчивыми. Так один рассказывал, что его сюда затащили из десткого дома, парочка других упоминали психбольницы, с которых забрали безнадежно больных пациентов, были и те, кто честно признавался: взяли из тюрьмы, пообещав сократить срок в случае сотрудничества. Конечно, далеко не каждый приступник признается, за что попал сюда, и все же Тревису казалось, были среди них люди, которых взяли просто «для удобства» или для чистоты экспериментов. Например, той же Яге в пищу нужно было десткое мясо, Фонд его явно не из преступников делал.       Но размышления о гуманности системы пришлось отложить, потому что после обеда им дали новое задание: на третьем этаже случился побег, тамошнее ликвидаторы занялись другим эвклидом, другая их половина была в отпуске, еще одна — отлеживалась после неприятной вылазки, вот и пришлось искать добровольцев на четвертом. Команда «Взлет» приняла задание, после чего проследовала на склад, где им выдали…       — Да вы блять издеваетесь! — Закричала Артур. — Сачки, гребаные сачки для ловли бабочек и баночки?!       — Сачки не гребаные, а алюминиевые. — Спокойно ответил работник склада. — Меня попросили передать, что ими вы будете ловить 478 — эти штуки, я их видел на камерах, они похожи на мотыльков. Главное не снимайте шлемов в их присутсвии, а то может всякое неприятное случиться.       Что входило в это «всякое неприятное» он так и не сказал, вполне возможно, что психозы, превращение в дерево или долгая и мучительная смерть — проверять никому не хотелось. Снарядившись, команда двинулась в коридор, где хозяйничали объекты.       — Ликвидатор смотрителю, прибыли на место, прием.       — Смотритель Ликвидатору, видите объекты? Прием.        — Пока никого, попробуем разделиться и поискать, а сколько их вообще? Прием.       — Сбежало восемь, вполне возможно, что некоторые из них уже лазят по вентиляции. Вы должны собрать их прежде, чем разлетяться, и доставить все банки к камере содержания, как поняли? Прием.       — Да зачем же в камеру содержания, если условия были нарушены. Может, тут есть другое помещение? Прием.       — Все они так или иначе оборудованы вентиляцией, а в банках эти феечки ничего не сделают. Выполняйте приказ и не своенравничайте, Ликвидатор, конец связи.       Им снова пришлось разделиться, на этот раз с Тревисом пошел Ричард, ведь они с Артур поссорились и та не хотела с ним работать. Джастину такое понравилось, вообще, внимание людей ему льстило, а вот Рич делал это с таким лицом «ну ладно, будто бы у меня есть выбор».       — Чтоб ты знал, я все еще надеюсь, что Фонд исправит это недоразумение. — Сказал он, когда они оказались наедине. — Мне место среди координаторов, а по хорошему вообще от сюда свалить.       — Так почему не уходишь, тебе вроде лицо не раскроило?       — «Это место такое — не нам судить, один раз попал и не сможешь забыть, человек ты, эвклид, или никому не приносишь вред — выхода из Фонда для тебя уже нет» — мы с ребятами эту песню от нечего делать сочиняли, но теперь я понимаю, насколько же она правдива. Он не отпустит тех, кто здесь побывал, всегда будет следить, а тогда схватит за задницу в самый неподходящий момент.       — Значит, ты не горишь желанием тут быть, кто бы мог подумать? — Он улыбнулся под шлемом, но конечно же, собеседник этого не увидел. — В любом случае, пока мы одна команда будем поддерживать друг друга, но и ты должен отвечать нам тем же. Я не прошу тебя всех на руках носить, хотя бы не ссориться для начала — ладно?       — Не ссориться с кем, с монстром-людоедом или трансвеститом?!       — С теми, от кого зависит твоя жизнь, и которые могут так же умереть из-за твоей дурости.       Остаток дороги они прошли молча, пока наконец не попали к тому перекрестку, где должны были быть феи. Чтобы выманить их, надо было пустить газ по вентиляции, благо команду «Взлет» снабдили и распираторами, и специальными визорами, позволяющими видеть в дыму. Закинув шашки в отверстия, оставалось только подождать пару минут, и вот они появились.       Маленькие голубоватые пятнышки, которые махали крыльями словно птички-колибри. У них были круглые головы и конечности как у человека, что делало процесс отлова жутковатым, тем не менее, зубные феи по размеру были не больше жука-рогача (слишком большие для насекомых, слишком маленькие для людей) поэтому ликвидаторы чувствовали себя уверенно.       Ричард поймал первую, особо наглую особь. Она издала истошный писк и начала грызть сачок, благо тот вовремя успел запихнуть ее в банку и закрыть крышку. Тревис мог даже услышать смех товарища — похоже, процесс ему понравился, чего не скажешь про самого Гарлоу. Эта мерзкая фея под номером три (кто и как выбивал им номерацию на животах, знать не хотелось) летала около пола, так что он накрыл ее сачком и придавил сверху рукой. Тварь шабуршила прямо у него под пальцами, издавая одновременно и жужжание, и крики. Уж лучше бы ее раздавить, но ведь приказ был взять живыми.       — Избранный Джею, мы поймали двоих, прием. — Доклыдывает Ричард. Его хотели назвать «мажорчиком», но сам Рич выбрал прозвище посолиднее.       — Джей избранному, у нас трое, где-то должны быть еще три. Координатор сказал, двое с нашей стороны один у вас. Прием.        — Понятия не имею, где мы должны искать эту мелочь, есть идеи, прием?       — Они могли покинуть зону действия газа, не все 478 бестолковые. Наших я сам отравил, они не рыпаются, прием.       — Вот везунчик! Ладно, мы поищем фею поблизости, конец связи.             Они вышли в помещение, которое вело к лестнице. Рядом — чистая формальность — дверь с карточкой доступа второго уровня. Впрочем, у дешников даже такой нет, так что не сбегут. Но мог ли сбежать те, у кого есть универсальная карта? Например, Тревис мог бы выйти… Навряд ли. Да, работник Фонда подарил ему это чудо, но он так же мог найти его во сне в любой удобный момент.       Ликвидаторы осматривают территорию, обнаруживают шорох около лестницы — нечто, похожее на бабочку, бьется в дверь, но не может ее открыть. Гарлоу дает знак, который в их команде принято считать за «окружай», осторожно, чтобы не отвлечь фею, напарники заходят с двух сторон.       Один миг, прыжок. Ликвидаторы врезаются друг в друга а 478, хихикая своим тонким, жужжащим голосоком, взлетает вверх, налетая на Ричи. Она срывает с пояса карточку и подносит ее к сканеру — умная тварь. Тревис хватает жужжалку за крылья, не сговариваясь, Избранный открывает банку, куда Ликвидатор буквально зашвыривает тварючку.       — Моя карточка…       — Заберешь, пока моей воспользуешься. — Говорит Гарлоу, перекладывая банку в контейнер на плече — к другим феям.       Они докладывают, что на своей территории всех ликвидировали, получают такой же ответ от другой части команды, на обратном пути даже встречают другую команду, и один из них — вот так удача — здоровается с ними, помахав рукой.       — Спасибо за помощь, ребят. — Говорит, судя по голосу, девушка, забирая контейнеры.       Теперь их поместят в зону содержания, возобновив условия, в общем, разберутся. И все равно Тревиса преследует какое-то непонятное чувство, будто за ним следят. Может, это тот работник Фонда из сна? Но на этот раз никто и ничто ему не снится.       Гарлоу просыпается посреди ночи. Он уже и забыл, что в это время на небе светят звезды, а лампы в коридорах работают круглосуточно. Однако, в их комнате тихо и темно — даже Джастин сегодня спит без кошмаров. А вот его соседа напрягают какие-то странные звуки — толи шкрябания, толи шабуршения. Тревис хочет спать, а не лазить по всему Фонду, разбираясь с этим, к тому же думать, что один из соседей-монстров вышел погулять очень вредно для здоровья, поэтому Ликвидатор просто закрывает вентиляцию, нажав кнопку у входа. Ничего страшного — за ночь не задохнутся. Звуки еще какое-то время продолжаются, а тогда затихают, долгожданное забвение приходит вновь.       На утро — у них два дня выходных — команда встречается только в коридоре, здоровается и идет на завтрак. Ричи жалуется на насморк, видать, простудился, Артур кричит, что не хочет с ним в одной комнате быть, а эта простуда — еще одна везкая причина. Как лидер, Тревис пытался их помирить, пока что хреново получалось, но цеплять больного и злого Ричи не хочется.       После завтрака Джастин неожиданно связывается с координатором и требует, чтобы им в комнату поставили телевизор — в счет его зарплаты. Наставник обещает заказать, но не дает гарантий, что продукт будет выского качества.       — Тебе настолько понравились сериалы из комнаты отдыха? — Спрашивает Тревис, заставив себя прожевать запеканку (сегодня челюсть почти не подводит).       — Нет, но там столько каналов, должна быть и передача о танцах. Я на тот праздник так натанцевался, думал, никогда уже больше не стану плясать, но как оказалось, стану, мне этого хочется.       — Это так здорово, что у тебя появилось хобби.       — Только не говори никому. — Уже чуть стесняясь, просит сын монстров. — Ричард точно меня засмеет.       Тревис обещает хранить секрет, а тогда направляется в медпункт. Вчера они прошли осмотр, но у него еще один, плановый. Амелия встречает его с чашкой кофе в руках и с недовольным выражением лица.       — В такую срань, ну хоть дали бы отдохнуть.       — Я пришел в рабочее время. — Снимая шлем, говорит Гарлоу.       — А у меня, помимо тебя, куча работы! — Возмущается она. — Осмотры других команд надо в базу занести, мазки узкому специалисту направить, а еще найти записи за вторник для того придурка… Он еще смеет с меня что-то требовать для своих отчетов!       — Ладно, я то тут при чем? — Игнорируя поток жалоб, спрашивает Ликвидатор. — Мое дело — раз в месяц прийти, я пришел, с моей стороны никаких нарушений.       — Да ты… ты…ну… — Его спокойствие обескуражило девушку. — И правда, ты пришел в рабочее время на запланированный осмотр. Ладно, приступим.       Как обычно, надо было показать позвоночник — в последний раз, Трейс пришла к выводу, что работа 035 не повлияла на опорно-двигательный аппарат. Она так же осмотрела нижнюю челюсть и пришла к выводу, что выпадание пищи можно светсти практически к нулю, если выполнять ряд упражнений и укрепить мышцы. Уцелевший глаз зрения не терял, что радовало — только очков одноглазому не хватало. Швы и материалы искуственной кожи не вызывали воспалений, хотя одна нитка порвалась, пришлось перешивать. Порою Тревис удивлялся, сколько эта симпатичненькая блондинка успевает делать за день, с другой стороны, она же всегда могла направить к узким специалистам, и все равно делала эту работу.       — Здоров. — Делает вывод Амелия.       — Относительно. — Добавляет Гарлоу. — Из-за одной своей ошибки так и буду всю жизнь ходить калекой. Это ведь не от арварии случилось, и не от землетрясения, а из-за моего собсвтенного идиотизма.       — Нет. — Грубо отвечает Трейс. — Ты никогда, слышишь, никогда не позволяй себе такого! Маска Одержимости проникает в голову, подчиняет сознание, он живет сотни, тысячи лет, то что ты просто выжил после того, как стал его носителем — это чудо. Если считаешь себя несчатсным, ты идиот, Гарлоу, моему брату так не повезло.       — Он работал ликвидатором? — Осторожно спросил Тревис.       — Нет, но я занималась лечением последствий, и мне, как работнице Фонда, нельзя было предупреждать гражданских. Я прибыла туда, чтобы разбираться с жертвами, и не только 035… В общем, мне привезли его уже в агональном состоянии, оставалось только наблюдать, понимая, что он уже не выживет.       Ну, это объясняло, почему Амелия так к нему относилась — немного лучше, чем к другим пациентам, а еще появление панацеи среди средств Ликвидатора перестало вызывать вопросы. Да, как оказалось, даже клонов в Фонде мало, и вообще-то далеко не каждому их давали. Возможно, Трейс боялась, что у него случится рецидив и та гниющая штука снова заработает, но к счастью, оно отсупило.        — Ты никогда не хотела отомстить за это начальнику? — Спрашивает он, одеваясь.       — А ты не знаешь, кто начальник. — Иронично улыбается девушка. — В секретном Фонде управляет супер-пупер секретный дядька, даже его правая рука не знает, кому служит. Ее зовут Розалин Гейт — кстати, бывшая Ричарда, такая же вредина, да к тому же еще на голову больная, только такие и видили его — главного, настолько фанатики, что под угрозой смерти не расскажут.       — Эх, расспросил бы я об этом Ричи, но не хочу беспокоить, он же простудился.       — Что? Как давно? Почему я об этом не знаю?! — Резко закричала девушка, разрушив ту атмосферу откровенности, что между ними появилась.       — Да сегодня с утра. Там ничего страшного: сопли, чихи. Ты же такая занятая, зачем беспокоить тебя из-за пустяков?       — Это не пустяк, не после контакта с 478. Тащи его сюда, быстро, и Джастина захвати, встреча будет не из приятных.       Вот уж о чем их врач некогда не врала, так это о том, насколько болезненной и эффективной будет процедура. К тому времени, как Ричи пришел к ней (Джастин тащил его за руку, так как парнишка не хотел проводить свой выходной в медпункте) к насморку добавились жуткие боли, жар и кровохаркание. Амелия приказала пациенту лечь на кушетку, а тогда посмотрела на другого ликвидатора и тот, хоть и был монстром, послушно выполнил ее невербальный приказ, положив руки на плечи больного.       — А теперь слушай сюда, золотце. Одна из этих фей залезла в тебя и вызвала то, за что получила свое название — рост зубов в ротовой полости. Я не имею права оперировать без разрешения, а ты можешь его не дать, но в таком случае зубы начнут расти и в горле, и в пещеводе. Пока мы можем отделаться малой кровью, но потом — если все же надумаешь ко мне идти — будешь тут орать как пятиклашка при виде тарантула, ты меня понял?        — Да, мем. — Потянувшись в рот рукой (Амелия на это смотрела с неодобрением), Ричард понял, что она не шутила, после чего кивнул. — Делайте, что посчитаете нужным, я не хочу умирать.       — В таком случае держите его, парни, процедура не из приятных.       Она ушла в другую комнату, а вернулась с щипцами и банкой. Не церемонясь, блондинка засадила их прямо в ту ноздрю, которой Рич не мог дышать. Разздалось неприятное чварканье, тогда пациент начал дергаться, так как внутри него что-то зашевелилось. Наконец, Трейс смогла зацепить краешек крыла и потянула на себя — прямо в банку, покрытая соплями и кровью, упала зумная фея, что теперь пищала и дрыгалась, явно недовольная таким перемещением.       — Ничего не понимаю. — Сказал Тревис в растерянности. — Координатор говорил их сбежало восемь, ровно столько мы и поймали. Получается, была еще одна, которая, к тому же следила за нами…       — Координаторы тоже люди, они ошибаются, а вот мне ошибиться нельзя. Будь добр, передай это парням с третьего, а заодно и затрещину от меня за халатность. А теперь ты, Джастин, держи его максимально крепко. Сейчас сделаю уколы анастезии и начнем рвать зубы. Предупреждаю: когда лекарство перестанет действовать, болеть будет еще неделю, таблетки выпишу, а ты возьми больничный у начальства.       Бедняга Ричард мог только кивнуть. Как и сказала, Амелия сделала два укола, лишив небо чувствительности, а тогда взялась за щипцы, после чего вырвала четыре зуба, что выросли прямиком на мягких тканях, хорошо, что не на языке.       Пока та носилась, зашивая раны, Ричард то и дело сплевывал кровь, и с каждым таким заходом сердце Тревиса сжимало болезненное напоминание: это была его обязанность, а еще он сам вполне мог стать жертвой евклида.