ЛквиDатор

      Родители очень любили Л и хотели воспитать из него счастливого ребенка. Именно поэтому, начиная с пяти лет, он побывал на всевозможных кружках. Плавание, футбол, баскетбол, шахматы, рисование и такие странные вещи, как лепка из глины или бисероплетение — чему только не пытались научить Л, но ничего не вызывало у него интереса.       — Может, у меня просто ничего не получается, я никакой… — Расстраивался мальчик, ведь его сверстники ходили на различные кружки и постоянно хвастались своими медалями, ему тоже хотелось.       — Послушай, — сказал ему тогда отец, — однажды ты найдешь свое хобби. Тебе захочется заниматься им даже тогда, когда время занятий в секции закончится, ты будешь радоваться не полученным наградам а времени, проведенному за любимым делом. Возможно, много-много лет уйдет на то, чтобы найти именно твое увлечение, но этот путь поиска тоже будет увлекательным и захватывающим.       К тому же, вещи, которые ему покупали для различных неподходящих занятий, семья отдавала в детдом, от чего Л чувствовал некоторую гордость. Может, они и не подарили ему радости, зато теперь благодаря этому мальчику какой-то другой ребенок получит футбольный мяч или набор для творчетсва.       В общем, так продолжалось до десяти лет, пока один из клиентов отца не пригласил его с семьей на соревнования университета, в котором некогда учился. Л никогда прежде не бывал в университетах — это такие большие школы для взрослых, где ему и не хотелось учиться, и все же тот ему понравился.       Высокие стены, белые колонны, витражные стекла… А они спустились в какой-то темненький подвал, где фонари напоминали те, что ставили в тюремных камерах.       — Почему светильники в клетках, папа? — Спросил Л, с подозрением поглядывая туда.       — Потому что спортсмены могут их разбить ненароком. — Пояснил отец, и мальчик дал подвалу еще один шанс.       Внутри проходило соревнование между факультетами, почти как в тех крутых фильмах, только помещение, в отличии от самого универа, было довольно убогим: серые стены, ламинат на полу, спортивные лавки, на которых рассадили зрителей. Единственными источниками цвета тут были плакаты и линии на полу, как в обычных спортзалах. Спортсмены тоже не носили яркой формы, как в футболе — белые костюмы с решетчатыми масками, закрывающими все лицо. Л готов был сказать, что они скучные, но неожиданно понял, что не может оторваться от студентов.       Пожав друг другу руки, первая команда начала поединок. Они были похожи на пиратов, мушкетеров, и Зорро одновременно. Позабылась серость этого места, вылетело из головы то, что он пропускает серию «Черепашек-Ниндзя», осталось только одно желание — выбежать на площадку и тоже поучавствовать.       Когда же зрелище наконец-то закончилось, Л, не спрашивая отца, выбежал вперед, чтобы пожать руки спортсменам. Он спросил, чем это они таким классным занимаются, и один (точнее одна, под маской оказалась девушка) ответил. С тех пор и вплоть до конца своего существования каждые выходные Л ходил на свой любимый кружок, и пусть он начал заниматься далеко не в четыре года, наград у него было не меньше чем у заядлых шахматистов или атлетов.       — У него было большое будущее, честно, — глядя на себя в зеркало с большим разочарованием сказал Ликвидатор, — но я все испортил. Черт бы побрал мою глупость…       — Испортил что? — Спросил Джастин, который обычно не замечал, или делал вид что не замечает его монологи.       — Будущее, карьеру в полиции, счастье свое и собственных родителей. Все это только потому, что меня угораздило поднять голову после той аварии, и пойти на голос 035.       — Ты не виноват. — Положив руку ему на плече (наверно, обнять было бы слишком для этих двух интровертов), продолжил ящер. — Поверь, я знаю. Кэтэры бывают очень опасны, они способны задурить голову кому угодно. Я бы не плакал от того, что меня покалечили, хотя, как видишь, моя внешность никогда не была приятной… Но, наверно, стоит радоваться тому, что ты остался жив, даже гордиться этим. Ведь что самое худшее для любого S.C.P., думаешь, полицейские или там случайные свидетели? Да уж нет, самое худшее — это умелый ликвидатор. Большинство из них — Одержимый не исключение — боятся Фонда и ненавидят пребывания в нем. У нас нет своего голоса, даже я сейчас имитирую тот, что когда-то в дестве слышал, и мои неразумные сородичи общаются фразами других, не способные составить собственные, и все же говорил мой брат или кузен, точно не помню, что в Фонде с тебя как будто все силы вытягивают. Ты можешь сказать, он перекривил какого-то дешника, но я никогда не слышал ничего подобного от людей.        — Я тоже много думал об этом. Какая Фонду выгода от того, что в нем содержится куча опасных тварей? Финансирование минимальное, Амелии вон иногда приходится в одних перчатках целый день ходить, различные учереждения, которые мы открываем, чтобы привлекать или сдерживать объектов — побочный продукт, они не приносят доходов. Но что если выгода в самих объектах? То есть забирать жизненную силу у бессмертных могучих существ, чтобы жить самому. Но кому самому, ведь Фонд это же организация… Только мы никогда не видели ее создателя.       — Хочешь сказать, его создал такой же объект, чтобы устранить конкуренцию и получить подпитку от тех, кто содержится здесь?       — Я так думаю, но у меня слишком мало информации, и доказательств нет. Не знаю, что с этим делать, только так я порою могу отвлечься от своих проблем.       — Ну, в таком случае тебе стоит почаще отвлекаться, возможно, когда-то мы найдем доказательства. А вот что делать с этим «Фондом» дальше, хороший вопрос. Даже если он живет для себя, от одного него зла меньше, чем ото всех этих монстров. Нельзя просто его уничтожить.       Тем временем Ричард с недоумением смотрел на бумажку, которую принесла Артур. Возвращаясь с одного из заданий «Взлет» остановился на заправке, где часто отдыхали работники Фонда, в общем, она забежала в женский туалет и там нашла это объявление. «Если хотите приятно провести время, позвоните по номеру: 092-791-697-518-6» было написано там, только вот телефоны не ловят связь в их организации — для этого надо воспользоваться специальным таксофоном на верхнем этаже, поэтому записулька отправилась на их общий стол.       — Похоже на рекламу проституции или… даже не знаю чего, как-то размыто. — Проворчал Рич.       — Ну, тебе бы не помешало, ты все время ходишь кислый, все еще недоволен тем, что тебя отправили в нашу команду? — Спросила девушка, сев на край стола.       — Да я любой команде был бы не рад. Здался мне этот Фонд, и работа всегда опасная, и когда уже меня отпустят? Я просто хочу вернуться в родительский дом и…       Он не знал, что будет делать дальше. Просто прийти туда, чтобы вспомнить, как хорошо было раньше. Да, на старой должности он получал пару месяцев отпуска, но ведь это был штрафной отряд и такой роскоши для них не предусматривалось.       — Надеешься, что там будет твой отец, живой и здоровый. Умом понимаешь, что это не возможно, и все равно веришь.       — Есть что-то такое. — Уклончиво ответил Сейвс.       — А что для тебя значили отношения с отцом, где была твоя мама?       — Она бросила нас, когда я был лет трех от роду, может, четырех. Он брался за любую работу, и каким-то чудом — а может, это было проклятие — нашел эту работу и стал получать хорошие деньги. Я так радовался: мог получить все, о чем бы не попросил, да и сам папа говорил, что работает на благо людей, почти как герой. Со временем он уговорил меня присоединиться к команде и мне так нравилась эта работа. Но должность ликвидатора — отстой, и весь Фонд теперь тоже отстой.       — Тебе точно надо найти что-то новое, пока ты не впал в дипрессию. — Заявила Артур.       — Попробуй позвонить по номеру, или можешь обратиться к Амелии. Она и так работает врачем общей практики для команд ликвидаторов, может, и психолог из нее получится.       — Я лучше рискну позвонить по неизвестному номеру сомнетельному человеку, чем доверю ей свои проблемы! — Возмутился Рич, он недолюбливал Трейс с тех пор, как она беспощадно вырывала ему лишние зубы.       Итак, в один из своих выходных он поднялся на первый этаж и стал в очередь желающих позвонить. Все сигналы с личных телефонов — у кого они были — Фонд глушил, так что таксофоны оставались единственными источниками связи. Жетоны для их работы можно было купить в киоске неподалеку, каждый давал пять минут разговора и стоил пять доларов.       Ликвидаторы, наблюдатели, координаторы, ученые, секретари — все собирались тут и никто никого не подкалывал. Они звонили супругам, детям, родителям и родственникам. Звонили, чтобы сказать, что с ними все хорошо, и опять вернуться к работе, которая могла убить в любой момент. Звонили, чтобы снова почувствовать себя людьми, а не еще одним сортом подопытных в этом странном месте.       И вот настала очередь Ричарда. Он кинул монетку, набрал номер, подождал несколько секунд и услышал гудки. Надо же, никто не ответил! Конечно, его пять доларов были безнадежно утеряны, но даже если нет, то кому еще звонить? Он ведь не сказал Артур, что был папенькиным сынком, и что кроме отца у него не было ни друзей, ни родных.       Вообще, Рич оставался один дома лет с шести, иногда с ним приходила посидеть соседка, проверяла, все ли в порядке. И вот этих вот коротких звонков минут по десять-пятнадцать он ждал как некоего чуда небесного. Подумать только, один звонок — как мало ему тогда нужно было для счастья, не то что сейчас.       Вернувшись в комнату, он завалился спать, оставив бумажку где-то в кармане, а на утро услышал голос. Только вот Артур в это время либо занимала ванную, либо уже шла в столовую, получается, он был в комнате один, но кто же тогда напевал?       Протерев глаза, парень едва сдержался, чтобы не заорать: перед ним стояла птица, почти что с него ростом. Ну… Или оно было похоже на птицу. У существа было три лапы, торчали заячьи уши и рога какого-то неизвестного Ричарду животного, а еще за спиной у «птицы» были отростки разных цветов, если это и был какой-то вид, то точно неизвестный науке.       — Простите, — собравшись с мыслями, заговорил хозяин комнаты, — вы можете не петь? Я просто напуган немного, меня это напрягает.       Он понимал, что это могли быть его последние слова, но существо вроде как не излучало от себя угрозы. Помниться, когда тот еще работал координатором, один дешник говорил ему, что буквально шкурой чувствует, опасен ли новый объект или нет. Похоже, у него сейчас было такое же чувство.       — Я могу общаться посредством обычной речи, если вас это смущает. — Вполне человеческим, женским голосом, заговорил Филин. — Кажется, вы звонили мне пять часов назад.       — Вам это кому, простите мою дерзость?       — Графине Фоласской, герцогине Фатимской и маркизе Дисприйской, или же просто женщине, ищущей спутников для хорошего времяпрепровождения. Так куда бы вы желали отправиться?       — Я? — Ощарашенно спросил Ричард, а тогда так же неожиданно для себя ответил. — Ну, например в театр на оперу «Кармен», это была любимая постановка моего отца, и пару раз он брал меня с собой, когда было свободное время.       — Смею заметить, у вашего отца был отменный вкус! — Расправив перья, ответила птица, после чего протянула крыло спутнику.       Он попросил минутку, чтобы привести себя в порядок, расчесался и поправил одежду так, будто бы и вправду собирался в оперу. Ну какая, к черту, опера если они находятся под землей, в Фонде, где даже мышь не проскочит? Кто его знал, может это вообще ему снилось.       Варриант со сном показался еще более реалистичным, когда от прикосновения Филина все вокруг поплыло, закружилось, и они очутились в вип-ложе какого-то театра, похоже, вообще не американсокго — люди неподалеку переговаивались на неизвестном ему языке.       Графиня, герцогиня, или кто там была эта дама, вальяжо села на стул, предложив гостю место рядом. Сцена простералась перед ними, как на ладони, хоть и казалась сюрреалистично далекой, ну а на самом краюшке балкона удачно лежал бенокль, позволяя рассмотреть все, что пожелаешь.       Но конечно же главным номером здесь была не игра, а песни. Множество мелодий шли одна за другой, сменяясь короткими диалогами. Больше всего Ричарду запомнилась песня с дества «у любви крылья как у пташки», и сейчас, слыша ее, он ощутил ненадолго радость восторженного ребенка, но потом… Все снова померкло, и опера потеряла свою красоту.       — Что такое, разве вам не нравится? — Спросила спутница.       — Вроде нравилось, но теперь как-то не очень. Актеры стараются, но мне слишком печально. Наверно это все воспоминания, с отцом было хорошо а сейчас… Не пойму, что не так.       — Хм, думаю, вам поможет розовое, один кусочек, я настаиваю. — с этими словами птица протянула один из своих отросков.       — Что… что вы я не могу это как-то неправильно…       — Мне не будет больно, я специально держу их для таких случаев.       Ричард сдался. В конце концов, что это могло быть, как не сон? Он съел странное перо и уже к антракту был полон сил и так же счастлив, как тогда, в свои восемь, когда впервые пошел на эту оперу. В перерыв они отправились в буфет, другие люди бужто не замечали странную парочку. Папенькин сынок позволил себе заказать бутерброды с красной рыбой и шампанское, Филин согласилась на рыбу, а вот от алкоголя воздержалась.       Второй и последующие акты они провели действительно приятно, так, как он давно этого хотел. Ричарда ждала приятная беседа об истории оперы во всем мире, в частности в Испании, Италии и Франции, сам же он рассказал несколько адиозных историй, посвященных любви — не то что бы увлекался таким, но отец его много подобного читал. Когда же представление закончилось, птица исполнила ему собственную песню длинной в тридцать секунд, после чего понесла обратно в спальню.       — Жаль, что мне больше никогда не получится так повеселиться. — Вздохнул Рич, видимо, действие пера стало проходить.       — Получится, дело ведь не в месте, а в людях, особо близких тебе людях, с которыми ты проводишь это время.       С этими словами птица исчезла, утром же Ричард проснулся в привычном дипресивном настроении. Правда, он решил бороться с этим, потому что ему надоело чувствовать жизнь как кусок картона. Не уверенный, было ли все на самом деле, тот отдал бумажку Джастину с просьбой передать Тревису, а сам неожиданно подбежал к Артур.       — Может мы позавтракаем сегодня вместе?       — Чего? Рич, ты что ли с дубу рухнул? — Удивилась девушка.       — Да нет, я серъезно. После смерти отца чувствую тут себя чужаком, я знаю, тебе тоже известно это чувство, хоть и по другим причинам. Давай попробуем провести это время вместе, что скажешь?       — Хм, ладно, ничего такого от одного совместного обеда не случиться. К тому же, мне приятно, что ты перестал меня дразнить.       Пока они обедали, Джастин нашел странную записку, но передавать ее Тревису не стал. Его крайне заинтересовала идея приятного времяпрепровождения и он сбегал на первый этаж, чем не на шутку напугал тамошних ученых: они уж подумали, объект какой-то сбежал, пока он не показал им свою карточку.       — Ну ты, кому тебе звонить, своим родственникам с пятого? — Спросил ученый, выдававший жетоны.       — Есть один номер, и вообще, это не твое дело, бери деньги.       Единственное, что ждало ящера по ту сторону — разочарование, так как трубки никто не взял. Он вернулся в комнату, где они с Гарлоу немного поиграли в карты (он учился, но с каждым разом получалось все лучше), после чего тот ушел к Амелии разбираться с периодическими приступами головной боли, ну а Джей остался в комнате один.       В синем дыму перед ним появилась птица, та самая, что до того была в комнате Ричарда, однако Джей по незнанию принял ее за голубя, три лапы и заячьи уши его не смутили.       — День сегодня просто чудесный, куда желаете сходить? — Пропело существо.       У потомка монстров было не так уж много вариантов — он многого не видел в этом мире, но уже было что-то, что ему нравилось.       — Я бы хотел посмотреть на танцы, какие-то большие танцы в грандиозном и красивом месте, так можно? — Повторив голос Филина, только без пения, спросил ликвидатор.       — Танцы в большом красивом зале, как на это смотрите? Сегодня ставят Горбуна Нотрдама, Красного Барона и Летучую Мышь, что выбирете вы?       — Красного Барона, никогда не слышал о таком, мне… Стоит переодеться, или можно идти и так?       — Вы прекрасны в любом своем обличии, мистер Джастин.       Тогда птица протянула ему крыло и они… Оказались в небольшом актовом зале, больше похожем на любительский театр, чем на большую сцену. Там ставили балет-версию Красного Барона. Это была история о бароне цыган, который влюбился в юную сироту, но та отказала ему и после барон убивал всех ее женихов, посдтраивая это под несчастные случаи. После третьего убийства девушка остригла волосы и ушла в монастырь, не желая обрекать мужчин на проклятие, барон пробрался в монастырь, чтобы выкрасть ее, как вдруг с крыши упала статуя и убила наглеца.       Джею понравились танцы, особенно те, которые показывали преследование жертвы — видимо, было в этом что-то от его предков. Он вежливо отказался от разноцветных перьев, но признался птице, что хотел танцевать так же — пока что у него и ча-ча-ча с трудом получалось, куда там до подобных номеров.       Филин ответил, что на это нужно больше времени, и что в этом вся прелесть увлечений — они скрашивают наше ожидание великих событий в жизни, а иногда и сами создают эти великие события. И тут отпрыска монстров осенило: он сказал, что немедленно должен вернуться в Фонд, поблагодарив птицу за чудесное время, проведенное вместе. Пташка пропела для него небольшую песню и вернула, не показывая своего недовольства — это был бы дурной тон.       Оказавшись в комнате, Джастин побежал к Амелии, пробежав мимо удивленного соседа по комнате. Он забежал к ней в кабинет, чем не на шутку напугал женщину.       — Неужели, началось? — Осторожно отходя к шприцам, спросила Трейс.       — Что? Нет! Я тут совершенно по другому поводу. У вас должны быть данные, которые Фонд собирал о Тревисе, они мне нужны.       — Прости, я не имею права выдавать личную информацию.       — Но я знаю, что может помочь, вернуть Гарлоу радость, какой-то вкус к жизни. Он столько делал для нас, а теперь и я могу что-то сделать для него. Я слышал, как Тревис рассказывал себе историю о каком-то хобби, которое он увидел лет в десять, и с тех пор захватился им с головой. Мне нужно знать, что это было.       — Я не могу сказать. — Повторила Амелия. — Ничего о нем, это нарушит врачебную тайну.       — Хорошо. — Подумав, сказал ящер. — Тогда подскажите мне, в каком виде спорта люди надевают маски с сетками, что общего между пиратами и Зорро?       — Наверно, ты говоришь о фехтовании. — Подсказала женщина. — Фехтовальщики надевают защитные костюмы, часть которых — сетчатые шлемы, киношные сражения пиратов на саблях похожи на фехтование, и конечно же, это то мастерство, которым владел Зорро.       Поблагодарив ее, Джастин снова поднялся наверх, где сделал заказ у человека, который покупал всякое барахло тем, кто по каким-то причинам не мог покинуть Фонд. Уже через пару дней Тревис получил в подарок коробку, которая его сильно смутила. Что мог подарить ему странный сосед по комнате? У Гарлоу не было ни малейшего понятия.       — Погоди, — доставая предметы из большой коробки Тревис все больше и больше удивлялся, — это что рапира и форма и… подписка на журнал?!       — Ну, обычно в свободное от работы время ты ходишь к Амелии, но нельзя ведь все время только этим жить. Мне отвлечься от дурных мыслей помогают танцы, а тебе, как я понял, нравится играть со шпагой.       — Это не игра. — Возвразил Тревис. — Настоящее искусство, немецкое, между прочим. Но могу ли я сейчас, ведь это совсем как в прошлой жизни…       — Тебе нужно что-то из прошлой жизни. Возможно, это поможет тебе найти себя прежнего. Он ведь не умер, Тревис, просто сидит где-то внутри тебя.       — Пожалуй, ты прав. — Сдался Гарлоу. — Спасибо за подарок.