ЛквиDатор

      Скажи, ты помнишь самый худший день в жизни? Из жизни мальчика Л, я имею ввиду. Конечно, его перечеркнули недавние события, и все же. День смеха и слез, горя и радости, разочарования и потрясения. Это был его первый юбилей.       Вообще, при слове юбилей сразу представляется бабулька за сервизом, или там семидесятилетний дедок в окружении внуков. Вот почему Л чувствовал себя таким важным, таким взрослым, хотя ему исполнялось только десять, и взрослым по факту он не был.       Все его друзья должны были прийти в большой торговый центр, где родители забронировали стол в пиццерии и заказали торт, а еще мама с папой купили велосипед, настоящий, спортивный, как он и просил, и как раз тогда — в марте 1990 года посылка должна была оказаться в гараже семьи Гарлоу. Впрочем, ты и так знаешь где.       Только вот в тот день все пошло не по плану. Сперва позвонил одноклассник и сказал, что не будет его на празднике — заболел, тогда еще одна подруга — срочная поездка к кузену, и еще один — нашкодил, родители не пускают, и еще трое, у них были разные причины, но каждый оказался за городом. Вот и получилось, что на том празднике не было гостей.       Велосипед до места назначения не доехал — задержался на таможне, а когда семья приехала в пиццерию, оказалось, что весь торговый центр закрыт — в одном из ресторанов обнаружили какую-то опасную болезнь, ну что за бред!       Разочарованию Л не было предела, он едва сдерживал слезы, чтобы не делать все еще хуже. Мальчик знал, как родители старались, чтобы у него был хороший праздник, но первый юбилей бывает только раз, и что-то он не задался. Однако, отец не стал делать вид, будто бы все было хорошо, он и сам понимал печали сна, пускай в его жизни случались куда большие трагедии.       — Послушай, Л, ведь день еще не закончился, давай посмотрим, что мы тут можем сделать. Ты же не против, если у нас будет более скромный праздник — чисто семейный?       Л ответил, что не видел в этом ничего плохого.       Итак, мама позвонила дедушке, который хотел подъехать чуть позже. Они договорились встретиться через несколько улиц, около другой остановки. Троица двинулась по улицам, где Л раньше бывать не доводилось — такие автентичные домики разных цветов, а в стенах их видны деревянные балки, будто бы семья попала в город Бремен. Ну, как потом оказалось, это был немецкий квартал, а у немцев были свои традиции, с которыми мальчик вскоре познакомился.       Дедушка встретил их на указанном месте и — к огромному удивлению Л — завернул назад, говоря, что знает он тут парочку заведений. Один ресторан напротив кондитерской — это же идеальное сочетание для дня Рождения! Сперва семья зашла в магазин сладостей, где Л увидел шоколад со вкусом розы, тыквы и даже соли! Он признался продавцу, что у него как раз юбилей, но с тортом что-то не сложилось, на что мужчина ответил: kein Problem! У него был трехэтажный торт: соленая малина, орехи и карамель, которые добрый кондитер продал за полцены.       Тогда они направились в ресторанчик напротив, где Л впервые попробовал свое любимое блюдо — немецкие колбаски. По сравнению с ними все остальное мясо казалось каким-то тусклым и бесвкусным. Конечно, пива ему никто не наливал, но пенный лимонад создал атмосферу ничем не хуже. Оставался только один пункт — подарок, но и тут отец не растерялся.       Он — будто бы та фея-крестная из сказки, достал свою волшебную палочку — телефон, и набрал какой-то из тех номеров, коих у него было десятки.       — Алло, Саймон? Это Дордж Гарлоу, помнишь меня? После того случая с твоей дочерью, ты говорил, что у меня в долгу. Выходной сегодня? Это хорошо, потому что у нас есть один особенный мальчик, и его неплохо было бы покатать.       Саймон был патрульным полицейским из их округа, как оказалось, машина была его собственной и стояла дома. Он посадил именинника на переднее сидение и поехал маршрутом, каким обычно патрулировал улицы. Л не мог поверить, что ему удалось провести патрулирование, как настоящему копу, это точно был самый лучший день в его жизни!       С той стороны зеркала на него смотрел десятилетний мальчишка с кругленьким лицом, копной темных волос и глазами, полными восторга. Он прислонился к стеклу в надежде заметить какого-то приступника, а увидел его — Ликвидатора, кошмар Фонда, как некоторые уже успели назвать. Маленький Л на секунду замер, а тогда с ужасом отпрянул, закрывшись руками. Наверняка надеялся, что это чудище до него не достанет.       В душе Тревиса расцвела самая настоящая пустота — будто бы что-то корчилось в нем и только теперь умерло. Впрочем, ничего удивительного, ведь вчера вечером Розалин вызвала его к себе после очередного успеха команды «Взлет».       Она оставила его в кабинете, отойдя с каким-то важным звонком. Гарлоу был готов поклясться, что слышал смех и завывание из-под пола, но по большей мере именно хохотание — издевательское, отвратительное. Так смеется хулиган когда его жертва заявляет, что сейчас маму позовет.       — Я знаю, чего ты добиваешься. — Войдя обратно, заявила Гейт. — Хочешь получить панацею, верно? Работаешь не на благо Фонда, а на собственное? Это так мерзко, это так предсказуемо! Забудь об этом, Тревис, твоему лицу ничего уже не поможет, ну а такие вещи как те красные таблетки мы бережем только для самых ценных сотрудников, Ликвидаторов среди них нет.       Скорее всего, она просто хотела повыделываться, а может, кто-то был недоволен желанием человека жить для себя — какой сюрприз. Но реальность была такова: чем меньше он старался, тем меньше у Фонда было причин оставлять его в живых, а чем лучше работал, тем неохотнее Фонд отпустил бы такого работника, что и значило полное исцеление.       Осознав себя в этой ловушке, Тревис потерял последнюю надежду на то, что ему удасться вернуть прежний облик. А значит, все это был не затянувшийся сон, и состояние его было далеко не временным. Отвратительная, однако, сложилась ситуация, и тот урод, который на самом деле виднеется в отражении — теперь он его спутник, на всю жизнь.        — Ты уже видел, что у нас за задание? — Когда тот отошел от зеркала, спросил Джастин. Хоть и полумонстр, он следил за собой и причесывался каждый день.       — Нет, а что, уже выдали? — Надевая маску и снова возвращаясь в привычное русло, спросил Тревис. «Я никогда не смогу нормально ее снять, будто бы Одержимый» — последнее, что он подумал по этому поводу.       — Да, нас отправляют в качестве подмоги чтобы задержать один объект. Вокруг него выросла целая деревенька последователей, Фонд опасается, что они могут как-то навредить.       — Что-то вроде супер благодтворительного ангела?       — Не совсем. Проверь свой КПК, там написано.       По словам очевидца, добравшегося до Фонда, это был некий бог — бог металла. Его присутсвтие можно было услышать по всей деревне, а жители по какой-то причине были ему верны, хотя ни о каких дарах речи не шло. Главная особенность — в селении железа уже не осталось, ну и брать с собой всякие железяки ликвидаторам запрещалось. Им повыдавали хорошо заточенные ножи из стекла с деревянной рукояткой, сигнальные ракеты, а еще какие-то пистоли со сплавом из неметаллов, сомнительного качества, но ничего другого на такой случай не нашлось.       Их высадили за десять километров, потому что вертолет начал барахлить. По виду — самые настоящие джунгли, а с высоты полета вообще не деревня, а болото. Тем не менее, когда «Взлет» вместе с двумя другими командами ступила на землю, Ликвидатор был как всегда серъезен.       — Я не знаю, что нас там ждет, но даже если ничего страшного, не теряйте бдительность. Пусть нас встретят с объятиями, или на руках носить будут, не важно, будьте на чеку. Если некоторые сочтут вас проблемными, это их дело, но я не хочу чтобы эта хрень — чем бы она ни была — сожрала одного из вас.       Троица закивала, пропуская лидера вперед. Они шли позади отряда «Дельта», «Сияние» вообще должен был прикрывать не показываясь на глаза местным. Цель проста — найти объект, зажечь сигнальную ракету, вертолет спустится туда и заберет «железного бога», остальное уж дело ученых. Да уж, неприятная вылазка, ну, что поделать, такая у них работа.       Вход в деревню обозначал знак, название на котором стерлось. Дорога поросла бурьянами, репяхи с которых то и дело цеплялись за штаны. «Дельта» уже насобирала их так, что мама не горюй, но и «Взлету» тоже досталось. Первый отряд оторвался, разойдясь по периметру, своим Ликвидатор расходиться запретил — раций-то у них не было.       Никому не нравилось это место. Джастин правильно отметил, что даже его детство было не таким мрачным, как здешние пейзажи, Артур все время держала пистолет на поготове, Ричард шел за ней, не отставая, прикрывал спину, потому что девушка прикрывала его.       Вдруг с правой части поселения раздался крик, затем — выстрел. Четверка поспешила туда, только вот беда — все дома были как один, нагроможденные из шифера и досок, прохудавшиеся, понять, где именно начался шум, не представлялось возможным. Команда зашла в первый попавшийся, тамошнее зрелище их не порадовало.       Собравшись в круг, за столом сидела семья — несколько пожилых человек, родители (подозррительно похожие, словно были кузенами) и двое подростков. На столе не было еды, они просто пялились в центр, держась за руки. Тогда девочка-подросток подняла взгляд на гостей, зрачки ее заплыли белками и сияли, как два мутных фонаря.       — Гости… у нас… хорошо. — Сказала она, облизнув губы.       — Ей, Трев, у них такой вид, словно дней десять не спали. — Прошептал Ричи, не спуская взгляда с хозяев дома.       Теперь и сам Гарлоу заметил. Исхудавшие, с мешками под глазами, не было похоже, что бог хорошо заботился об этих людях. И почему он вообще подумал о таком? Будто-бы кэторы могут что-то делать на благо людей, глупо!       — Добрый день, мы прибыли к вам от имени Фонда. — Снова откинув лишние мысли, заговорил Ликвдидатор. — У нас приказ. Мы не станем вас трогать, но должны увидеть вашего бога.        — Бога? — Встав из-за стола, спросил старик. — О ТЫ неприменно должен на него глянуть, юнец.       Он рассмеялся но смех его прервал странный писк. Он чем-то напоминал часовой механизм, а вместе с тем корежащий звук, словно по металлу шкребут наждачкой. От него даже бывалым ликвидаторам стало не по себе, теперь понятно, почему жители деревни не могли выспаться.       — Говорит, он опять говорит. — Заголосила девочка-подросток, толи страдая, толи в исступлении перед существом. — Он хочет, да, снова хочет, мы должны удовлетворить.       И теперь уже вся семья окружила их плотным кольцом, поведя куда-то, где, вероятно, был центр этой деревни. Сложно понять — там все сливалось в этих однотипных домах. Тревис чувствовал что-то неладное, он понимал, что их туда не на пикник ведут, да и крики слышал — явно не сорока кричала. И все равно не мог заставить себя поднять оружие. Ведь эти люди… Они были под влиянием S.C.P., их же можно было как-то… Вернуть в прежнее состояние? Ребята из Фонда этим должны были заняться.       Тем временем группа подошла к старому сараю, что частично провалился в болото. Запах тут стоял соответсвующий — тухлых яиц и гнили, но вместе с тем был еще и легкий аромат металла, и все это в придачу к скрежету, скрежету, который, как теперь поняла команда «Взлет» был постоянным, просто иногда становился громче, а иногда — тише.       — Иди, ты должен заткнуть его. — Рявкнула женщина, толкая Тревиса вперед.       — Ждите моих распоряжений. — Предупредил Гарлоу, открывая дверь.       Внутри запах железа становился только сильнее, единственный источник света — прохудившаяся крыша. Объект, который здесь содержался был… Довольно своеобразным. Он состоял из множества железных деталей, начиная от ржавых гвоздей и заканчивая кусками старых автомобилей, и вся эта куча дышала, издавая размеренный скрежет. На краю ее можно было заметить окровавленную железку, ранее бывшую тазобедренным суставом. Человек, у которого ее вырвали, валялся тут же, в полузатопленном помещении полусгнившим трупом, но его запах терялся на фоне металлического, как и весь ужас заглушался звуками машины.       Тревис шел к ней как зачарованный, но вовремя вспомнил, что у него-то пол лица — железный протез. Остановившись, юноша достал сигнальный пистолет (заранее собранный из неметалов) и прицелился им в машину.       Что-то внутри головы заставляло его выстрелить в противника и то несколько раз, и это чувство напоминало о голосе Мистера Одержимость. Оно казалось правильным и логичным — это решение — вот только опыт говорил об обратном. Надо было стрелять в потолок, пробить его и дать сигнал Фонду. Сам Тревис не вывезет этого кошмара, да и остальные группы пусть подключаются.       Сделав глубокий вдох, он наводит пистолет на потолок и, с интервалом в пять секунд, выстреливает все три ракеты. Скрежет становится только громче, громаина дрожит, словно пытается что-то сказать, со стороны улицы слышатся крики. Ликвидатор понимает, что нужен там, загадочную машину надо оставить в покое.       Выйдя, Гарлоу видит, что все лежат без сознания — в том числе и Снежка с Избранным.       — Джей, твою ж мать, ну что же ты натворил? — Не сдерживается он.       — Прости, у меня не было выбора. — Оправдывается товарищ. — Эти местные жители как с цепи сорвались, когда увидели сигнальные огни. Накинулись на нас, Снежка одного застрелила, но другой на меня с вилами… Я не знаю, почему не использовал пистолет, оно как-то само получилось.       — Ух и намучаемся же с этой машиной.       В это время к ним подоспел «Дельта» от «Сияния» не было вестей. Один из ликвидаторов хотел пойти, посмотреть на объект, Тревис попросил его помочь привести в чувство двух своих, сказав, что наглядеться на это безобразие они еще успеют.       Потеря памяти — пол беды, достаточно было сказать парочке, что они находятся на задании, и те все поняли, а вот другая половина — головная боль, тут уже сложнее. Потому что в таком состоянии Избранный и Снежка не могли работать, разве что сторожить обезвреженных жителей.       — Надо же, а мы своих постреляли. — Так, словно каждому из них дали мишени, сказал капитан «Дельты».       — Разве первая буква нашей абравиатуры расшифровуется ни как «защищать»? — Подметил на это Тревис.       Самое сложное ждало их с погрузкой. Вертолет спустил веревки со стальными крюками, хотя Ликвидатор отговаривал их от этой затеи — возиться с завязыванием никто не хотел. И зря. С одной стороны, крюки засели напрочно, с другой — теперь эта штука стала еще больше, и попробуй теперь от нее что-либо отодрать.       Гарлоу работал на равне с остальными — и так одна группа пропала (как потом выяснилось, это их убили в другом доме), а половина его была нидееспособна. Только вот от скрежета у бедняги разыгралась головная боль, а еще ему казалось, что сквозь звуки можно услышать намерения этой твари — отодрать его протез, раздавив при этом череп.       «Вот уж паршивый день, хуже быть не может» — заскакивая в вертолет, думал он.       После задания все четверо отправились к Амелии. Джастина отпустили быстро, Артур и Ричарду дали настойки для снятия симптомов, а вот ему никакие таблетки не помогали.       — Может, это остаточный эффект от той машины? — Предположила Трейс. — Могу отправить тебя к специалисту, если возьметься, или можем понадеятся, что оно само пройдет.       — Ладно, потерплю денек. — Отмахнулся Тревис. — Я вот удивляюсь, как ты столько всего знаешь — и про зубы, и про больную голову, и про лечение побочек от всяких монстров?       — Я тоже удивляюсь, это ведь совершенно не моя специальность! Да, мы проходили системы органов и их болезни в университете, но это было поверхностное изучение. Я никогда не хотела работать на этой должности но… так получилось.       — Тогда на кого же ты училась?       — Патологоанатом! — С восторгом отвечает Трейс. — О да, определение причины смерти — а их довольно много, в Фонде еще больше — вот самая интересная часть работы. И самое главное, тебе не надо общаться с живыми пациентами, а еще от твоей ошибки никто не пострадает.       — Так вот почему ты так рвалась исследовать тех оленей… Но если у тебя есть высшее образование, почему начальство Фонда не поставит тебя работать по специальности?       — А я и работала. Ну а потом у нас с Фондом случилось… недопонимание. Навряд ли тебе будет интересно, а вот что правда заинтересует, так это вот такой сосуд, который мне передала Артур. От того объекта, которого Старик растарзал, помнишь? Такие вещи, говорит Розали, должы храниться у нее в кабинете, ну а я считаю, что им место у капитана группы.       — Да ну, и что же делает этот сосуд, я им случайно не поубиваю всех вокруг? — Принимая этот странный подарок, спросил Тревис.       — Нет, но если выпить содержимое, можно откатить состояние тела где-то на полгода. Возможно, это был его крайний выход на дни, когда жертв не наблюдалось. Если бы мы нашли эту штуку раньше… Возможно, оно бы помогло тебе, Тревис, но семь месяцев — это не шесть.       — Понимаю. — Обреченно сказал он. — Никто не виноват, что так вышло, но я приберегу, вдруг кому-то из моих понадобиться. Что же, мне пора, спасибо за консультацию.       — Погоди! — Вдруг заволновалась Амелия. — Останься тут хотя бы на часик, чтобы я точно знала, что лекарства не работают.       Послушав ее, Тревис еще шестдесят минут наблюдал, как блондинка заполняет отчеты за день. Был там еще один случай чистки памяти у ликвидатора, из-за которого Амелии пришлось вызывать рвоту у пациента, ну и кто говорил, что этот день не может стать хуже?       Наконец-то Тревис вернулся в свою комнату с одним только желанием — лечь в постель. Он открыл дверь и с удивлением обнаружил, что помещение заполняют разноцветные фонарики, а прямо посреди комнаты стоит стол с тортом и немецкими колбасками.       — Сюрприз! — Хором закричала его команда, хотя Джастин стоял ото всех в стороне.       — Амелия рассказала нам, что сегодня у тебя особенный день. Семнадцать лет, как ни как. И мы решили устроить небольшой праздник, в благодарность за то, что не скормил нас всяким чудовищам.       — Рич хотел сказать, мы очень ценим твои старания. Мы не знаем, каким ты был человеком до попадания в Фонд, но Ликвидатор из тебя потрясающий.       — Мне нечего добавить, разве что то, что я помогал с тортом — в базе данных есть твой любимый. Только учти: это еще один объект, и лучше бы нам съесть его до конца дня, иначе он розмножиться.       Честно, Тревис начисто забыл о своем празднике, да и не понимал, зачем он ему теперь. И все же было чертовски приятно знать, что в этот день кому-то он не безразличен. А еще торт они ели все вместе, и никто не ужасался из-за его лица. Возможно, это был не такой уж плохой день. Быть может, у него была не самая худшая жизнь.