Случай в Аюбаске

Каким образом Эрт завёл отношения с Атраксией, он сам до конца не понял. Но они точно были далеки от эроса и дроча. Уже само то, как эта динамичная, неуёмная, но отнюдь не пацанистая девчонка ставила себя, не позволяло представить её в развратных контекстах. Она была лидеркой, учительницей, маленьким гуру с двумя косичками. Вместе с тем её поведение периодически намекало на то, что Эрт — мужчина, и выполняет в их отношениях мужскую функцию. Это было видно по постоянным упоминаниям Атраксии другой, конкурирующей пары — Селима и Дары. Атраксия проходилась по их отношениям со всей бескомпромиссностью; по её словам выходило, что связь этих парня и девчонки является жалкой пародией на ту высокую романтику, которой Эрт напитывается у своей «наставницы». — Обрати внимание, Селим всё время крутится вокруг неё, обхаживает, как принцессу! Говорят, что она спрашивала у него, будет ли он делать для неё всё-всё-всё на свете! Нет, ты представляешь? Это же неполноценность, неравновесность, как будто он должен ей целый мир, а она ему ничего ему не должна! Каждый в паре должен делать для другого поровну, проявлять равное внимание. Вот у нас, например, равные отношения, я даю тебе столько же внимания, сколько и ты мне. На самом деле, «давать внимание» на языке Атраксии означало «требовать звонить каждый день и по пол-часа рассказывать о своей жизни». Отлучки — карались. Если Атраксии казалось, что Эрт припозднился, она становилась ледяной и её глаза метали молнии из-под нахмуренных бровок. В случае, когда Эрт пропускал день, Атраксия тоже могла на сутки пропасть и даже не подходить к телефону, а когда они встречались снова, парень чувствовал себя так, словно на него смотрят, как на отброс. Доказать это было невозможно, Атраксия всегда отрицала, что относится к кому-то плохо. На её языке негатив обозначался выражением «мне это не важно». Некоторые аспекты отношений с Атраксией Эрт ценил. Она систематизировала его мышление. Кто ещё интересовался планами, мыслями Эрта, прочитанными им книгами? Иногда Атраксия задавала поистине «пронзительный», бьющий в точку вопрос о переживаемых Эртом эмоциях — по поводу людей или событий, о которых он рассказал. Никогда бы он не подумал, что можно глядеть на вещи так прямо и честно. Впрочем, данное преимущество сглаживалось тем, что по поводу любой вещи в мире у Атраксии были собственные, нередко — оригинальные взгляды, и никаких других она не терпела. Ситуация усложнялась тем, что свой «единственно верный взгляд» она не всегда озвучивала. В таких ситуациях Эрт должен был сам догадываться, как вписаться в «шаблон». Атраксия молчала и хмурилась, пока он не справится, и даже получив «верный» ответ, не меняла выражение на более милостивое сразу, так что Эрт иногда продолжал своё гадание, за что получал дополнительно особенно обидный втык. Ведь он нашёл «правильный ответ», но зачем-то опять потерял его. Что Эрта напрягало — это то, что расспросы Атраксии иногда переходили грань допустимой откровенности. Она копала глубоко, и осторожно царапала своими коготочками тайны, как самого Эрта, так и доверенные ему другими. Например, она могла попросить Эрта рассказать, в чём он обижен на родителей («не может быть, чтобы ни в чём»), кто из одноклассников кажется ему тупым, над кем он мог бы подшутить (простодушный Эрт ни над кем не смог бы и не захотел бы подшутить, но это ему предлагалось «всё равно, в качестве фантазии»). Пока данное любопытство касалось Эрта, он кривился, корячился, как угорь на сковородке, пасовал с ответами, но в принципе винил в своём косноязычии и косномыслии себя. Когда тема разговора начинала затрагивать других, Эрт беспокоился. Впрочем, Атраксия и тут находила ключики к его сердцу, чтобы разговорить — постепенно. Началось всё с вопроса, знает ли он какие-то чужие тайны. Вопрос этот был задан не по телефону, а при личной встрече, в подъезде неиспользуемого чёрного хода, на лестнице, поэтому на Эрта сильно действовала персональная близость. Атраксия сидела, склонившись к нему, так, что их лбы были совсем близко — будто при телепатической передаче, и её глаза смотрели гипнотически и пытливо. Эрт попытался уклониться и отшутиться, но Атраксия ему не дала: «Нет, я серьёзно. Расскажи какую-нибудь маленькую тайну». При этом она обещала, что данные никуда дальше неё не уйдут. Эрт не имел причин ей не верить и боялся потерять благосклонность Атраксии, поэтому минут пять судорожно копался в памяти, думая, чем бы её ублажить, не подведя при этом никого из знакомых. Наконец, ощущая, как жмёт цейтнот, видя, как всё более леденеет взгляд Атраксии, практически со снесённой от суеты и паники крышей, он нашёл, как ему показалось, нужный кусочек информации. Эта информация касалась другой, предыдущей, неудачной попытки Эрта познакомиться с девчонками. Речь шла о Вере, тоже однокласснице, живущей в соседнем подъезде. Их контакт тоже произошёл как-то спонтанно, без договоров. Словно их притянуло друг к другу, и они пошли дальше вместе, рука об руку. Сама по себе соседка бы его вряд ли привлекла. Угрюмая, полнотелая, необщительная, она в психологическом плане казалась Эрту ходячим блоком каменной стены. Нет, конечно, ради эксперимента он представлял в эротических фантазиях и её, но ни к чему полноценному в плане возбуждения это не приводило. Пожалуй, предложи она ему себя прямо и недвусмысленно, придя к нему домой, раздевшись догола и расставив ноги, он бы больше напугался, чем обрадовался. Однако — повторюсь, их связало Нечто. На поверку Вера оказалась очень разговорчивой — когда можно было пообщаться о своём, о странном, она срывалась в горячечные рассказы, из которых Эрт половины не понимал, но слушал с уважением и изумляясь переменой в лице некрасивой нелюдимой девчонки. В эти моменты оно словно озарялось подсветкой снизу, глаза блистали, хотя взгляд был обращён не на Эрта, а куда-то вовне, на воображаемое и драгоценное. На её разгладившемся лице появлялась улыбка — немного сумасшедшая, но всё равно делающая его более милым. Эрт поддакивал, стараясь развлечь Веру рассказами из книг. Кажется, это сходило за коммуникацию. Когда между Эртом и Верой установилось доверие, девчонка пригласила его домой, чтобы показать «нечто удивительное». «Удивительным» оказалась коллекция человечков-стикменов, сделанных из разноцветной проволоки. Эрт не вполне понял, в чём прикол. Но, судя по тому, с каким пиететом Вера доставала ящик с коллекцией, вовлечение чужака в это таинство действительно было чем-то незаурядным, высшим знаком симпатии. Вера рассказывала что-то о каждом из стикменов, доставая их и показывая. У них были имена и история в некоем мире — Эрту ничего не говорил ни вид этих персонажей, ни описания, парень впервые видел подобное и терялся, не зная, фан-арт это или шиза (милая такая, маленькая, наверное, безопасная). Пользуясь свободным временем, он сидел и гладил Веру по руке, забираясь пальцами под рукав её платья. Прикосновение к голой коже женщины не то чтобы приводило его в экстаз, скорее, было интересно. Он впервые прикасался к девчонке. Омелев, он забрался рукой глубже и коснуля рукой края соска — о боги, голого. Вера в этот момент показывала красного стикмена. Она смолкла. Девчонка явно испытывала затруднение. Ей не хотелось прерывать такой чудный, интересный разговор из-за пустяков, но непонятное поведение собеседника, в котором можно было бы заподозрить наглость, смущало. Действуя скорее инстинктивно, она накрыла ладонь Эрта, блокируя дальнейшие действия. Эрт положил вторую руку на сосок Веры поверх платья. На щеках онемевшей Веры расцветала краска. Эрт обнял её — ему хотелось ласки, ему хотелось узнать, что дальше. Вера не отстранилась, слегка подавшись навстречу. Её губы приоткрылись для поцелуя, лицо стало сонным и мечтательным. Они начали целоваться. Эрт гладил одной рукой, извлечённой из глубин платья, Веру по плечу, а другой — снаружи, легонько мял её грудь. Вера вела себя, как загипнотизированная, отвечая с полной конформностью. Её дыхание стало чаще рваться из груди, лицо норовило стыдливо опуститься. Неожиданно она дрогнула, словно что-то случилось, взглянула вниз и отняла руку Эрта. — Не надо, — сказала она надломленным голосом. — Не надо. «Да что с этими девчноками не так», — мысленно простонал Эрт, но продолжать после столь явного отказа, конечно, уже мог. Дальше разговор не клеился. Вера из «скалы» как будто превратилась в ходячее желе, полное внутреннего жара и лишённое мыслей. Как бы понимая, что всё кончено, она собрала коллекцию обратно. В комнату заглянул отец Веры. Судя по тому, как он оглядел растрёпанных молодых людей, он, возможно, всё понял. Эрт испугался взбучки, но вместо подозрительного взгляда неожиданно получил чуть заметную ободряющую улыбку. Похоже, родители Веры, уже совсем отчаявшиеся увидеть свою дочь в отношениях, были вовсе не против появления у неё ухажёра, хоть завалящего… И вот об этих-то стикменах Эрт и рассказал Атраксии. А что? Ведь его не просили держать этот факт в секрете, хотя с другой стороны и понятно, что он не для огласки. Да и что могло бы пойти не так… Ведь Атраксия обещала со своей стороны молчание. И всё же Эрт ощущал себя гнусно. Так, словно он предал девушку, доверившую ему самое дорогое. И то сказать, великая ценность — «шиза»… Пожалуй, если бы Атраксия именно это Эрту и сказала, выслушав его историю, что, мол, шиза у твоей подруги, он бы надломился и от Атраксии сбежал сразу. Однако пассия лишь хмыкнула: «любопытно». Судя по всему, ей был интересен лишь факт странности Веры, а не его психиатрическая оценка. Явно впав в какие-то внутренние планопостроения, Атраксия вдруг сказала с задором и каким-то нездоровым энтузиазмом: — Эртушка, а ты бы не мог наведаться к ней ещё раз? Мне нужен один из этих палочных уродов… Укради его! — Лёгкая рука Атраксии неожиданно оказалась на плече Эрта, а сияющие светом, таким похожим на свет Веры, глаза — совсем близко. Он даже чувствовал её дыхание, пахнущее вишней, даже тонкий, чуть заметный аромат её парфюма — в отличие от Веры, Атраксия вовсе не брезговала следить за собой и всегда выглядела «вылизанно». Он видел её тщательно покрашенные волосы — гораздо более тщательно, чем у самого Эрта. Всё это вызывало обожание, но ни тени — сексуального влечения. Богинь не трахают. Им поклоняются и выполняют их капризы. Эрт сначала отчаянно думал, как выполнить. Но потом сказал, что не сможет. Атраксия «нажала». Потом рассердилась. По своему обыкновению — без видимых признаков гнева, лишь лицо ее потеряло остатки выразительности и взгляд стал уничтожающим, напоминающим каждым своим василисочьим квантом, что Эрт — хуже чем грязь. Тем не менее у него явно «ещё был шанс доказать иное». Атраксия никогда никого не покидала без впечатления, что «у них всё ещё есть шанс». Эрт этим шансом не воспользовался. Целую неделю Атраксия водила парня «на дальнем крючке» — не возобновляя контактов. Пару раз его домашний телефон звонил — но стоило поднять трубку, и звонок сбрасывали. Эрт подозревал, что это тоже Атраксия. Он прямо представлял — вот она набирает номер, слышит «Алло», колеблется, не ответить ли, но потом передумывает и мрачно нажимает на рычаг. Потом случилась катастрофа. Тихая, незаметная для всех прочих катастрофа. Это было в классе, во время отменённого урока. Ученики бесились, многое могло бы пройти незамеченным, тем более что в классе были заводилы более видные, чем Атраксия, они отвлекали внимание и наполняли атмосферу игристыми лимонадными пузырьками буйных приколов. Но Атраксия постаралась сделать так, что Эрт присутствовал при её «выступлении» наряду с Верой. Оба зрителя увидели, как Атраксия вынула красного проволочного человечка и «прогуляла» его по парте. Эрт заметался взглядом, ощущая, что его жизнь и совесть сгорают, как папиросная бумага. Атраксия сумела украсть стикмена? И он в этом виноват… Вера тоже дёрнулась, но потом её взгляд стал равнодушным. На Эрта она даже не посмотрела. Эрт, приглядевшись к человечку, понял причину. Это была грубая подделка. Голова из папье-маше, конституция — несколько другая. Всё-таки, Атраксия поспешила — ей стоило порасспросить Эрта побольше о Верином рукоделии… Разумеется, после этого Эрт поставил окончательный крест на отношениях и с Верой, и с Атраксией. Перед первой он ощущал дикую, горючую вину, которую не надеялся искупить, а вторая внушала ему страх и непонимание. Зачем она это сделала? Ладно, если бы речь шла о конкурентной борьбе и завоевании статуса, но какой смысл — травить «невидимую», не обладающую ни крохой репутации, и, вероятно, ненормальную товарку? С другой стороны Эрту было в чём-то жаль разрыва с Атраксией. Даже не столько ввиду того, что она превносила какие-то пользу и смысл, а потому, что он так и не доказал ей, что чего-то стоит в отдельности от неё. Неприятно ощущать себя отбросом, пылью. Не без горечи в душе Эрт снова вернулся к развлечениям с «деревянной богиней» — которые забросил, на всякий случай, пока ухаживал за Атраксией. Про «богиню» он, разумеется, Атраксии не говорил. Это было бы уже слишком. И он не сомневался, что его испепелят презрением. И он думал уже, что со старыми контактами покончено. Как вдруг во вторник вечером раздался звонок. Атраксия решила «навестить» старого подопечного снова.