Цвета рубина

Все вокруг меня хаотично кружится, прыгает из стороны в сторону. Теряюсь в образах, сводит виски. Пытаюсь дышать и не могу сделать вдох. А после мироздание стихает. Меня качает вбок, и я хватаюсь руками за шершавый уличный фонарь. Терпеливо ожидаю, пока темная улица перестанет дергаться из стороны в сторону, и вытягиваю руку, наблюдая, как на ладонь падают холодные снежинки. Слышу детский плач и подхожу к плетеной корзинке, в которой, укатанный в одеяло, лежит младенец. Он громко рыдает, и по его щекам текут слезы. — Ну что такое? — раздается мужской голос. На крыльцо богатого особняка ступает высокий статный мужчина в дорогом костюме. Он зачесывает ровные усы и хмурится, взирая на дитя сверху вниз. — Боги, Мэри, опять! — раздосадованно восклицает мужчина. — Нам снова подкинули младенца! — О, ужас, — вздыхает женщина с завитыми каштановыми волосами, выглядывающая из-за широкого плеча. — Ну что за люди? Мэри выходит вперед, присаживается рядом с ребенком, трогает кончиками пальцев его лицо, и дитя перестает плакать. Распахивает большие зеленые глаза и с интересом наблюдает за красивой женщиной в цветочном пышном платье. — Ты только взгляни на него, — счастливо тянет Мэри. — Какой он милый. Это кто у нас такой хорошенький? Это ты у нас такой хорошенький? Ребенок счастливо смеется, агукает. Пытается пошевелиться, но белое одеяло сковывает движения. — Ричард, — поднимает она взгляд на мужчину. — Давай его оставим? — Мэри, — тяжело вздыхает тот, упираясь ладонью в дверной косяк. — У нас не приют. — Ричи, прошу, — мягко произносит женщина. — Я никогда не просила о подобном. — Боже, дай мне сил, — причитает Ричард, разворачиваясь в дом. — Тебе придется придумать ему имя. Мэри радостно подхватывает корзинку с ребенком и торопливо заходит следом. — Я все придумала, — смеется она. — Мы назовем его Ноэль. В растерянности хлопаю глазами, провожая семейную пару взглядом. Вот как, Ноэль. Сжимаю пальцами кольцо на грудной клетке. Намеренно или по чистой случайности, это имя настойчиво преследует меня. Первое, что я узнаю, — три вещи остаются неизменными: имя, зеленые глаза и цепочка с кольцом на груди. Маленький Ноэль увлеченно крутит сверкающий предмет в пальцах. «Наверное, оно досталось мне от мамы, — думает мальчишка, надевая большое кольцо на палец. — Нет, наверное, от папы, у мамы руки намного меньше». Мэри улыбается, отрываясь от книги и с особым вниманием рассматривая ребенка. Темноволосый, с ровными бровями, греческим носом и светлой кожей он выглядит ухоженно и аристократично — под стать приемным родителям. Ричард и Мэри часто восхищаются природными талантами сына: он схватывает все на лету и совсем по-взрослому управляется с мечом. Его взмахи и выпады нельзя назвать точными, но в маленьком Ноэле чувствуются сила и уверенность. «Он словно был рожден с оружием в руках», — говорят про мальчишку родители. И вскоре находят наставника — одного из лучших мечников, который обучает с юных лет Ноэля фехтованию и искусству боя. Ноэль легко осваивается и быстро перенимает навыки. Из новостей, что зачитывает Ричард из газет, узнаю, что Институт открывает набор будущих служителей. Долгие годы Институт был организацией, в которую вступали совершеннолетние, коих инструктировали и сразу кидали в самое пекло. Однако теперь, когда ситуация стала немного более спокойной, они планируют обучать ребят с более юных лет. Взращивать в них силу и способности. Ноэль сверкает озаренными идеей глазами. — Я хочу обучаться в Институте! — говорит он. — Это очень опасно, — качает головой Мэри. — Если пройдешь обучение и станешь служителем, тебе придется сражаться с демонами. — Демоны плохие, — подмечает Ноэль. — Я хочу с ними сражаться. — Сын мой… — Не надо, Мэри, — пресекает Ричард. — Ты не сможешь уберечь его от всего в этом мире. Если Ноэль изъявляет подобное благородное желание, мы должны его поддержать. Ноэль от радости подпрыгивает на месте, а Мэри недовольно морщится и комкает в руках отглаженное платье. Так в четырнадцать лет Ноэль попадает в Институт. Правила в нем не настолько суровы и жестоки, как при моей жизни. Ребят иногда балуют сладким, учителя преподают лекции, а на практических занятиях парней и девушек одевают в защитные костюмы и обучают сражаться на мечах. Ноэль выделяется: складный и сильный, он ловко управляется с оружием и дает хороший бой самому учителю — староватому, но полному опыта мечнику. Все в классе удивленно ахают и смотрят большими глазами: этот парень способен выдерживать удары преподавателя. Ростом выше других ребят, шире в плечах и с рельефными мышцами: здоровое, полноценное питание делает из Ноэля действительно крепкого юношу, на которого засматриваются все девчонки. Ноэль оборачивается на них и не может понять, отчего же внимание прекрасного пола ему не льстит и не вызывает в целом никаких особенных эмоций. — Это было так здорово! — хлопает его по плечу блондинистый паренек. — Я, кстати, Саймон. Будем дружить? — Давай, — Ноэль с улыбкой пожимает протянутую ладонь. — Я Ноэль. — Ноэль, ты должен меня научить сражаться так же, — заговорщицки шепчет в ухо парня Саймон. — И тогда мы станем непобедимой командой, сражающей всех демонов на своем пути! И, конечно, купающейся в любви и обожании дам! Так Ноэль за две жизни впервые обретает лучшего друга. Он благодушно смеется. Этот Ноэль вообще часто смеется. Он постоянно находится в кругу людей, с ним заигрывают девушки и на него равняются парни. Четыре года обучения в Институте проходят не без веселья, невзирая на все обстоятельства, и в вечном поиске приключений. Ребята позволяют себе дурачиться, не спят по ночам и после отбоя собираются в комнате Ноэля, где рассказывают друг другу выдуманные истории. За время, проведенное вместе, Ноэль очень сближается с Саймоном. — Мы с Ноэлем после выпуска будем ходить на задания вместе, — мечтательно говорит тот под надзором множества пар глаз. — И не будет ни одного демона, что мы не сможем одолеть! Саймон полон энтузиазма и грез. Он напоминает Ноэлю свечу — теплую и ярко горящую. — А, может, это будешь не ты, — хитро произносит русоволосая девушка, обвивающая руку Ноэля и прижимающаяся к его плечу грудью. — Я тоже очень хорошо подхожу. Ощущаю смущение Ноэля и его неловкость. Саймон вклинивается между парнем и девушкой, и Ноэль не говорит, но рад, что друг всегда вытаскивает его из неоднозначных ситуаций. «Нет, это буду я и только я», — уверенно произносит Саймон. Ноэль смеется, треплет его светлые волосы и с радостью соглашается с данным утверждением. В Институте есть лишь два подразделения: «Черные вороны» и «Алые розы». Нарушителей закона судит информационное подразделение, опираясь на устав, знание и человеческий фактор. Невыполнение приказа карается тюремным заключением, однако не бездумно, а на усмотрение судьи, терпеливо выясняющего все обстоятельства дела и причины поступка. Я искренне удивляюсь подобному укладу в Институте: кто бы мог подумать, что атмосфера здесь может быть не жестокой и гнетущей. Девушки носят красивые платья, а парни в свободное время позволяют себе широкие рубашки, не сковывающие движения. Моргаю, и оказываюсь на церемонии посвящения в служители. На сцене стоит незнакомый высокий мужчина средних лет — директор Института. Он пересказывает историю появления первого демона и говорит привычную фразу: «Храбрец защитит жизнь человека любой ценой». За его спиной данный лозунг написан на белом плакате темно-красными буквами. Завороженно смотрю на Ноэля, поднимающегося на сцену. — Клянусь верой и правдой служить Институту, — произносит он, прижимая ладонь к груди. — Клянусь с честью и достоинством нести звание служителя Института. Клянусь бесстрашно защищать жизни людей и никогда не бросать соратников в беде. Я был рожден человеком, и я клянусь оставаться человеком до конца своих дней. Двое командиров поочередно вручают Ноэлю плащ с символом Института и резные ножны с мечом. Директор задает вопрос, к какому подразделению желает присоединиться Ноэль, и тот без раздумий отвечает, что к «Черным воронам». Раздаются бурные аплодисменты, и Ноэль с улыбкой спускается с помоста. Воспоминание тут же сменяется другим: Ноэль счастливо осматривает украшенный плакатами дом. Два праздника совмещают в один: восемнадцатилетие и окончание учебы. Мэри расцеловывает щеки приемного сына, Ричард с уважением сжимает крепкую ладонь. Родители устраивают настоящий бал, на который приглашают родственников и друзей Ноэля. Чокаются бокалами, смеются, кружатся в танцах. Ноэль впервые пробует алкоголь: игристый напиток сразу дает в голову, и парень сам не замечает, как начинает выплясывать с Саймоном. Они прыгают из стороны в сторону, хлопают в ладоши, а после раздается мелодичная музыка, призывающая к медленному танцу. Все вокруг пьяные и на кураже. Саймон обхватывает ладонь Ноэля и тянет за собой. «Давай, — смеется друг. — Мы же веселимся». Однако Саймон быстро отстраняется. Ноэль видит, как на плечо друга опускается красивая рука, требующая отойти в сторону. Саймон растерянно хлопает глазами и отступает. — Позволишь? — бархатный голос вынуждает Ноэля вздрогнуть, мягко вибрирует по всему телу. Ноэль поднимает взгляд и не может оторваться от разглядывания человека перед ним — парень в изысканном черном костюме, сидящем по фигуре. С ровными черными волосами, доходящими до середины грудной клетки. И со странной маской на лице, закрывающей половину лица и глаза. «Как он видит?» — мелькает в голове Ноэля. Еще мгновение смотрит на протянутую к нему ладонь, вкладывает в нее руку и в тот же миг оказывается в крепких объятиях, пережимающих легкие. Улыбаюсь, рассматривая Астарота. Он становится немного выше, чуть шире в плечах, однако остается неизменным одно — его божественная красота, вынуждающая мое сердце и сердце Ноэля быстро биться в едином синхронном ритме. Демон обнимает человека так, как будто, если разорвет объятия, в тот же миг погибнет. Он дышит тяжело и шепчет что-то неразборчивое. Он так потерян и вместе с тем рад, что пальцы, вжимающиеся в спину Ноэля, подрагивают. Когда музыка стихает, Астарот в нетерпении сжимает руку Ноэля и тянет за собой. Они выходят на просторный незастекленный балкон, где свежий прохладный ветер ударяет в лицо. Демон упирается руками в перила, склоняется, и человек лишь в растерянности смотрит на него и не может ничего понять. — Боже, Ноэль, я так скучал, — тараторит Астарот, поворачивая голову к парню. — Знал бы ты, как я скучал по тебе. Я думал, что свихнусь, что тронусь умом. Я не знал, как найти тебя. Прости, что заставил ждать так долго. — Но я… — несмело произносит Ноэль. — Я впервые вижу тебя. У Ноэля совсем нет места в груди. Он ошарашенно смотрит, как собеседник снимает маску и откидывает в сторону. На него смотрят ярко-красные глаза — прекрасные и вместе с тем ужасающие. «Демон», — шепчет Ноэль, отшатываясь. У него нет с собой оружия. Он полностью беззащитен перед кровожадным существом. — Не бойся меня, Ноэль, — говорит Астарот, ступающий следом. — Прошу, не бойся. Я никогда не причиню тебе вреда. Ловит отталкивающие его руки человека, прижимает спиной к перилам и соприкасается лбами. Легкая алая дымка опутывает их тела, и я ощущаю, как голова Ноэля взрывается острой болью: множество воспоминаний кружится перед его глазами. Упорядочиваются, и события принимают последовательность и смысл. Ноэль вспоминает свою прошлую жизнь. — Аст… — шепчет он, опуская ладони на щеки демона. — Аст, черт возьми, это ты. — Это я, — шепчет демон в ответ. И завладевает губами человека. Они целуются пылко и безудержно, отчаянно и жадно. Руки Астарота гладят тело Ноэля: затылок, спину, плечи и ребра. Крепко сжимают бедра. Ноэль отвечает, цепляясь пальцами то за плечи, то за талию демона. Оба не могут остановиться, насытиться. Губы саднят, внизу живота ощущается болезненное напряжение. Но главное — губы. И они не размыкаются ни на миг. — Почему я жив? — задушенно говорит Ноэль, упирающийся лбом в плечо Астарота и судорожно хватающий ртом воздух. — Неужели существует перерождение души? — Нет, — качает головой демон, раз за разом целующий макушку человека. — Я удержал твою душу. — Удержал? — руки Ноэля сжимают чужой пиджак. — Что это значит? — Я заключил договор души. В этом нет ничего страшного, не переживай. Я лишь трачу немного своих сил на то, чтобы не позволить твоей душе рассеяться и потому она перерождается в другом теле, наследуя особенные черты. — Астарот, — голос Ноэля звучит серьезно. — Сколько времени для тебя прошло? Астарот несколько долгих мгновений медлит, прежде чем ответить: — Пятьдесят лет до твоего возрождения. Число падает на плечи Ноэля неподъемной ношей: он не может пошевелиться, лишь сильнее сжимает в руках пиджак демона. Я вдруг чувствую, что теряю опору: Ноэля держит Астарот, а потому парень остается на ногах, а я предоставлен самому себе. До встречи с моим вторым воплощением Астарот прождал шестьдесят восемь лет, сколько же продлилось его ожидание встречи с моей нынешней версией? Голову сжимает словно в тисках. — Это не так уж и много, — успокаивающе говорит Астарот, и тон его звучит так, как будто демон оправдывается. — У меня не было времени на рефлексию, я много тренировался. Стал князем демонов, если тебе интересно. В моем мире было очень много дел. Все в порядке, Ноэль. Я в порядке. — Ты ждал меня все это время? — Я прождал бы тебя вечность. Ноэль глубоко вздыхает, сильнее прижимается к Астароту. «Невозможно, невыносимый, — крутится у него в голове. — Столько лет ради меня?» Князь демонов, десятки лет прождавший возвращение человека! Кому скажи — не поверят. И Ноэль сам почти не верит. Жмется к демону, ютится, как котенок, неосознанно целует шею. — Поздравляю, — говорит Ноэль. — С чем именно? — С новым титулом. Астарот несдержанно громко смеется, приподнимает Ноэля за спину и прокручивает в воздухе. Касаюсь своего лица и ощущаю дорожки слез на щеках. Поднимаю голову и смотрю на небо, усеянное яркими звездами. Никогда в своей жизни я не был одинок — в ней всегда был Астарот, который знал меня, который помнил меня и который терпеливо ждал новую возможность увидеться. Черт. С силой стискиваю челюсти. А я ведь при первой встрече направил на него меч. Зацепил острием руку. Пытался убить. Безмятежную обстановку рушит шелест ветра. Спешно выравниваюсь и вижу перед собой широкую спину новоявленного гостя. Тут же хмурюсь — я сразу узнаю это существо. На балконе появляется Асмодей. Астарот в тот же миг скрывает Ноэля за своей спиной. — Что ты здесь делаешь? — говорит Астарот, сверкая злыми, сосредоточенными глазами. — Тебя никогда не привлекал другой мир. — Зато тебя он слишком сильно привлек, брат, — скалится Асмодей, вытягивающий в сторону голову, дабы рассмотреть человека за спиной Астарота. — Я все думал, на что же мой драгоценный родственник тратит свои бесценные силы, а вот оно что. Все дело в жалком, бесполезном человеке, что все равно подохнет быстрее, чем начнется новый день. — Это угроза? — вздергивает подбородок Астарот. — Это истина жизни. Асмодей растворяется в воздухе. Астарот глубоко вдыхает, стискивает челюсти и оборачивается к Ноэлю. — Я должен с ним поговорить, — быстро произносит демон и прижимается губами ко лбу человека. — Прошу, не совершай глупостей. Я скоро приду за тобой. — Аст… — Ноэль лишь взмахивает рукой в воздухе. Астарот исчезает, а сердце Ноэля быстро стучит в грудной клетке. Воспоминание обрывается. Когда открываю глаза, вижу Ноэля, нервно расхаживающего по комнате Института. Саймон лежит на его кровати и, вздернув одну бровь, следит за перемещениями друга. — Ты можешь внятно объяснить, что произошло? — говорит Саймон. А Ноэль не может. Он замирает, стучит пальцами по спинке стула и со вздохом садится. Как он может рассказать, что живет вторую жизнь подряд? Что любит демона, который является князем и выясняет отношения со своим старшим братом? Это же все звучит, как полнейшая ахинея. Более того, любовь к демонам дело неблагородное, за такое тебя, как минимум, сочтут умалишенным, а, как максимум, запрут в темнице либо клинике для душевнобольных. На следующий день Ноэль вместе с Саймоном отправляются на свое первое задание. Их миссию возглавляет один из заместителей командира, координирующий действия и внимательно следящий за обстановкой. Как и всех новичков, их отправляют к падальщикам. Саймон чувствует себя растерянным и напуганным, а Ноэль с легкостью уничтожает парочку слабых противников. Он чувствует в себе силу и опыт другого Ноэля, которым был в прошлой жизни, а потому убивать подобных противников не составляет для него труда. — Прости, — глухо говорит Саймон по окончании миссии. — Я подвел тебя. Ноэль спешно подается к другу, сжимает его руки. — Нет, неправда, — тараторит Ноэль. — Ты молодец, Сай. Тебе было страшно, но ты не отступал. Я очень горжусь тобой. Дай себе время — у меня его было намного больше. Саймон не совсем понимает, о чем говорит друг. Подается ближе, сжимает Ноэля в объятиях и клянется стать сильнее. От слов друга Саймону становится легче: он вновь обретает веру в себя и свои возможности. Заместитель командира делает ключевые пометки, и уже на следующей миссии Саймон и Ноэль оказываются в разных группах. В прошлой жизни Ноэля сражаться не обучали, он был самоучкой. Выбивал себе путь кровью и потом. В этой его натаскали по всевозможным дисциплинам, потому к опыту прилагаются правильные техники и множество знаний. Интуиция тесно сотрудничает с искусством боя, и Ноэль быстро выходит на битву против противников, с которыми никогда прежде не сражался — с высшими демонами. Он не один, его действия строго упорядочены командиром и всегда поблизости есть служители, прикрывающие друг друга. Ноэль искусно уворачивается от ударов, однако неизбежно получает новые шрамы. Встречается с оппонентом в схватке. Демон с желтыми глазами смотрит на Ноэля с ехидством и самодовольством — демон знает, что человек не сможет его победить. Он орудует коротким клинком и сражается играючи. Выпускает волны черного дыма, и Ноэль задерживает дыхание. Ноэль нападает и защищается, тонет в смутных иллюзиях и размытых образах. Ему кажется, что он задыхается, а демон перемещается так быстро, что за его движениями невозможно уследить. Тогда Ноэль закрывает глаза, полагается на звуки и вмиг пронзает грудную клетку противника. Ловит взгляд ошарашенных желтых глаз, и демон рассыпается черным прахом. Звон металла застывает в голове. Ноэль ощущает волнение. Куда подевался Астарот? Почему от него несколько месяцев ни слуху ни духу? Что, если Асмодей ранил его? Конечно, он знает, что Астарот силен и с легкостью никому не дастся, но все равно не может найти себе места и требует задание за заданием. Командир косо смотрит и велит знать меру, однако мера Ноэля заключается лишь в том, как бы уничтожить демонов побольше. Потому что иначе он чувствует, что скоропостижно свихнется. Он скучает. И вынуждает брать себя в руки: Астарот прождал его десятки лет, неужели он не сможет вынести еще несколько дней, недель, месяцев? Пусть хоть годы — если Астарот вернется, все вновь обретет смысл. — Ноэль, я тебя не узнаю, — опуская голову, говорит Саймон. — Я сам себя не узнаю, — вздыхает парень. Саймон делает шаг, сгребает Ноэля в объятия и крепко сжимает. Хаос в голове немного устаканивается, Ноэль опускает ладони на спину друга и чувствует себя лучше. — Я с тобой, — негромко говорит Саймон. — Всегда с тобой. Так что можешь поделиться со мной чем бы то ни было. Ноэль кивает, но не решается рассказать правду. Чернота комнаты застилает зрение. Промаргиваюсь, привыкаю к темноте. Ноэль, явно ощущая чужое присутствие, резко садится на кровати. И в тот же миг с облегчением выдыхает, натыкаясь взглядом на две алые вспышки, сверкающие в неосвещенном помещении. — Извини, не хотел тебя разбудить, — утомленно, но мягко говорит Астарот. Ноэль обнимает демона за плечи, тянет на себя и вынуждает опрокинуться на мягкую кровать. Гладит скулы, перебирает волосы и глубоко дышит любимым запахом. — Надеюсь, это не сон, — шепчет Ноэль. — Где ты был? — Случились некоторые трудности, — говорит Астарот, прижимающийся губами ко лбу парня. — Мы с моим братом немного не поняли друг друга. Еще и демоны эти жить спокойно не могут, пришлось утихомиривать бунт. Боже, Ноэль, я так устал. Я возвел для нас целый дворец с водопадом и раздражающими фонтанами, но ситуация в моем мире сейчас нестабильная, так что я не могу взять тебя с собой. Ноэль моргает, с шумом втягивает носом воздух. — С чего ты взял, что я хочу пойти в твой мир? — А ты не хочешь? — поднимает голову Астарот. — Не знаю, — легко пожимает плечами Ноэль. — Аст, пойми, я люблю тебя больше жизни, но я дал клятву Институту. Больше — я дал клятву человечеству. Я не могу все бросить. — Вот как, — глухо говорит Астарот. Под его пальцами трещит разрываемый рукав Ноэля. — Останешься среди людей, чтобы снова погибнуть? Чтобы я не мог видеть тебя, слышать, касаться? — Аст, прошу… — голос Ноэля едва не дрожит. — Я не могу отказаться от своего долга. — А от меня — можешь? — сверкает алыми глазами демон. — Ты же сам говоришь, что в твоем мире сейчас нестабильно. — Я улажу этот вопрос, — Астарот садится, упирается локтями в колени. — Я хочу, чтобы потом ты пошел со мной. Ноэль обнимает демона со спины, прижимается губами к шее. Обхватывает руками грудную клетку и проникает пальцами под рубашку. Ноэль вновь уходит от ответа. Хмурюсь, опираясь спиной на стену. Я понимаю его — чувствую все эмоции. Ноэль — воин, полный энтузиазма, горящий свершениями. Он всем сердцем желает помогать людям и не может позволить себе покинуть родной мир и больше не вспоминать. У него здесь семья и лучший друг. У него здесь обещание перед человечеством и перед самим собой. И в то же время ощущаю, как рвется его сердце на части. Потому что равно как желает защищать свой мир, он желает быть вместе с Астаротом. На его шее висит цепочка с кольцом, на правой руке демона надето идентичное украшение — символ их клятвы. Они принадлежат друг другу. Мы с Астаротом принадлежим друг другу. И все равно оказываемся разделены мирами. Он — князь демонов, я — человек, жизнь которого ничто в сравнении с жизнью демона. Ноэль может отказаться от своих принципов, однако Астарот так или иначе его потеряет. Картинки молниеносно сменяются друг за другом. Я вижу поля сражений, вижу Ноэля, перекручивающего меч в руке и уничтожающего демона за демоном. Низших и высших, слабых и сильных. Астарот появляется реже, чем в предыдущей жизни, однако неизменно. Я смотрю на то, как Ноэль судорожно целует губы демона и как Астарот мягко тормозит его порывы, перехватывает инициативу и целует нежно и ласково. Ноэлю только-только исполняется двадцать четыре, когда он получает весомое повышение и случается страшное: сильный высший демон с полчищем прихвостней ступает на землю. Передо мной расстилается воистину кровавое зрелище: гибнут гражданские и служители. Демоны рушат все на своем пути. Кадры мелькают друг за другом, вязнут в пролитой крови и чужих останках. Ноэль весь в крови — вероятно, в чужой. Он глубоко дышит, стирает ладонью красную жидкость с лица и с силой сжимает челюсти. Перепуганные служители рядом бросают оружие и спасаются бегством. — Куда?! — рычит командир «Черных воронов», хватая заплетающегося, трясущегося парня за шиворот. Тот весь в крови, с множеством ран. — Я х-хочу жить! — истошно восклицает парень. — Х-хочу! Командир бьет его кулаком в челюсть, отчего служитель заваливается на залитую кровью землю. Ноэль с быстро стучащим сердцем наблюдает за данной картиной: многие готовы сдаться, бросить долг и собственные клятвы. Они не верят в то, что смогут победить. Они боятся так сильно, что больше не могут мыслить связно. Ноэль оборачивается по сторонам, утопая в море трупов вокруг. Их десятки. А, может, сотни? — Встать в строй! — громко кричит командир. — Не отступать! Все хотят жить. Всем страшно. Но кто-то готов превозмогать непостижимое и сражаться до конца, а кто-то бросает обязательства под гнетом непосильных эмоций. Ноэль крепко сжимает рукоять меча и протыкает тело человекоподобного демона. Он не может тратить время на то, чтобы вразумлять трусов. Он может лишь сражаться так, чтобы восполнять ряды беглецов. И Ноэль борется храбро и с достоинством. Побеждает демона за демоном — многим больше, чем в первой жизни. Брызгает кровь, и пелена темного праха застилает зрение и забивает дыхательные пути. Проходят минуты, часы… вечность? Бой длится невыносимо долго. Ноэль прикрывает тех, кто сражается вместе с ним. И они прикрывают его. Но их остается так мало… Единицы. В конечном счете сил Ноэля оказывается недостаточно: пока протыкает демона мечом, другой полосует оружием по телу служителя. Рана проходит через весь торс Ноэля, давящегося собственной кровью. Следом мелькает Саймон, убивающий демона и склоняющийся к глубоко раненому другу. Не хочется умирать. Мир перед глазами горит огнем. Не сейчас, не в этот миг. Саймон опускает меч в ножны, подхватывает Ноэля подмышки и тащит с поля битвы. Из раза в раз явь темнеет, а после тело пронзает агония — раскаленный метал касается груди и живота, прижигает раны. Ноэля выкручивает, он задыхается и скулит. Теряет связь с реальностью. В себя приходит от того, что шершавый язык вылизывает руку. Ноэль морщится, хрипит, бездумно зарывается ладонью в сухую шерсть. Открывает глаза и видит демоническое создание с желтыми глазами — перед Ноэлем предстает щенок волка, игриво приникающий к раскрытой ладони. Ноэль дергается, старается отползти. Собирается потянуться за мечом, но не может поднять руку. Стонет и явно ощущает свое плачевное положение. — Ноэль, не пугайся, — раздается звонкий голос Саймона. — Это Серафим, мой друг. Ответить не выходит: из горла не выбивается ничего, кроме хрипов. Тогда Саймон прижимает чашу с водой к губам, велит сделать несколько небольших глотков. Ноэль едва не давится прохладной жидкостью, но проглатывает. Он почти не может шевелиться, от его тела несет травами, и оно перемотано бинтами. — Это же демон, — глухо произносит Ноэль. Тут же морщится, осознавая, сколь никчемно данное заявление звучит из его уст. — Слушай, я знаю, как это выглядит, — торопливо болбочет Саймон, заламывающий пальцы. — Но он был ранен, скулил и так по-человечески просил о помощи, что я не мог его бросить. Он совсем как пес: игривый и верный. Он добрый, Ноэль. Пожалуйста, поверь мне. Ноэль слабо улыбается, касается влажного носа демонического создания и чешет за ухом слабой рукой. — Он славный. На глазах Саймона наворачиваются слезы. Он падает на колени, обнимает волка обеими руками и шепчет: — Спасибо. Я знал, что ты поймешь меня. Ты мой самый лучший друг, Ноэль. Навсегда. Ноэль вдруг хочет рассказать об Астароте, о своей жизни, но не может сказать ни слова: сознание ускользает. Снова приходит в себя уже в госпитале. Битва окончена. Люди победили. Поражает другое: служители Института гибли один за одним, пока не появился Ашман — человек в накидке, пришедший издалека. Знакомое имя режет слух. Может ли быть этот мужчина тем же, что убил бессмертного князя демонов? Однако тогда ему уже должно быть под сотню лет! Совпадение? Все вокруг неустанно трещат, какой силой обладал этот человек: он в одиночку сразил десятки высших демонов и даже не вспотел. Его бой был искусен, движения уверены — у демонов не было и шанса. Ноэль на подобные заявления лишь морщится: ну как человек в одиночку мог провернуть подобное? Однако вскоре сомневаться в сплетнях не приходится: Ашман ступает на помост главного здания Института и провозглашает себя новым директором. Я прищуриваюсь, следя за движениями и коварной ухмылкой статного мужчины, которого на своем посвящении видел лично. На его лице грубая щетина и тонкие нити морщин. Первый человек, сразивший демона, что долгие годы провел в изоляции и вернулся в Институт. Который принес вместе с собой знания о регенерации и исковеркал все правила организации. Где же на самом деле ты был, Ашман? Откуда получил информацию? И что ты сделал для ее получения? Ноэль решает, что этот Ашман не может быть тем же Ашманом, который убивал демонов при первой его жизни. Про него говорят, что бесследно исчез. Быть может, величественный защитник был сражен сильным монстром? В любом случае забивать голову вопросами без ответов Ноэль не решается: и без того крайне много проблем и дел. Некоторое время отлежавшись в госпитале, Ноэль получает отпуск и отправляется домой. Проводит время вместе с Мэри и Ричардом. Приемная мама много вздыхает и охает, в первое время помогая с перевязкой ран. Ричард провозглашает, что шрамы украшают мужчину. Но проблема в другом: после ранения Ноэль плохо чувствует руки. Они подрагивают, и их сводит судорогами. Ноэль больше не может сражаться. По крайней мере, как прежде. Он долго без сна лежит в комнате, смотрит в потолок. Для Астарота составляет трудность отыскать Ноэля лишь в первый раз, после демон всегда находит его, где бы человек ни был. Холодные пальцы касаются груди, ведут вдоль покрытого твердой коркой ранения. Ноэль прикрывает глаза и молчит. Астарот хмурит темные брови. — Через неделю я заберу тебя, Ноэль, — говорит тоном, не приемлющим возражений. — Дождись меня. Ноэль перехватывает красивую руку, проводит пальцами по кольцу на безымянном пальце и касается губами костяшек. — Мой друг завел себе демонического волка, — негромко произносит Ноэль, принимая новое положение вещей. — Если он пожелает, мы можем взять его с собой? — Все, что тебе угодно, — негромко отвечает демон. Касается губ в мягком поцелуе и исчезает в ночи. Воспоминание сменяется другим. За окном ярко и солнечно, чирикают птички. Однако Ноэль не на шутку встревожен. Саймон должен был прийти к нему еще вчера, но друг не явился и от него совсем нет вестей. У них не вышло поговорить: в госпитале было людно. В Институте — небезопасно. Ноэль всем телом ощущал, как за каждой стеной греют уши служители. Не мог понять, откуда это чувство. И взял с друга обещание вести себя осторожно и приехать к Ноэлю домой. Саймон дал слово, но не объявился. Ноэль хмыкает, сжимает слабую руку в кулак. Скоропостижно заканчивает отпуск, собирает вещи. Долго прощается с приемными родителями, крепко обнимает Мэри и Ричарда. Волнуется перед разговором с Саймоном: придется признаться другу во многих хорошо скрываемых истинах. Ноэль не рассчитывает, что Саймон решится пойти с ним, но очень этого хочет. Однако волка забрать придется в любом случае: если Саймона увидят с демоническим созданием, то надолго запрут за решеткой. Его возненавидит весь мир — а это воистину страшно, когда каждый случайный прохожий ни за что желает смерти. Ноэль у входа в Институт замирает в дурном предчувствии. Каждой клеточкой тела ощущает скверные события. Смотрит на сбивающуюся в круг шумную толпу и торопливо протискивается между кричащих служителей. От открывающейся взору картины становится тошно и отвратительно: к столбу за руки прикреплено тело человека. Его спина изодрана грубыми полосами, из которых просвечиваются позвонки и текут ручьи крови. У Ноэля замирает сердце и холодеет внутри: к этому самому столбу пригвождено тело Саймона. Его Саймона. А чуть поодаль взгромождена гора залитых кровью трупов. Зрение на растерзанных конечностях служителей задерживается лишь на миг, после вновь возвращается к Саймону. «Эй!» — вскрикивает ошарашенный Ноэль, но за гулом улюлюкающей толпы его никто не слышит. Служители оголтело кричат — и крики их полнятся неприкрытым довольством. Глаза Ноэля застилает слепая ярость: он выхватывает из ножен меч, полосует острием руку палача, вынуждая выронить плеть, и обхватывает бессильное, окровавленное тело друга. Саймон поднимает на Ноэля невидящий взгляд, и вдруг по серым щекам его начинают течь слезы. — Ноэль… — хрипит он. — П-помог-ги… Но в голосе Саймона нет надежды — это лишь бездумные слова. Он не верит в то, что Ноэль поможет. Саймон повержен острой болью и не способен думать связно и полноценно анализировать. Перед ним его друг. Друг, который всегда отвечал пониманием. Но в сложившихся обстоятельствах Саймон больше не доверяет никому и ничему. — Тоже сдохнуть захотел? — вскрикивает палач — молодой служитель с черными косоватыми глазами. Толпа заинтригованно смолкает, переходит на шепот, следя за разворачивающимся представлением. — Что здесь происходит? — чеканит Ноэль, примечающий, как много крови теряет друг. Саймона срочно нужно вынести отсюда, затащить в госпиталь, но Ноэль не может сделать задуманное, пока вокруг столько людей. Он знает, что они не позволят. Но не знает почему. — Приказ, — вздергивает подбородок палач. — Какой, к черту, приказ? — рычит Ноэль, быстро оборачиваясь по сторонам. — Это мой лучший друг — достойный служитель и хороший человек! Разойдитесь, живо! — Твой лучший друг спутался с нечистью, — ехидно бросает палач. — Эту мерзость мы уже прибили. Предателю назначена смертная казнь. Ноэль с силой сжимает в руке рукоять. Вспоминает щенка, его заигрывания — и наяву видит, как крохотное животное рассыпается прахом. «Какая еще смертная казнь? — мелькает в голове. — Какие еще приказы?» Ослепляющие вспышки злости застилают взор. — Кто отдал приказ? — Ашман, — с достоинством отвечает палач. — Отныне все предатели получат по заслугам! Мы устали жить в мире, где люди спутываются с врагами! Сегодня он подобрал демоническое отродье, а что завтра, пырнет соседа ножом? Перейдет на сторону демонов? А те! — указывает ладонью в сторону бездыханных тел. — Жалкие трусы, бежавшие с поля боя! Осквернившие честь и достоинство служителей! Всех предателей под трибунал! Кого этот человек пытается убедить? Ноэля, до которого ему нет дела? Ожесточенную толпу, вязнущую в ненависти и страхе? Или оправдать собственное имя и доказать самому себе, что поступает верно? Что прав? Что эти люди заслуживают подобной участи? «Три-бу-нал! — скандирует толпа. — Три-бу-нал!» От ярости у Ноэля лихорадочно стучит сердце, туманится зрение. Этот Ашман, этот скверный человек посмел взять имя благородного героя и порочить его честь! Вынес приговор лучшему другу Ноэля за добродушие того! За несколько дней лишил жизни десятки служителей, толком не выясняя, были ли они виновны! Ноэль отцепляет руки Саймона от столба, осторожно опускает дрожащее тело на землю и крепче перехватывает меч. Саймона уже не спасти, но Ноэль больше не способен мыслить рационально — все его естество дрожит от праведного гнева. Толпа стихает, смотрит на Ноэля и в неверии тыкает пальцами. Еще один служитель оказывается предателем! — Все, кто желает выжить, — холодно говорит Ноэль. — Покиньте площадку. Он пришел в Институт, чтобы спасать людей. Он желал одного — нести благо. Но сейчас он тот, кто направляет оружие на соратников. И сейчас он тот, кто готов пролить людскую кровь. Долгие годы Ноэль безоговорочно, рискуя своей жизнью, вытаскивал из лап монстров гражданских и служителей. Он никогда не жалел себя, отдавал всего. Отчего же люди вокруг не научились отличать хорошее от плохого? Отчего же готовы вскрыть глотку человеку, спасшему беспомощное существо? Почему те, кто клялись оставаться людьми до конца своих дней, позволяют себе испытывать удовлетворение при виде жестоких смертей? Крови действительно льется много: озлобленные служители как по щелчку пальцев вынимают мечи. Сначала это делает один, нападки которого Ноэль с легкостью выдерживает. Потом другой. А после на него вулканом извергается вся толпа. Ноэль парирует и уклоняется, но его руки слабо держат меч, движения нечетки, а дух надломлен. Ему полосуют спину и ноги, руки и торс. Ноэль вгоняет меч в чью-то шею, видит губы, из которых булькает кровь. Протыкает живот одного из служителей. Отрубает чужую руку. Наклоняется под замахом и вскрывает чей-то торс. А в следующий миг его спину пронзают мечом насквозь. Отпихивают ногой, и Ноэль падает на землю. Лишь мгновение видит Саймона и ощущает, как глаза застилает пелена горьких слез. Глаза Саймона пусты, смотрят в никуда. Он мертв. Брошен в одиночестве на холодной траве. Ноэль хочет дотянуться до Саймона, сжать его холодную, потерянную руку. Саймон — первый человек, которого Ноэль назвал своим другом. Саймон — человек, которому Ноэль не успел довериться вовремя и раскрыть все секреты. Саймон — человек, который умер просто так. Потому что Ашману и служителям так захотелось. Но Ноэль не может: его пинают ногами. Ноэль умирает в глубокой ненависти к Институту. И с не менее глубоким сожалением перед Астаротом, последнюю просьбу которого не смог исполнить. Мои глаза застилает кровавая пелена.