Цвета рубина

Ясный солнечный день вынуждает прятаться в теньке лиственного дерева. Опираюсь на широкий ствол, располагаясь между объемными корнями, вздымающимися над землей. Витиеватыми широкими лентами они распространяются на метровые расстояния, то выглядывая из-под земли, то скрываясь в ее глубинах. Крона дерева объемная и ясно-зеленая, и ветви его свисают почти до земли, гроздьями наваливаясь друг на друга и скрывая в приятной прохладе, спасающей от палящих лучей. На коленях лежит книга, которую я листаю, понимая лишь обрывки информации. История демонов, иерархия — слишком много сложных слов, чтобы сходу детально вникнуть даже с терпеливыми разъяснениями Астарота, который любит вечерами зачитывать объемные куски текста. Поднимаю взгляд на особняк, тонущий в зелени. Со всех сторон обсажен рядами самых разных цветов — и с каждым месяцем их становится все больше и больше. На Тессе заметно сказалась утрата Леонарда. Демоница с головой ушла в приземленные хозяйственные дела. Из моего мира прихватила с собой множество разнообразных видов семян и обсадила ими всю территорию поместья. Красиво, мне нравится. Душевно и по-домашнему. Сперва в ней виднелись недовольство и горечь — какая-то непримиримая, несогласная. Однако постепенно Тесса обвыклась с действительностью. Однажды она налакалась вина в погребе Астарота и громко засмеялась, обещая всегда помнить демона, ставшего ей другом. Хранить память о нем. И не подвергать эту память ни сомнениям, ни сожалениям. В конце концов, что еще остается? Беречь пройденный путь. И беречь тех, кого на нем встретил. Иногда, особенно в такие моменты, как сейчас, я вспоминаю самых разных людей — которых встретил совсем недавно и которых знал когда-то очень давно. Порой мне кажется, что я слышу их фоном — их звонкие радостные голоса. Порой представляю, что там, за незримой стеной, все идет по плану. А потом выныриваю из воспоминаний и возвращаюсь к книге, лежащей на коленях. К красивым изображениям и каллиграфическому, но смутно понятному тексту. Однако отвлекает меня отдаленный шум. Вновь поднимаю взор и цыкаю, закрываю книгу и торопливым шагом возвращаюсь к особняку. Средних размеров щенок, доходящий мне до середины бедер с учетом длинных ушей, сует свою вредную черную морду в клумбу. — Эрнест! — уже на полпути восклицаю я. Он резко вздымает голову вверх, пригибает уши и сжимает в клыках охапку красно-белых лилий. Сверкает желтыми глазами, глядя на меня. Загребает одной лапой разворошенную землю и быстрой тенью, с каким-то неприсущим животному самодовольством, скрывается за особняком. Упираю руки в бока, взирая на обломанные цветы и перерытый газон. Он еще даже не вырос, а уже создает столько проблем. Вдобавок эти лилии — любимые цветы Тессы, сразу после ирисов, так что придется выслушивать бурчание и ругань демоницы. А она не брезгует вставить слова покрепче и выбрать интонацию позлее. Так еще и расстроится, что скроет за более внушительным фасадом. А Эрнесту все эти пакости — одно развлечение. Смотрю, как выбегает из-за особняка, все так же сжимая в клыках украденное, как будто демонстрирует добычу, и наматывает круги. Ощущаю легкий порыв ветра за спиной. — Эрнест опять балуется, — констатирую я. Руки Астарота, ныряя под моими, смыкаются на моем животе. Демон прижимается ближе и утыкается губами в мой висок. — Сидеть, — утробно шепчет он. И Эрнест, носившийся как оголтелый, вмиг оказывается перед нами и сидит! Как-то виновато разжимает клыки, роняя к массивным лапам цветы. И пригибает уши. — Так не считается, — отклоняю голову вбок. — Ты использовал силу. — А разве это запрещено? — широко улыбается Астарот. Задумчиво киваю, обдумывая слова. Нет, не запрещено, но нечестно. — Ты слишком мягок с ним, — легко посмеивается демон. Наверное, так и есть. Но как я могу вообще ругаться на такую прелесть? Одного взгляда на раскаянную морду достаточно, чтобы я простил Эрнесту все грехи. И пошел самолично исправлять беспорядок в клумбах Тессы. И это притом, что я знаю, что ни черта этот шелудивый щенок не сожалеет. Однако после своих выходок все равно каждый раз приходит заглаживать вину и ластится, тыкается холодным мокрым носом в ладонь и вылизывает языком щеки. — Он просто привлекает к себе внимание, — пожимаю плечами я. — Пусть так, — насмешливо хмыкает Астарот. — Но на пару часов в наказание этого внимания окажется лишен. — Аст, — фыркаю я. — Лишним не будет, — ухмыляется ехидно демон. — Он и так распущен настолько, что спит в нашей постели. А там, между прочим, есть место только для тебя. Ну и для меня, когда ты там есть. Таким образом каждую ночь я оказываюсь зажат между Астаротом и Эрнестом, что сперва аккуратно располагается в ногах, а потом неизменно умащивается мне под бок. Не то чтобы Астарот одобрял наличие щенка в спальне, уж тем более на кровати, но с моими пожеланиями и решениями не спорит. Напротив, сменил кровать на более широкую, чтобы всем хватало места с лихвой. Усмехаюсь. Вредный демон, надо ему поворчать вечно, а сам бесконечно доволен всем происходящим. Равно как и я сам. Как будто воплотилась моя самая большая детская мечта: рядом со мной любимый, но не человек, а демон, и крутой щенок, но не пса, а демонического волка. Хотя почему как будто? Ничего другого я бы и пожелать не смог. И не потому что не сумел бы придумать что-нибудь эдакое, внушительное и хитросплетенное, а потому что ничего другого мне и не надо. Остается только полноценно разобраться с языком демонов, изучить историю и мироустройство, а потом можно будет придумать, чем еще себя занять. А пока всего вышеперечисленного мне более чем предостаточно. Собираюсь в ответ чуть-чуть возразить словам Астарота, но не успеваю: руки Астарота исчезают и он растворяется в воздухе, а уже через долю секунды оказывается передо мной, сверкает хитрыми глазами и подхватывает под бедра, отрывая от земли. Рефлекторно опускаю руки на его плечи, трогаю гладкую рубашку и смотрю сверху вниз на демона, что шагает в сторону особняка. — Мог бы просто переместить нас, — журю его я. — Мне так больше нравится, — легко отвечает он. Каков хитрец. — У тебя собрание, — напоминаю я. — Подождет, — ухмыляется Астарот. — Без меня не начнут. — Ты повелитель целого континента, — невольно улыбаюсь, зачесывая черные пряди за ухо. — Ты не можешь быть настолько безалаберным. — Я повелитель целого континента. И я могу быть безалаберным настолько, насколько захочу. — Как безответственно, — хихикаю я. — Пожалуйся верховной власти. Можешь заняться озвучиванием претензий прямо в спальной комнате во время личной аудиенции у князя демонов. Он примет к сведению требования и пожелания, рассмотрит все вопросы и, можешь не сомневаться, доставит много удовольствия. Зубы Астарота смыкаются на моем предплечье и сменяются губами, что оставляют легкий поцелуй. Смеюсь, откидывая голову назад, пока вокруг мелькают лестницы и длинные коридоры, украшенные резными узорами. Под спиной угадывается мягкий матрас, а сверху ниспадают длинные шелковистые волосы. Астарот нависает, приближается, целует. Оставляет пылающие следы, от которых внутри разгорается пламя желания. — Аст, — шепчу, отклоняя голову, подставляясь под касания губ. Закидываю руки на широкие плечи демона, сминаю рубашку и тяну лишнюю вещь вверх. — Чуть-чуть терпения, — лукаво произносит Астарот, намеренно неторопливо проводя ладонью по моему торсу. Сжимает бедро, приподнимает и закидывает на свою талию. С ним я совершенно не умею быть терпеливым. И, честно говоря, даже не хочу пытаться. Астарот оставляет влажные поцелуи на шее, груди, животе. Спускается все ниже и ниже, и меня охватывает легкая дрожь, предвкушение и безграничная нега. Когда прихожу в себя, Астарота уже и след простыл, но губы все еще помнят его поцелуи. В помещении витает свежесть, прорывающаяся из распахнутых окон. Потягиваюсь, накидываю на плечи легкое покрывало. По всей видимости, ненадолго уснул. А еще это значит, что Астарот совсем скоро вернется. Прохожу в соседнее помещение, зависаю на некоторое время под прохладным душем. Накидываю чистые вещи и перебираюсь на крыльцо, где покоится забытая мной книга. Солнце близится к горизонту. Эрнест выныривает из-за угла, умащивает голову на моих коленях, и я зарываюсь пальцами в гладкую шерсть. От него всегда пахнет лесом. Глажу, чешу за ухом и слушаю довольное урчание. Потребовалось время, но теперь я знаю каждую комнату в нашем доме. Знаю, где хранится инвентарь и нужная мне книга в бескрайних просторах библиотеки. А что не знаю, еще успею изведать. И на это у меня есть приблизительно целая вечность. Безусловно, директор Института был прав в том, что договор души неверно работает на человеке. Но не знал другого: как сила демона правильно должна проявлять себя, заточаясь в том, кому не предназначена и кому может подарить не безумие, а непредначертанные годы жизни в дар за возможность сделать невозможное — победить того, кого человеку победить не по силам. Он получил сотни лет жизни, но не смог сохранить молодость, пребывая в мире людей, отрезанном от источника. Я же, попав в мир демонов, ощутил с ним связь, укутывающую чем-то эфирным, глубоким и горячим, что со временем обрело равновесие и превратилось в тепло. Отныне сила, заключенная внутри, работает в полной мере: мой возраст, как и возраст любого демона, замораживается, а полосы шрамов белеют и постепенно исчезают. Возможно, кто-нибудь скажет, что это непорядочный финал: я получил слишком много. Но я не соглашусь. Это самое справедливое окончание написанной истории. Но это вовсе не конец — это начало. Одно из многих, как и каждое утро, что мне предстоит встретить. Каждый день, который будет полон новых впечатлений. И каждый вечер, который расскажет новые повести. Здесь — сейчас — лишь заканчивается текст на бумаге. Но сами истории всегда живут вечно.