Садистам скучно не бывает!

Что есть писательский талант и существует ли он вообще? Наверное, это тот вопрос, который меня изнуряет. Не хочется в конце своего пути оказаться грошовым писакой одной удачной работы. Но писать о том, как главный персонаж решает судьбу второго, — заводит. В моменты очередной извращённо-блядской писанины задумываешься, что ты сам для кого-то можешь обернуться «кошечкой» или «собачкой». В целом, кто на что горазд, правильно? Подчинение и унижение. Один человек сильнее другого и может заставить делать второго всё, что ему в голову влетит, как я уже сказал. Это действительно можно назвать сильной личностью? Или это попытка поставить себя в лидирующую позицию? Хотя, если быть честным, то ты лишь тонешь в своих собственных желаниях. Это действительно так? И вот она настигает тебя снова: кипящая, бурлящая волна, которая накрывает голову. Жар по всему телу заставляет добавлять в написанное всё больше и больше подробностей, чтобы переждать наплыв возбуждения и успокоить фантазию. У тебя ещё есть шанс выбраться, а я уже тону. Были бы у меня жабры… Я — Мучисутэ Оомори. Конечно, вы не узнаете моего настоящего имени. Однако, выбрать псевдоним Оомори для меня честь. Мори — от леса, Оо — от большого. Большой лес. Наверняка тёмный. Лес — он на то и лес. Всю жизнь я выбираю псевдонимы. В общем-то, у меня их несколько. Моё главное хобби, которое приносит мне достаток: очаровательное описание насильственной романтики. Кто это дерьмо будет романтизировать, конечно, не знаю — ни разу не видел лиц своих читателей, как и они моё. Однако кто-то умудряется находить даже в избиениях что-то возбуждающее. Отдам должное — я с ними согласен. Ничего не могу поделать со своей природой, ведь представление о том, что человек полностью принадлежит тебе, звучит привлекательно. Можно пробовать, что хочешь, даже самые зверские моменты воплощать в жизнь. Я бы хотел узнать, сколько ударов плетью выдержит молодое тело смазливого мальчишки. Вернёмся совсем на чуть-чуть к писательству. Всё же это моя жизнь и мой хлеб, я не обойду эту тему. Иногда мне нравится смотреть на то, что говорят и пишут про мои произведения. На смех тянет, когда критикуют не Критикой, а хамством. Сплошь и рядом визжат девчонки, которые не могут смириться с тем, что, по итогу, один добил второго. Морально или физически уже не важно. Сам факт — в конце моих произведений всегда смерть. Волей-неволей найдутся те, кто строчит мне гневные отзывы на тему «Как же он мог себя убить, ведь его любят. Да, иногда насилуют и бьют до обморока, но его же любят». Да нет любви в моих книгах. Пока еще не понял, что это такое, значит мне не разрешено писать об этом. Всё равно чуть позже на меня свалится осознание, но не сейчас. На двадцать четвёртом году жизни у меня в личном опыте были только одни отношения. Они меня никак не переломали, но и красок не внесли. Просто это не то, что мне нужно. Во-первых, это была девушка. В восемнадцать выбор партнёра был скудный, как и круг общения. По правде говоря ничего не изменилось, я затворник, но в компаниях, куда я редко прихожу, меня любят. Во-вторых, никогда больше я с девушками встречаться или спать не буду. Никаких элитных проституток, никаких дешёвых шлюх. Я про девушек. Про эскортных мальчиков речи не шло, хоть я еще и не пользовался такими… фокусами. В-третьих, зато я чётко знаю, что мне нужно касаемо постельных вопросов. Когда-нибудь я буду полностью удовлетворён. Чёрт, писать об этом всё тяжелее и тяжелее. Деньги не проблема, но они могут закончиться, а чтобы этого не происходило, я должен писать. Писать и писать. Не разгибаясь. Даже когда болят глаза и устал. Хотя, моя профессия периодами выводит меня из усталости. Я бы сказал из апатии. Так и с людьми, наверное. Один и тот же человек может заставить тебя возлюбить мир и ближних своих (у меня их нет), а в другую минуту показать тебе ад на земле. Значит, чтобы не происходило второго, следует идти, бежать на опережение и показать ему все пороки человека первому. Я дописываю седьмую главу романа. По сути это не роман, я его таким не считаю, но понимаю, что придётся подписать это к жанрам. Не знаю, я бы назвал это бдсм-хоррором. Кстати, скучным. Как по мне. Но вот в конце моя фантазия разыгралась. Главный герой совсем полетел головой, мне кажется, что на сорок первой странице я уже пишу бред, но моё тело пульсирует и трясёт. Блять, моему терпению пришёл конец. Достаю возбуждённый, налитый член из штанов и начинаю осматривать его. Пробовал ли я вообще когда-нибудь воздержание... Ха! Пусть сначала это ёбаное воздержание попробует меня! Я вбираю член в руку и оттягиваю крайнюю плоть. Нет. Как же скучно. Пока я сжимаю свой член, мою шею сжимает тягость, тоска. Может даже печаль. Я убираю всё ещё возбуждённый член в штаны и тянусь к мобильному. Что ж, моё «никогда не пользовался» услугами парнишек по вызову сейчас прекратит быть этим «никогда». Я открываю записную книжку, листаю. Я не хочу брать мальчика из какого-то притона, я хочу взять его из какого-нибудь «приватного дома», о котором кто попало не узнал бы. Может, лучше в проверенный бордель просто съездить? Нет, там так грязно, так мерзко. Но чем сейчас будет отличаться мой звонок от моего приезда? В любом случае спустя какое-то время максимально странного разговора, суть была ясна: мне всё равно придётся ехать. Я оделся, как самый настоящий писатель-затворник. То есть, как бездомный. Ну, как мне кажется. Ехать далеко, идти ещё дольше. Я провернул ключ в двери и вышел. Захер я туда иду. Никто не сможет меня удовлетворить. Никто не сможет выдержать мои желания. Блять, мне вообще в таком виде доверят хотя бы одного мальчика-шлюху? Не важно, я уже стою около дверей. В подвальном помещении. Меня встречают какие-то вышибалы (как они называются правильно?). Я не играю сейчас никакой роли, меня ведут и я иду. Может, я отсюда и не выйду потом. Стану секс-рабом. Секс-куклой. М-м-м, мне бы хотелось найти себе кого-то подобного на время. Купить — значит полностью обладать. Значит, он будет моей вещью. Именно так я и хочу. — Здесь самые опытные. — мужик ткнул пальцем в сторону тех, что вальяжно сидели на красных диванах и покуривали кальян. А я думал, что к шлюхам относятся отвратительно, бьют и никак уж не дают покурить кальян. — А здесь… — взмах руки в другую сторону. — Те, что подешевле. Несмотря на всю их красоту и соблазнительность, они даже пока сидели, пока дышали, — выглядели игриво‐наигранными. Неужели так сильно нужны деньги? Неужели так хочется, чтобы их взял какой-то мужик. Причём не факт, что он будет красавчиком и уж точно не факт, что не причинит боль. Мы прошли дальше и где-то в углу я увидел силуэт. Не знаю, можно ли мне свободно передвигаться по помещению без вопросов, но я, на свой страх и риск, подошёл к тёмным очертаниям. Голый парнишка сидел, уткнувшись головой в стену, пытаясь прикрыть свои худенькие ножки руками, вжавшись в пустоту. Лица я его не видел, но, как мне тогда показалось, он не особо-то красив собой. Однако… — Это то, что мне нужно. Как обычно. Выбираю мусор, чтобы исправить его под себя. Синяков на его теле было не так много, но странно, что они вообще были. Разве заказчики могут поступать так с проститутами? Разве нет штрафов за такие деяния. — Ох! Приношу извинения за то, что вам пришлось это увидеть. Вы не обращайте на него внимания. Товар возвращали сразу же, даже если платили полную стоимость за несколько дней. «Несколько дней». И ведь кому-то действительно не хватает ночи, чтобы поиздеваться над парнишками. Вот же зависимые дрочеры… хотя кто бы говорил. Мужчина продолжил, перебив мои мысли. — Из-за этого гадёныша мы потеряли нескольких постоянных потенциальных клиентов. Полная мразь, он ничего не умеет, даже не разговаривает. От «отзыва» на мальчика у меня встал член. А ещё пришла догадка, что били его совсем не заказчики. Странные ребята. Странный… сутенёр. Или кто он там. — Я вас понял, но мне нужен он. Мужчина закатил глаза. — Я повторяю, оплата только через сеть. Не частями. Оплату мы не возвращаем, в случае, если товар вам пришёлся не по нраву. Конкретно эту тушку, этот репейник в нашем деле, мать его дери, мы хотим выкинуть на улицу. Вот так вот бесцеремонно. Пренебрегая всеми правилами приличия. Они же тут должны быть? Ну хотя бы какие-то. Нет? Изо рта снова полились слова, они мне выйдут боком, я уверен. — Отдайте мне его тогда полностью. Сколько за него возьмёте? — Мы не торгуем людьми. Мы взращиваем элитных шлюх, а не телами разбрасываемся. Этот паренёк попал к нам по вине своей мамаши. — что-то мужик совсем разговорился, такую информацию можно давать клиентам? — Эта безграмотная женщина решила нас обмануть. Ей нравилось потрахивать молодых мужчин, бббррруэ, мерзость. — он снова закатил глаза. — Она сделала плохо нам, а мы забрали её сына. Его откровенность меня пугает и настораживает. Вскрытие таких подробсностей может сказаться на бизнесе и ударить по нему. С другой стороны, раз его возвращали, то такое глубокое описание (для подобных мест) — простое предостережение? Нежелание возиться в будущем с его возвратом? Какая им разница? Я не хотел останавливаться, я настою на своём. Теперь мне ещё больше интересен этот мальчик. Азарт. Попытаемся сыграть в аукцион… — И всё же. Если бы в перспективе я мог его получить, то во сколько бы он мне вышел? Как забавно наблюдать за тем, как сталкиваются в сражении мораль и желание денег. Хотя, какая мораль? Скорее принципы. У таких людей есть принципы? Занятно. Напишу об этом, когда настроение будет. Он помялся и осмотрелся. — Вы будете потом себя ненавидеть за эту покупку, гарантирую. Он — мусор, вот пусть и цена для него будет, как для мусора. Сказал, как отрезал. И отвернулся сразу же. Деньги победили. Ладно, уже только от этой мысли хочется пнуть его в подвал и оставить на несколько дней, чтобы он поскулил в одиночестве, ёбаный щенок. — Договорились. — я кивнул. Зачем я покупаю его? Я? Покупаю человека? Ха-ха, да я хорош собой. — Проведите молодого покупателя-искусителя — ох, спасибо. — В зал. Мужчина повернулся ко мне, когда я уже собирался уходить с одним из «охранников». Процесс сделки мне не так сильно важен, как её результат. Всю ебню с документами и перевозкой я опущу. Это не так важно. Пусть сделка запомнится мне быстрой. Чувствую самое сильное в мире возбуждение, тремор в руках и ногах. Кажется, как будто мои волосы на голове тоже испытывают тряску. Совершать требующую концентрации сделку — мучительно. — Реквизиты получите там же. Мальчика приведут. Ожидайте. И… — он задумался. — Деньги мы не возвращаем, я предупредил. Поздравляю вас с покупкой. «Ведите, ведите скорее, я весь дрожу в предвкушении того, как приведу его в дом и буду кормить с рук».