Садистам скучно не бывает!

Старается показаться лучше, чем он есть на самом деле. Пытается показать, что он лучше Меня! Мне нельзя терять планку. Нельзя занижать себя. Даже в такой ситуации. Но как уже задрало постоянно стараться ставить себя выше, как я устал постоянно зацикливаться на возвышении самого себя. Сейчас я чувствую себя ничтожеством. Сразу отбрасываю мысли: «Как он узнал?», «А точно ли он говорит о том, о чём думаю Я?». Да, он говорит ровно о том же, о чём и я. Другого варианта быть не может. Он всё знает. Каким образом он это узнал сейчас не имеет значения, я не стану зацикливаться на таких вещах. И спрашивать напрямую это всё равно, что признаться. Блефует? Да какой тут блеф! Если это и он, то как можно настолько точно попасть в яблочко. Пока я думаю над всем этим, я молчу, а у него в трубке что-то шипит и гудит. Связь отвратительная. И она обрывается. У меня есть время подумать... есть время подумать. Меня клонит в сон, но вместе с этим ощущением, я чувствую прилив сил от новой информации. Что за поебень. То есть, он звонит мне с такой предъявой, а потом просто обрывается связь? Что за, блять, хуйня? Он меня дизморалит? Да, он меня дизморалит. Мне плохо, меня тошнит, я не могу сейчас думать... Нет. Завтра. Всё завтра. Не думать. Отключиться. Я такой придурок. У меня жизнь рушится, а я сейчас спать буду. Нет. Я не ложусь спать просто так. Это вынужденная мера...

***

Просыпаюсь на следующий день снова от звонка. Не смотрю, кто звонит, хотя надо бы. В моей-то ситуации. — Ну и? — Ита. И он говорит это не надменно. Скорее это звучало, как простое ожидание ответа. Ну так это оно и есть… Что же мне будет логичнее ответить… Сразу встряхиваюсь и прихожу в себя. Сон сняло рукой моментально. — Подробности-то будут или мне самому гадать? — в итоге просто тяну время, как слабак. Как самое последнее ничтожество. — Ты же писатель. Я дал тебе тему, попробуй додумать. Додумать? Это, блять, не книга, а реальная ситуация. «Попробуй додумать». Попробуй додумать… Пробовать додумать. — Чисто в теории, я бы мог обменять свои рукописи на Хорошую оплату. Или Хорошую рекламу в каком-нибудь Хорошем журнале, чтобы Хоро… — Слишком много слова «хорошо». То, что ты сейчас перечислил, — продажа, а не обмен. Хватит тянуть быка за рога. — Слово «хорошо» здесь ровно столько, сколько должно быть. Это не «слишком много», а литературный приём, называемый анафорой. Но откуда это знать такому, как ты, человеку, который так много писал, что по итогу не выпустил ни одной достойной работы. Каково это быть вторым после меня? Ита, слышишь? Ты всего лишь второй. Он сбрасывает звонок. Ха-ха! Опять!? Более чем уверен, что он сейчас невероятно зол. Ита сам по себе спокойный человек без резких вспышек агрессии, да даже и если его взбесить, то бесится он тихо, как крыса, которой не досталось сыра, но она ничего не может с этим сделать. Потому что это всего лишь крыса. Однако не нужно забывать, что крысы умные… Их мозг структурно похож на мозг приматов, они могут обучаться, есть способности даже к абстрактному мышлению и метапознанию. И социальный интеллект… Но это всё равно всего лишь крысы! Не договорил про Итару. Снова отвлёкся. Для меня — это человек без определённых интересов и… не верно начал. Описание будет через призму моего видения Иты как личность. Сложно будет описать его по достоинству. Ну хорошо. Согласен, талант у него какой-то имеется, начнём с этого. С пустышкой я бы и под дулом пистолета общаться не стал. Юмор у него так себе, на мой и на юмор Тэкку не похож. Да и в принципе он вот не глубокий или умный, а наоборот самый тупой. Может посмеяться с забавной мордочки котика, с ребёнка, который коверкает слова. Что в этом смешного? Бред. И вот, к слову, говорят, что если у людей схож юмор, значит и интеллект примерно на одном уровне. Ну вот разве будет весёлый, умный человек общаться с глупым идиотом? Да им даже не будет о чём вместе посмеяться. Тэ-э-экку. Вроде бы мы достаточно вместе смеялись. Удивительно, конечно, что это было моментами возможно… с чего же мы смеялись в последний ра-а-аз… А! Линзы! Что у меня, что у Тэкку — плохое зрение и я решил ему подарить линзы. Как мы определяли, какой у него минус, лучше не знать. Думал убью его в процессе. Очки ему жуть как не идут, а линзы сам вставлять он не умеет. Не буду же я ему пальцами в глаза тыкать! Ну вот он сам пытался. И ему постоянно под одну линзу попадал воздух или мелкий-мелкий мусор…

***

— Ну всё что ли? — Да. Спасибо. — Тэкку моргает одним глазом и поджимает губы, задерживая это выражение на длительное время (для такой… эмоции — длительноевремя) и не двигается. — Ты… у тебя паралич лица? Уголок его губ ползёт вверх. — Ты, блять, мне подмигиваешь? — молчит. — ТЫ МНЕ ПОДМ- — ДА ЛИНЗА У МЕНЯ СЪЕХАЛА, КОНЧЕНЫЙ ТЫ МУДЛАН! И только потом он начинает тереть раскрасневшийся глаз.

***

Вспоминая это сейчас, мне уже не весело. Но в моменте было забавно, да и Тэкку, вроде, подхихикивал. Или это, опять же, было нервное. Да, изрядно я его потрепал, что морально, что физически. Воспоминания об этом греют мне душу и заставляют ощутить власть, которая была у меня над ним. Была. То, что случилось однажды, обязательно повторится снова. Вот я держу его за бёдра, пока он сидит на моём члене. Вот я до боли выкручиваю ему соски. Они стали красными, как будто их напудрили или обмазали кровью. Я бы откусил хотя бы один, чтобы просто попробовать… с учётом, если бы его тело было способно к мгновенной регенерации. Следы моих зубов на его теле и прокусанные места на его боках являлись бы чем-то постоянным и обыденным. Это никогда бы не смогло мне надоесть. Неужели кому-то может надоесть пить? Или есть? Возможно лишь на время, когда это было только-только совершено, но по истечении какого-то времени желание всегда возвращается, а иногда и с новой силой. Начинал с описания Иты, а закончил стояком. Не на него! Естественно, что не на него. Эти волосы, эта шея. Я похож на смазливую девчонку, когда думаю так о Тэкку? Никакой любви и симпатии в моих словах нет. Исключительно желание удовлетворения моих потребностей и садистских наклонностей. Помечтать всегда сладко, но нужно возвращать себя в реальность, где я уже не по щиколотку, а по самое колено в дерьме. Выстроить хронологию. Попытаться представить все варианты… Итак, идея с полицией улетучивается сразу. Это придает мне уверенности в своих следующих действиях, но думать надо трезво, поэтому про возможный срок в нестоль отдалённом месте я забывать не буду. Он всё ещё материален в моей голове так же, как и диван, на котором я сижу. Он материален так, как я сам. Сейчас мне кажется, что даже когда вся эта совершенно тупорылая беготня закончится, то этот призрачный срок будет существовать ровно столько, сколько существую и я. Вот такие у меня сейчас мысли. Итару, тюрьма, рукописи, работа, Тэкку. Действительно ли он на последнем месте я не знаю. Как так вышло, что моей главной проблемой стал не он, а Итару. Иерархия образуется следующей цепочкой: Итару может меня сдать, я попаду в тюрьму, он заберет себе мои рукописи, я потеряю работу (я теряю её на пункте попадания в тюрьму, но на моменте забирания у меня моих идей и мыслей, с остатками работы я теряю и себя), а всё это из-за Тэкку. Ну так тогда моя главная проблема всё ещё он… А как я мог избежать этой проблемы и мог ли вообще… Не делать покупку? Не покупать его? То есть, моя самая большая проблема — я сам? Это не важно. Глупые, глупые мысли, я просто дразню себя. …Итару мне позвонил, сказав про тюрьму. Что я такого совершал в последнее время, из-за чего меня могут посадить? Купил человека, после чего держал его взаперти, насиловал и жестоко издевался. Это ясно. Как он мог это узнать… Тут идёт ответвление: он сам промышляет подобным или он встретил Тэкку. Если он сам в этой теме, значит, либо тоже приобретал такую классную игрушку, либо продаёт. Первый момент отпадает. Чтобы узнать о Тэкку, нужно купить кого-то аккурат там же, где и я, но вот незадача — он не поедет для этого в мой город; но даже если и поедет, какова вероятность, что он не только пойдёт в конкретное место, но и ему за каким-то хером Расскажут Именно о Тэкку. Да у него ж, блять, там и имя другое было, да и не расскажут они нихрена, политика такая! А, ну, конечно! Есть же ещё мысль, что Итару знал обо всём изначально, ведь он сам может продавать людей… Бха-ха-ха! Ладно, ладно. Всё это был бред больного. Очевидно, он встретил Тэкку. Но, сука, как? Ка-а-ак должны были сойтись звёзды, чтобы мне Настолько не повезло… Пиздец подкрался незаметно. Хотя очень даже заметно. Чего я натворил… А-а-й, блять… Слышу вибрацию. Звонок. Снова Итару. Ох да ну ладно, остыл? Поднимаю трубку и молчу. И он молчит. Молчим вместе… — Уютненько молчим. — Ита прервал тишину. — Согласен. Продолжим в том же духе? — Чревато для тебя. — Так а я-то что. Ты позвонил, ты и говори, что нужно. Только давай без загадок. Я не долбаёб, и ты… ну. Немного думать умеешь. — Нашёл я твоего беглеца. Я знал это. Это слишком очевидно. Нельзя не понять. Но услышать это, почувствовать эти слова на языке — оказалось чем-то… страшным. Облегчение не пришло. Напротив, на плечи навалились кирпичи, камни, песок и цемент. Как будто он скатывается с моей головы, плеч. Залезает в уши и рот. Не понимаю, я скрежещу песком или зубами. И вот, кстати, опять подметил… Я ж его явно задел. А если не задел, то это точно был не комплимент. Это я про «Ты умеешь немного думать». Корявенько звучит для такого писателя вроде меня, но уж как сказал, так и сказал. Так вот. А он — штиль. Даже интонация не поменялась. Вот не конфликтный он и всё. Всегда таким был. Я видел, как он ведёт себя в конфликтах. Столько лет его знаю! Вот никогда он их не вывозит. Ему проще извиниться, чем отстаивать себя. Хоть и прошло некоторое время, что-то мне подсказывает, что он не поменялся. Значит, моя задача проверить это, втянув в конфликт. Я хороший оппонент. Давящий, манипулирующий… ну-у-у, заигрывающий ещё такой. Стёб люблю всем сердцем! Но сейчас не до этого. Нашёл значит. Нашёл. — Догадался. — Что будем делать? — Есть предложение? — Ты можешь приехать, будем обсуждать с глазу на глаз. С глазу на глаз… это может быть опасно. Сильно опасно. Согласие — акт крайней глупости, но если бы можно было поступить иначе, без встречи, то он бы уже это предложи-и-ил… Не даёт мне выбора, скотина. Это явная ловушка. Мне нужно выдвинуть своё место. То, где я могу держать обстановку под контролем. — Помнишь центральную эс- — Нет. Место моё. Другого разговора быть не может. — та же интонация. Холодная и расчётливая. Если Итару нужны, допустим, рукописи. Или, чёрт с ним, деньги… Он может потребовать их дистанционно, угрожая мне разоблачением и давя на меня. Но сдамся ли я? Без разницы… Ита в выигрыше в любой случае: сдаюсь — он получает то, что хочет. Чтобы это ни было. Не сдаюсь — мне стучат в дверь. С другой стороны, могу ли я являться для него прямой угрозой, как и он мне? Встреча лицом к лицу с человеком, которого ты шантажируешь по статье «похищение человека и пытки» — огромный и абсолютно ненужный риск. Идём дальше. Если Итару хочет сдать меня из мести или моральных соображений, он просто идёт в полицию с Тэкку. Зачем тогда звонки и встреча? Мотивация… Какая у тебя, сука, скрытая мотивация? Мне нужно время что-то предпринять. И оно у меня сейчас… есть? Нет. Его нет. Это вынужденная игра на чужом поле. Я наспех оделся. Всё это время я сидел голый и не обращал на это внимание. Только к концу разговора стал понимать, что физически ощущаю не песок, а дрожь от холода. Казалось, что меня настолько сильно трясёт от нервов, а это всего лишь холод! Ну так да, меня трясёт от холода. О каких, блять, нервах идёт речь. Я серьёзно. Меня просто просквозило. Надо бы следить за подобным, а то в привычку ещё войдёт. Хотя здорово! Закаляем организм, зову всех в лагерный отряд «суслики». Я слишком поздно стал паниковать. Настолько поздно, насколько плачевна моя слабая позиция в ситуации, которая складывается. «Поимка» моего излюбленного беглеца кем-то другим казалась настолько нереальной, такой далёкой, что я слишком поздно стал паниковать. В этом моя фатальная ошибка. Я не понимаю мотивацию Итару. Встреча. Зачем тебе встреча… Камагасаки. Фу, блять. Серьёзно, что ли? Почему именно эти трущобы. Там тёлку убьешь, никто не всполошится. Либо у меня такие древние представления о Доя-гаи. А мне похер, даже если древние и уже не актуальные, я всё равно прав! Не знаю, что может случиться, поэтому до самого района я не стану доезжать. Оставлю машину на приличном расстоянии от места, так сказать, назначения. Возможно, это ошибка и мне придётся линять оттуда, а бричка где-то в заднице. Мне всё равно, я готов ко всему. Я могу дойти, а там уже стоят машины с красивыми бибикалками и мигалками, готовые взять невинного человека (меня). С другой стороны… Камагасаки — трущобы. С какого это перепуга там будут Сразу стоять полицейские машины. Им там особо негде даже втиснуться. Они могут приехать по вызову, но не изначально стоять по стойке смирно. Но что, если Итару уверит их, что сейчас в Доя-гаи приедет преступник… Очень тяжело. Настолько, что голова начала сильно болеть. Но не время отвлекаться на такие мелочи. Нужно же просто разобраться, поговорить! Так я за этим и еду. Я не дикарь, чтобы начинать с кулаков. Сначала разговор. Но если понадобится, если я почувствую, что дело дрянь… Тогда кулаки. Дерётся Итару так же, как и ведёт конфликты. То есть никак. Но если так прикинуть… в весе он меня опережает точно, да и в целом он чуть крупнее меня. В бою важна тактика, а не сила удара. Безусловно, это тоже. Но тактика! это то, что стоит наверху. Протащившись по пробкам, я приехал сильно позже запланированного. Машину, как и хотел, оставил подальше от Камагасаки (ненавижу говорить Доя-гаи. До-я-га-и. Ну фу же!). Пока шёл, старался ставить ногу уверенно, крепко перенося вес. Старался не оглядываться по сторонам, хотя спина насчитывала миллионы и миллиарды дырок на себе от взглядов. Понимание о том, что это паранойя, пришло тогда, когда я понял, что на улице почти нет людей и сверлить глазами меня попросту некому. Вот она — пизда мира! М-м-м… Как же, сука, воняет! Как вы мне предлагаете проходить через эту прослойку хуйни, состоявшую из таких же воняющих людей, грязи, вшивых животных, насекомых, которые, кажется, размером с чихуахуа и раскиданные вещи! Тоже, кстати, воняющие! Я чистоплотный. Нет, я Чистюля. Почему именно это место. По какой хуй Имеено сюда. На зло решил выбрать Доя-гаи? А? Объясню подробнее. Вот тоннель такой, который огорожден разными накидками-и-и, м-м-м, что-то в духе пластиковых крыш? В общем, ну, тоннель это! Что, блять, не ясного! Это не я хуёво объясняю, а значит, что человек тупой, если не понимает!Хорошо, попробую ещё раз… Для дебилов. Но я это. Кратенько. Я ошибся, Ладно, когда подобрал для описания именно слово тоннели. Узкие щели-улицы. Вот так лучше. Двухэтажные дома — голый, облупившийся бетон. Плесень из-за повышенной влажности. Лужи мочи. А еще я выяснил, что Камагасаки — это устаревшее название. Сейчас это Айрин! Но это не точно, я уж не историк, я писатель. Для чего я чуть описал местность… (Я-то описа́л, а здешние жители, опи́сали. ДА ОБОССАЛИ! Больно сильно извиняюсь за подробности, но мне тошнит, не хочу, чтобы меня одного сейчас тошнило). Рассказываю я это для того, чтобы сказать, что я стою в самом начале этих самых, повторю за собой, щелей-улиц. Звоню Итару. Не берёт. Сука, не-е-ет. Мха-ха-ха-а-а-а. Не-е-ет. В общем, я прошёл насквозь. Больше не буду искать слова для описания Камагасаки (Айрин!). Обещаю. В плане себе обещаю. Снова звоню Итару. — Приехал? — Пришёл, блять. — …Что, прям из до- — Итару, я тебя ударю. Он сбрасывает звонок. Я стою, как идиот посередине улицы. Рядом со мной ходят ребята разного возраста с какой-то ебаниной на руках. Ну хотя-я-я… Нет, я присмотрелся, не такая уж это и ебанина. В общем, как я понял, они продают сувениры, говоря разные фразы на английском. Ах, да, это туристический район после трущоб. Как-то… нелогично. Неужели здесь исторически сложилось, что приезжающие туристы гуляют по невероятно красивым местам, такие все, ля-ля-ля, а потом видят сей ПИЗДЕЦ. Ц-ц-ц, состояние страны узнается не по центру, а по маленьким, никому не известным закуткам, до которых нет дела правительству! К сведению, это тяжёлый двойственный элемент с точки зрения экономики. Влияние трущоб неоднозначно… С одной стороны, это фактор экономических проблем, с другой — неформальная, но жизненно важная экономическая экосистема. Какая огромная потеря производительного потенциала… Такие Доя-гаи — резервуар нереализованного человеческого капитала. — Привет. — Матерь Дьявола! — меня тряхнуло, когда Ита вырвал меня из размышлений. — «Привет»? Смеёшься? — …Ты хочешь более официального приветствия? — Ты! В тебе явно есть аутичные черты. — тычу в него пальцем. А ведь реально есть что-то в нём такое. — Всё может быть. Так ты на машине сюда приехал? Игнорирую «может быть». Хотя стоило бы и зацепиться! — Да. — не хочу быть многословным. Подумает ещё, что я заинтересован в разговоре с ним. И нет-нет, в самом разговоре, в его сути и дальнейшем развитии событий — да, но в разговоре С НИМ — нет. Звучит ли это логично? — Я так понимаю подальше поставил. Не вижу её рядом. — Если увидишь, то всё равно не поймёшь, что она моя. — Пойму. Не хочу. Просто резко в упор и в суть. — Где? — Что где. — Кто где. — Живой. С ним всё нормально. — физиономия без эмоции вообще. О чём ты, сволочь, думаешь? Что ты задумал? Что тебе нужно? Деньги. А-а-а… рукописи, ру-ко-пи-си. Вот у меня Есть настоящие, живые, дышащие буквами Рукописи! А у этого… у этого мудака есть только Руко-Писи. И что за часы ублюдские у него вообще… — Мне всё равно на его состояние. Я спрашиваю о местонахождении его тела. Только и всего. — Неужели действительно всё равно, как он себя чувствует? — А что, подох, что ли? Ты вообще не по-человечески поступа- — А ты по-человечески? Сутэ, да ты чудовище. Я не могу быть чудовищем. Монстр, урод, враг, но я — не чудовище. Я человек. Я не чудовище. Я кто угодно, но чудовищем я быть не могу. Ха-ха. Нет. Он не мог меня так назвать. Не-е-ет. Урод. Ублюдок. Сука. Сволочь. Самая грязная грязь у меня под ногами. Ещё одно блядское слово в мой адрес. Одно, которое мне не понравится. Я не знаю, блять, я не знаю, меня кроет. И я держусь. Держусь из последних сил даже тогда, когда я, кажется, прокусываю щёку до крови. Спина начинает болеть от напряжения и готовности атаковать первым. Не лезть в драку — Атаковать. Это не просто напряжение. Это холодная, свинцовая готовность, которая сковывает плечи и шею, но оставляет руки свободными и лёгкими. Как раз то, что нужно для удара. Мышцы не дрожат — напротив, они натянуты. На мгновение ситуация заставляет меня погрузиться в шок. Итару бросается первым. Импульсивно, как ребёнок, и с широкого размаха. Видно, что его удар тяжёлый, но детский. Он лишь со свистом рассекает и встречает пустоту. Я резким движением корпуса сместился вбок, и кулак мудака проходит в сантиметре от моего виска. Меня бы оглушило. Меня бы точно оглушило. Это была не скорость, а предвидение. Потому что я был готов. Но то, что он напал первым, значит, что готовился не я один. Медленно, но верно, вокруг собирается толпа из мужиков. Я слышу свист и хлопки, слышу обрывки фраз в стиле «Ты за кого?». Вам что здесь, бляди, женские бои?! Итару по инерции теряет равновесие продвинувшись вперёд после промаха. Моя правая рука, согнутая в локте под острым углом, коротко и жёстко вколотилась в поясницу ублюдка. Его тело согнулось в спазме. Почки находятся в поясничной области… Если человек получает удар локтем со спины, то удар чаще всего приходится не прямо в почку, а рядом с ней, так как почки хорошо защищены. Но то, как он согнулся, говорит о том, что влетел я на ура. Половина его корпуса в любом случае парализована болью от удара. Я стараюсь не дать ему опомниться. Левой рукой я хватаю его за волосы на затылке и с силой, но без злобы, направляю его падение вниз, одновременно подняв колено навстречу. Конечно, он падает, но всё ещё находится в попытках подняться хотя бы на локти, о ногах речи не шло. Я не нависал, не добивал. Я просто смотрел. Я знал, что его превосходство в весе, росте не значат ничего, если ты не дрался в подростковом возрасте. Именно в подростковом! Школьные драки самые жестокие, потому что все ребята слабо понимают свою силу и возможности, а победить нужно. Хуярят безжалостно. А еще самые лютые драки — женские. Я не про экранные, вылизанные бои, я говорю про подворотни. Бр-р-р-р… Я вытираю ладонь о бедро, медленно разжимаю кулаки. Присаживаюсь к Итару. Он в сознании, всё нормально. Мужики медленно расходились с гоготом и гомоном. Понравилось? Конечно понравилось. Я ахуенный. Он покашливает, уставившись в пол. — Если ты ещё раз на меня полезешь, то я… я… — осматриваюсь. Нахожу глазами какого-то ребёнка. — Я ёбну эту мелкую суку, — тычу в сторону, зная, что Ита не посмотрит. — И скажу, что это сделал ты! — Долго придумывал? — достаточно чётко отзывается Ита, без запинки в речи, но с сильным придыханием. Я неосознанно фыркнул. — Нет. И что дальше. Усадить его к себе на коленочки, погладить по волосам и спросить, где бо бо? Я первый раз дерусь, зная, что после мне нужно будет продолжать с человеком диалог. Вот ЧТО мне делать сейчас. В душе не ебу. — …Нормально? — Нормально ли я себя чувствую или нормально ли… кха-ха… ты меня приложил? Не понимаю, смеётся он или кашляет. М-м-м, вот оно что. Кашляет, пытаясь перекрыть смехом. Сука, не делай вид, что тебе смешно. Что тебе не больно. Не раззадоривай меня. — Я повторю. Где пацан? — Где нужно. Я его убью. — Я. Повторяю. — сжимаю руки в кулаки, один приставляю ему к морде. — Где. Пацан. Он мне Ебануто нужен. — А ты сильнее бы меня бил. — он утыкается лбом в землю и кладёт руки по бокам от головы, как будто молится. — Может, мне память отшибло? Возможно, он сказал другое, но звук шёл в землю, а не в мою сторону, поэтому я плохо услышал, что он там щебетал. Птенчик. Щебетал. Пхи-хи-хи! — Почки — возможно, но не память точно. Хотя можно сделать. — давлю кулаком ему на затылок, чтобы он уткнулся своим уродским клювом сильнее и копал им землю. Естественно, это я не серьёзно. Да нет, это вполне осуществимо. Но он мне нужен в здравом уме и в светлом рассудке. Возиться так можно долго. Я усаживаю его на бордюр и только сейчас вижу, что изо рта у него стекает струйка крови. Я доволен собой. Я — лучший. Даже в ёбаной драке. А что, можно подумать, что я только писать могу? Что я умею только описывать драки, насилие… убийства? Да подержите моё перо. Время тянулось медленно. Чертовски медленно. Хотелось ещё раз его тряхнуть, но, не успел я об этом подумать, как Ита встаёт. Да, немного шатаясь, но на своих двух он держится молодцом. Вообще я его уважаю. Ну, шутка, естественно! А-а-ай, если бы не ситуация, то я бы подрочил на эту победу! Да, я буду долго обсасывать и смаковать этот момент. — Идём. — снова безразличная гримаса. Тебя отпиздили, чувак! …Погрустней хотя бы… Куда идём я не спрашиваю. Просто топаю за Итару и даже! подстраиваюсь под его шаг. Да и не то, чтобы был выбор… Но это не важно! — Блять! — я натыкаюсь на спину мужчины, резко застывшего на месте. — Эй! Хочу дёрнуть его за плечо, но меня вырубают, прикладывая чем-то тяжёлым по затылку.