Садистам скучно не бывает!

Удар о стену был сильным и болезненным, но, естественно, не до отключки. Просто тупая боль, которая распространилась по голове, двинув отдачей мне в зубы, и я осознанно падаю на землю. Ну как падаю. Стараюсь как можно более «правильно» упасть. Он же видел, что я сваливаю от Сутэ. Причём внаглую… Спасибо ему за спокойствие в тот момент, наверное. Хоть и от контакта с любым человеком, который как-то связан с Сутэ, становится страшно, но спасибо ему за возможность убежать. Нет. Спасибо МНЕ за мою смелость. Обещаю, что стану чаще обращать внимание на свои неочевидные заслуги. А вообще, я думаю, что у меня вполне себе адекватная самооценка… была, но всё же! И достаточно высокий социальный интеллект. Настоящий я не забит и не зажат, но я не могу сообразить, как мне лучше себя вести с теми, кто знаком с Сутэ. Да и что мне сейчас говорить этому парню? «Ты видел, как я сваливал. Почему не сказал? Не остановил? Нет-нет, ты помог мне, потому что…». И объяснить всё это. Но! Есть ещё одна проблема. Может, они вместе меня искали? Думаю, Сутэ сначала спросил у Иты, куда я полетел. Хотя бы простые вопросы: право или лево. Это же логичный вопрос. Я свалил, когда Ита стоял лицом к нам, значит, он всё видел… Была, конечно, мысль, что Мучисутэ очень не нравится Ита, и даже самая мелкая, совершенно неважная помощь от него — равнозначна кресту на своей гордости… И если этот умалишённый не спросил у своего «друга» даже о моих первых шагах, то он идиот. Вредит себе своей же гордостью. Слышу ахи и охи со всех сторон. Как бы я не совершил большой ошибки… целы ли куклы? Как сильно я напугал туристов? А если я попал на камеру? «Аутист решил проверить, работает ли платформа девять и три четверти в реальной жизни. Ржач, смотреть до конца». А лбом-то я действительно приложился нормально… ну главное, чтобы не головой. Всё ещё держу глаза закрытыми, прекрасно слышу и чувствую, что ко мне подбежали, сейчас вот трясут за плечи. Уже придумал, что скажу. «Товар хотели отобрать, вот я и побежал, но не попал в проход и влетел в стену». …Глупо? Да идиотски. Ничего лучше я не придумал. — Парень! Ну, парень! Алло! — кто-то со всей силы начал делать мне массаж сердца, и я от боли открыл глаза. Наверное, он подумал, что спас мне жизнь. Но на самом деле могло бы быть и наоборот. — Живой! Конечно живой! От такого не умирают, ну что за бредовые мысли. И вообще… к месту ли при такой «травме» (по сути ушиб) делать массаж сердца? По щекам ж надо бить. Ну или поднести что-то пахучее к носу. Так в фильмах показывали! Медленно поднявшись, берусь за голову. Дальше уже нет актерской игры, мне правда больно. Вот силу удара я реально просчитал. Зато как натуральненько! — Ты зачем, придурок, в стену влетел?! — подошёл изготовитель тех самых игрушек, держа пару побрекушных изделий в руках. — Совсем с катушек слетел? А если бы ушибся до потери сознания?! — так он… не из-за игрушек разорался, а из-за беспокойства обо мне…? Удивил. Специально настраиваю невнятную речь и отвечаю: — Товар хотели отобрать… Вот я и побежал… Только просчитался… и влетел в стену. Он посмотрел на игрушки в руках со взглядом «Маленькие мои… никто вас у меня не отнимет…» и вернул глаза на меня. — Ясно. Поднимайся. Молодец, что ли. Верен своему делу. Меня подняли, но я специально обмяк, так как не хотел найти рядом стоящего Иту. Хотелось растянуть момент разговора. Но хоть я и дал себе команду не таращиться по сторонам, всё равно первое, что я сделал, — оглядел улицу. С моим-то зрением я мог просто не заметить Иту… но на этот момент мне показалось, что его действительно нет рядом. Может, я изначально обознался? Не может быть. Есть ли шанс, что я его напугал таким неожиданным выпадом? Вдруг ему показалось, что я конченый и неспособен на коммуникацию. В целом, меня любые его мысли устроят, если они приведут нас к «невстрече». Мне дали отгул до завтра. Но за мою коробку оплата всё равно должна быть. Условно это даже не отгул, а такая поблажка, за которую я искренне благодарен. Страшно встретить его снова… или вообще писаку. …Схожу в ближайшие дни в полицейский участок. Не хочу жить в страхе. Я моментально уснул. Обычно для засыпания мне требуется несколько часов. Сутэ, кстати, засыпал очень быстро. Так вот, каково это. И отдых был бы великолепным, если бы не неприятный сон. Чётко приснился момент разговора с писакой. Он ныл весь день, что ему скучно: заставил меня петь (я не умею), заставил меня танцевать (я не умею), заставил меня разыгрывать с ним сценку (Я НЕ УМЕЮ). Кажется, что это всё мелочи, но, оказывается, очень унизительно делать то, что не только не умеешь, но еще и чем не интересуешься, в чём не разбираешься. Да я и песен не знаю никаких… и музыку не слушаю. Так вот. Продолжать делать то, что ты не умеешь, и то, что тебе не нравится, пока над тобой смеются — унизительно. Это очень давило меня. Когда ему надоело, я добавил, потирая бок, который пострадал от удара о диван в момент неудачного выполнения элемента восточного танца: — Садистам скучно не бывает … — Ну-к, скажи это ещё раз. — он перестал хлопать. — …Ну. Садистам скучно не бывает. — Послышалось другое. Хреново. Ну. Хотя. Ну. Э. Ну-у-у-у. Лады. Пусть будет так. Мне всё равно на конкретно эту работу и на заказчика. Не мог никак название для главы придумать. — он впервые тепло улыбнулся, а потом резко вернул обычное табло. — На соавторство не рассчитывай. «Ну», «ну». У него вообще много слов-паразитов. Писателем ещё себя смеет называть… его речь равна речи постояльцев Доя-гая. Или просто я его так сильно зачморить хочу.

***

И вот я снова стою с игрушками. Теперь это чувствуется… странно. Я в напряжении и не только жду, но и как будто Хочу снова встретить Иту, чтобы оправдать свои ожидания со страхами. Я зря придумывал, что отвечу? Как буду действовать? Но, зная меня, все эти придуманные сцены не будут воплощены в жизнь. И даже не из-за того, что повторная встреча невозможна, а из-за того, что я затуплю. Встреча-то более чем вероятна… но чтобы на следующий день! Будет удивительно. Хотя вот жопой чувствую, что по всем законам подлости так и случится. Про придумывания ответов. Иногда я знал, что конфликт на следующий или через пару дней по тем или иным причинам неизбежен, и заготавливал ответы. Писал на бумажке и заучивал. Даже если в итоге диалог уходил в другую сторону, то я всё равно подгонял тему так, чтобы мой ответ подошёл к ситуации. О какой уверенности в себе тогда идёт речь… Так нет же, я умный, просто могу затупить и не понять, что стоит сказать в конкретный момент. Или, наоборот, у меня в голове роится слишком много крутых (на мой взгляд) ответов. Зато у меня не бывает ситуаций из разряда «Эх, я должен был ответить ей вот так!». Вижу Иту издалека и сразу. Вот так вот резко и просто. Не уверен, почему конкретно, но я не нервничаю. Ну сейчас надо: «Привет-привет! Как житуха, братуха»?. Нет, блять, нет. Хару, только попробуй так спиздануть, не смей. — Привет-привет! Как житуха, братуха? Ыйхтыжблятьосёлнахуй… — А о м… Здравствуй-здравствуй! Он пытался убрать кривизну с лица, но я знаю, я чувствую, я осознаю, что это будет ТОТ САМЫЙ испанский стыд, который он будет долго вспоминать в 01:52 ночью в попытках уснуть. — Ты-ы-ы… — начал я. — Дай я игрушки сначала гляну. Вариантов развития событий было много: что он окажется дауном и начнёт мяукать, что он долбанет мне клюшкой по лицу, что он начнет себе эти игрушки в жопу пихать, но о таком! развитии событий я точно не думал. Таком спокойном и… нормальном. Мне бы вот как раз сначала просто с ним постоять рядом нужно, а неловкое молчание ощущалось бы отвратительными. А тут вот! Хоть минутку подпривыкну, и молчание не будет странным, а после мы начнём обсуждать всё, что случилось. Да, именно обсуждать, логично же, что ситуация с моим резким уходом (побегом) не останется без объяснений. Это понятно. — Красоти-и-ища… и это ты своими руками сделал? — Нет, я бы не справился. Я просто продаю. — Ну, слушай, вот кто их сделал — явно мастер своего дела. Невероятно. Я бы тоже не справился. Хотя меня всю жизнь работа с мелкой моторикой привлекала. Маленькие куколки такие, прелесть. Непринужденно так говорит… — Да! Мне тоже нравится. Бисер, вышивки, в общем… — мне стало неловко… — Бабское. — Зачем так выражаться? Гендерные рамки давно размыты. Я считаю, что их не существует уже лет…м-м-м… тридцать. Сутэ вообще юбки длинные любит. Да-да. Как элегантно он напомнил о его существовании… — Кстати, о Сутэ. Хотя, думаю, не очень правильно именно здесь и сейчас о нём говорить. Ты когда заканчиваешь работу? Слу-у-ушай, а ты прямо тут и обосновался? Не люблю, когда так тараторят. Как будто на разных языках говорим. Аж некомфортно стало, и я невольно сузил глаза. — А, да, я иногда слишком быстро говорю, извини. — он положил куклу назад. — Так когда конец? — Весь товар продавать не заставляют, но нужно определённое время отстоять. Я не знаю, сколько сейчас времени. — Божеские какие-то условия. Как будто ложь. Да я сам в ахуе! …Ита посмотрел на наручные часы. Они ему зверски не идут. Вот не его совсем. — Сейчас почти шесть. — О! Тогда я почти закончил. Очень удачно... Ноги уже болят ходить, стоять. Да и сегодня как-то не очень торговля шла. Рад, что на сейчас это закончится.

***

Я отыскал работодателя и отчитался обо всём, чем я сегодня занимался в подробностях. Ходил. Стоял. Продавал. Очень интересно… А вообще не понимаю, зачем рассказывать об этом. Мужчина всё равно стоит практически всегда в поле зрения и наблюдает за работой. Время от времени он отходит, но в остальном следит за работниками, чтобы не халтурили. Вообще я думал, что Сутэ… ой, не Сутэ, голова им забита. Я думал, что Ита купит пару-тройку кукол, но он этого не сделал. Хотя расхваливал, рассматривал… с другой стороны, мы принимаем только наличными (написано с боку на лотке с товаром), может, прочитал и не стал ничего говорить. А сейчас мы просто ходим по городу. Поесть или выпить он меня не позвал. Я бы и не согласился… — А почему ты закричал «not furry»? — Ну… это переводится «не бесплатно». Я же с игрушками для туристов стоял. У меня тоже с английским плохо, я тоже перевод не знал. — говорю это с гордостью. Да-да, я, может, английским займусь. Начало положено! Он попытался сдержать смех, сжав руку в кулак, и приложил её к губам тыльной стороной. — Ты неправильно… бха-ха… Ты… бхх-ха-ха! Ты с японским… бхи-хи-хи-хи… Ты с японским акцентом произносишь, добавляя лишний звук между «эф» и «ар». Из-за этого суть сказанного Сильно меняется. И у тебя вместо «free» получается «furry». — Ой… А мне не сказал никто… А это как-то переводится? Ну, то, что я сказал по итогу. — …А-а-а… Да там несколько значений. Считай это просто за своеобразную игру… буквами. Голодный? Оп, можно сказать, что вот теперь позвал поесть. Как я и говорил, я бы отказался. — Нет, не хочется. — недолго молчу. — Спасибо. — Люблю людей, которым не сложно сказать спасибо. Есть ведь те, кто даже после подарка ни слова не скажут, кроме: красиво, я такое хотела, мне такое нравится. А вот спасибо — не-а. Сутэ редко благодарил меня. Снова красивенько вклинил. Хорошо. Поддержу тебя. Посплетничаем, муа-ха-ха… НЕ СМЕШНО. — Меня тоже. И в целом… отношение у него пренебрежительное к людям. — мягко сказано! Уродское! — Это неправда. Вернее, не совсем. Да что ты. Да я сейчас начну рассказывать всё, что было! Всё, что он делал! И вместе с Итой пойду в полицейский участок! Он — моё спасение сейчас. Моя Дева Мария! Мой… да кто угодно! Из-за мыслей я не ответил. И он продолжил. Не думаю, что ему сильно был важен мой ответ. — Он просто смотрел, как его сверстники общаются. Компании вечно отвратные. На семью не думай, мамка у него классная. Отец статный. Но нашему «мистер вселенная» всегда чего-то не нравится, все не то. — Это да… это я заметил. А вы друг другу кто? — Мы? Я и Сутэ? Да никто. Ощущение, что диалог зашёл в тупик. Ну, это же не я спросил лишнего? Это вполне обычный вопрос. И да, я уверен, что не «никто». Они же друг друга знают. Поговорили при мне. Связано поговорили. Не о погоде. Возможно, у них богатая история дружбы. Узнаю ли я об этом когда-нибудь… Да ладно. У меня уже сложилась своя картинка и мнение. Этого мне достаточно. — Ты не продрог? — он стал стаскивать с себя шарф. — А то я тебя сам вытащил, есть ты не хочешь, ходим-ходим, даже в тёплое место не сели. — Нет! Не нужно никакого шарфа! Не надо мне, чтобы мужчина мужчине шарф давал. — Что снова за гендерные рамки! Или ты думал, что я к тебе клеюсь? Я аж ойкнул. — Да нет же. Нет. В мыслях не было. Этого правда не было в мыслях. Мне хочется чувствовать себя… мужчиной. Не в ключе ухаживания за кем-то, вот так давать кому-то шарф, нет, дело не в этом. Как бы мягче и правильнее выразиться, чтобы не задеть собственные чувства. Сутэ — мужчина, я — мужчина. Он позволил делать себе со мной то, что обычно мужчина делает с девушкой. Нет! Я не в том плане, что насилуют только девушек… Блять, только хуже сейчас делаю своими размышлениями. Я говорю о сексе без насилия. Сам факт. Из-за этого я чувствую себя осквернённым, использованным и униженным. Этот жест со стороны Иты (добрый жест, это ценно) чуть подбил меня. Я парень! Я тоже сильный на физическом уровне, я не считаю себя задохликом, и я далеко не феминной внешности. В конце концов, у меня хорошее здоровье! Да я бык! Да, да, мужчины тоже хотят заботы, достойны её, могут быть нежными, мягкими, плакать. Кстати, говоря об этом. Столько суицидов происходит у мужчин из-за сдерживания в себе негативных эмоций. Что им «нельзя» показывать слёзы и всё подобное. Поэтому это нужно продвигать! Феминистки же отстаивают не только женщин. Да, это их целевые действия, но именно они начали говорить в сторону мужчин с поддержкой о том, что мы можем быть слабыми и мы тоже можем подвергаться насилию, просто это, по неясным совершенно причинам, не придаётся такой же мощной огласки, как в ситуациях с женщинами… Но я! Я сильный. Сейчас в особенности. Так что шарфик нахуй с пляжа! Придумал ещё… «клеюсь»… — Мне просто жарко станет потом. Не надо. Но опять же — спасибо! Шарф на себя назад он не накинул, повесил на плечо и убрал руки в карманы. Кто так ходит вообще, слетит же. — Почему ты сбежал? Как ледяной водой в лицо. Но он прав, у нас и состоялся изначально разговор для обсуждения этого момента. Это не было озвучено, но мы оба понимали, что к чему и куда приведёт. …А что говорить? Ну, х- — Были причины. Я действительно жил с ним, но он позволял себе плохое отношение в мою сторону. — И ты хочешь сказать, что ты его подопечный? Он не соврал? Быстро ответить. Быстро сказать. Выбирай. Долгий ответ покажется странным, срочно говори. Срочно! — Да, я был его подопечным. Он не соврал. НЕТ, БЛЯТЬ, КАКОГО ХУЯ ТЫ ГОВОРИШЬ. РАССКАЖИ. В ЧЁМ ТВОЯ ПРОБЛЕМА?! — Вот как. И что он себе позволял? Сказать хотя бы часть. Или завуалировать. Нет… спросит подробности… Хорошо, нужно сказать всё, но в лёгкой форме. В лёгкой форме. В. ЛЁГКОЙ. ФОРМЕ. Ну и как? — Мог забыть, что он живёт с кем-то, и уехать на пару дней, оставив меня без ключей, я не мог выйти. — это я про ограничение в действиях. — Мог забыть купить больше продуктов. На двоих. — это про то, что он мог меня не кормить или кормить болотной хуйнёй. — Мог выходить голым из душа. — это я про принуждение. — Вы же оба парни. Какая разница, как он выйдет из душа? — А тебя только это зацепило? — да, мы на «ты». Не договаривались, просто само как-то. Мы остановились. — А если подумать, то ты бы хотел с ним дальше жить? И почему ты ошиваешься в Доя-гаи? Как ты работаешь? Неужели возраст позволяет работать? Почему ты сбежал от него? Не дави. Не дави. Не дави. Не дави. Не дави. Я сильный. Я очень храбрый и смелый. Свести к юношескому максимализму. Ответить планкой «я сам, я хочу». Как этот… ну как его! Кризис в три года у ребёнка, вот. Я об этом. Еле вспомнил. «Я сам, я сам, я знаю, я знаю». — Потому что одному жить легче. Я самостоятельный. Я всё могу. Я в том возрасте, чтобы начинать жить самостоятельно. — Да правда что ли. Что с родителями? Почему у тебя нет финансовой поддержки? Подложки?Почему ты не учишься? Почему твое учебное заведение не предоставило общежитие? Или не располагают? Что с твоей мамой? Почему ты сбежал? Я сейчас сойду с ума. Меня трясёт. Он давит на меня, он специально это делает. Или нет? Мне нельзя треснуть. Я должен держаться. Мне нужно выжить. Я не могу. Мама. Зачем он это делает, зачем он спрашивает про маму. Он повторяет свои вопросы. Точнее вопрос. Почему я сбежал. — Почему ты сбежал? Почему я сбежал. — Почему ты сбежал? Почему я сбежал. — Почему ты сбежал? — Он купил меня. Мамы и отца нет. Учёбы нет. Работать не могу. Он купил меня. Меня продали ему. Он купил меня. Меня продали ему. Меня продали ему. Ита отвёл от меня взгляд и выпрямился. На его лице паника, но она странная… это… нет, не паника. Такое выражение лица показывается, когда человек чего-то долго ждал, и вот! Это событие случается. Такой… предпраздничный… настрой? Перед праздником подготовка, ты суетишься и нервничаешь, а потом отдыхаешь. Нет, слишком простое сравнение… Да не простое, а вообще не то! Всё глубже и, кажется, хуже? Он снова посмотрел на меня. — Чего? Что? Как? Я в панике, меня знобит. Чувствую ком в горле. Не надо было никуда с ним идти. Ошибка. Снова. Поворачиваюсь к нему спиной, инстинктивно наклоняюсь и, не успев подтянуть себя руками до ближайшей мусорки, блюю себе под ноги. Меня шатает и раскачивает, но Ита ловит меня и придерживает, продолжая повторять, как мантру: чего, что, как.