Напарники

Кими держится за стену в темном коридоре, тяжело дышит и пытается понять, что это было. Джордж — это Джордж. Даже Льюис не всегда знает, когда они цапаются, потому что Кими совсем не хочет портить ему настроение перед сложной гонкой. Но поцелуев Кими не ждал совсем. И что это было, такой вариант таскания за шкирку? Или — ревность?! Не его, конечно. Но Джордж собственник, Кими по себе знает. Джордж не стесняется называть его игрушкой Льюиса — когда тот не слышит — и с него станется ревновать все, что Льюису принадлежит. Даже если Кими не флиртовал с Дуэном — нет, ему просто приятно после занятости Льюиса и издёвок Джорджа общаться с человеком, которому он нравится. Кими возмущённо сопит и сжимает кулаки. Будь Джордж здесь, он бы много чего ему ответил, но спина Джорджа давно исчезла в проеме. А возбуждение так и не исчезает, хоть не выходи на свет! Джордж в последнее время стал срываться чуточку реже. Кими не знает, в чем дело: в том ночном сексе, в Льюисе, в трассе или в чем-то ещё. Но после неожиданного завтрака втроём у него появилась тайная надежда: вдруг всё-таки есть шанс поладить с Джорджем в следующем сезоне, в одной команде? Джордж, конечно, взрослее, лучше, сильнее, опытнее, но у Кими все ещё впереди! И он не хочет отбирать у Джорджа ни подиум, ни Льюиса — то есть хочет, но... Или нет? Все очень, очень сложно, когда ты вчерашний подросток, когда и место в команде, и отношения — как костюм на вырост. Когда ты страшно влюбчив — как итальянец, как восемнадцатилетний. Малолетка, говорит Джордж. Нет, любовь всей его жизни — Льюис, это чувство выросло вместе с Кими. Все остальные увлечения за последние пять лет вспыхивали и быстро проходили, Кими не возражает против поддразниваний влюбчивостью, чтобы никто не догадался о самом главном его секрете. И сейчас он любит Льюиса ещё больше, когда может быть с ним хотя бы иногда. Любит, даже если Льюису это не надо. Вот только Джорджу его, Кими, влюбленность нужна ещё меньше. Даже временная и короткая. Джорджу никто не нужен, кроме — кроме Льюиса; он всех держит на расстоянии с высоты своего роста, почти как с подиума. С высоты своих побед и красоты. Ты его плохо знаешь, говорил Льюис. Кими молчал в ответ, что лучше бы и не знал. До ночи в Сингапуре, когда Джордж действительно приоткрылся — чуть-чуть и ненадолго. И если совсем честно, Кими ещё и потому старается держаться от Джорджа подальше: ждёт, пока все пройдет, как это обычно у него бывает. Когда с Джорджем не захочется целоваться в любом темном углу. *** В темном углу — неизвестно, каком, — исчезают Джордж и Льюис во время ливня. А Кими больше всего хочет, чтобы операторы перестали его снимать, когда у Льюиса проблемы с машиной. Потом они возвращаются очень довольные, несмотря на то, что дождь все ещё льет. Кими хочет снова проснуться в номере Льюиса между ним и Джорджем. Или обратно в Формулу-2 подальше от этого всего. *** — Что тебе подарить на дебют? — спрашивает Олли. У Олли первая гонка уже была, хоть и с аварией, и Кими думает, что другу повезло. — Бальдессарини, — брякает Кими. — С зелёным чаем. — Ладно, — Олли удивляется, но кивает. Кими пересмотрел все записи гонок Джорджа с самого дебюта: чтобы знать его рост как пилота и тактику. Записи Льюиса он засмотрел до дыр ещё раньше. Джордж не всегда был таким... Джорджем; нет, в чем-то был, но сильно изменился. Вырос во всех смыслах. Джордж и Льюис пропали — отдыхают после безумной, тяжелейшей гонки. То есть не пропали, Льюис отвечает на сообщения, как всегда, ласково и тепло. Но оба сейчас так далеко от него, что кажется, будто последние недели были сном. Им хочется сейчас быть вдвоем. С тем, кто так же боролся с дождем, скользким асфальтом и непослушной машиной, а не с тем, кто ждал в боксе. Кими все понимает, но сезон уже заканчивается, а потом все будет по-другому. Кими подтягивается каждый день: может, прибавит хоть немного роста. Гоняет симуляторы. Совершенствует английский. У него всё ещё впереди, и он будет готов.