Напарники

К весеннему двухнедельному перерыву Джордж веселеет. Привыкает. Как будто у него есть выбор. Ждёт нормального времени с Льюисом, а не часа перед сном, и то далеко не каждую ночь. Или полчаса, или просто лечь рядом и отрубиться. Даже в будни Льюис занят до упора: новая машина, новая команда, спортзал, пробежки, интервью, благотворительность — так было всегда, но раньше Льюис был ближе. С Кими они по вечерам не пересекаются, хотя Джордж не спрашивает Льюиса, можно ли прийти, — ещё чего. Зато с утра и до вечера Кими маячит перед глазами везде: в боксе, в спортзале, в кафе; про уикенды и говорить нечего. Кими тоже не скучает: с ужасно серьезным лицом слушает старших, осторожно улыбается Джорджу, когда случится заговорить. Успевает в будни потусить с остальными новичками Формулы, всей пятеркой. Джордж посмотрел на это и спонтанно предложил Ландо и Алексу на перерыве постримить матч, как раньше, — оба согласились. Перед уикендом Кими волнуется, видно невооружённым глазом, но в дверь больше не скребётся. Джордж и не ждёт вообще-то. И, конечно, не напоминает про обещанное «если не разобьёшь». Кими иногда поглядывает — думает, что незаметно, — если попадается навстречу, когда Джордж возвращается с пробежки, но близко не подходит. И Джорджу не привыкать, что встаёт на напарника, это, можно сказать, норма жизни, но не на Кими же, блядь! Просто с Льюисом он знал — до прошлого лета — что ничего не будет и быть не может. А Кими — можно. По крайней мере, Кими вряд ли побежит жаловаться, если его снова поймать в темном коридоре. Кими вообще не побежит жаловаться — потому что малолетний гордый дебил — даже если его не целовать, а показать наглядно, что такое жизнь в Формуле-1. В паддоке очень много возможностей сделать незаметную гадость, довести до дергающихся глаз и нервного срыва. На самом деле Джордж ещё не определился, как себя в этой ситуации вести. Пока что он следует командной стратегии, но всё только началось. Помогать Кими — ещё чего! И даже если бы хотел, он не может подсказать Кими больше, чем наверняка уже подсказал Льюис. Терять ему, по большому счету, уже нечего. Если Антонелли — первый пилот, пусть едет как первый пилот, блядь! Сам, без нянек! Если Джордж не сорвётся совсем, то и Тото ничего не сделает: не останется же он с одним малолеткой, сколько бы ни трепался в интервью. Джордж на пике возможностей сейчас, он это знает. И не пора ли показать Кими, кто тут сверху? Но даже если размазать малолетку по каждой стене трассы, Льюис обратно не вернётся. А сажать вместо Кими — Мика, что ли?! Не смешно. Кими останавливается рядом в спортзале, ждёт, пока Джордж закончит упражнение. — Я ведь не разбил машину? — Не разбил, — Джордж оглядывается с интересом, ждёт, пока Кими договорит. Наблюдать, как он прикусывает губу, очень забавно, и облегчать ему задачу Джордж не собирается. — Можно я приду вечером? — Приходи. Значит, симулятор на вечер отменяется. *** Джордж не волнуется — просто это как-то странно. Непривычно ждать, когда придут к тебе: к Льюису он всегда приходил сам. Стук в дверь снова неуверенный и негромкий, но Джордж знает: не показалось. Он всё ещё не понимает, как попал во всю эту ситуацию, начиная с прошлого лета, и ещё больше не понимает, зачем это надо Кими — ну кроме жёсткого недоеба восемнадцати лет. Но вот он, явился и улыбается. Это не свидание, незачем уговаривать и ходить вокруг да около. Джордж закрывает дверь и сразу же прижимает Кими к стене. — Кусаться не смей, — предупреждает на всякий случай. — Хорошо, — Кими, кажется, так и подсел на «чайную» линейку парфюма. А судя по тому, что кудри ещё чуть-чуть влажные, из душа вылез совсем недавно, и от этого потихоньку сносит крышу. — Свет оставить? — Джордж кивает на настольную лампу. — Да, — Кими то таращится, то отводит взгляд, быстро стягивает с себя футболку. Целоваться с ним стоя не очень-то удобно, Джордж садится на кровать и усаживает на колено. Кими охотно подставляет шею, но всё ещё весь напряжен. — Как ты любишь? Мягче, жёстче? — чего Кими так волнуется? Не в первый же раз, и пришел сам? — Как ты хочешь. — Я тебя спрашиваю. — Я не знаю, — Кими забавно прикусывает губу. — Я только с Льюисом раньше... И с тобой. Я хочу тебя узнать. Джордж держит ладонь на его спине, разглядывает очень близко. Как же его бесит эта трогательная внешность и ясные глаза! И собственная зависть — что Кими смог отдать Льюису первую любовь, первый раз. В восемнадцать Джорджа между ним и Льюисом была пропасть. И весь тот колючий, жгучий клубок смешанных чувств, который в нем сейчас поднял Кими — психологу долго распутывать, если Джордж вообще захочет об этом говорить. Кими беспокоится от его долгого молчания, подаётся ближе. Джордж запускает пальцы в волосы, оттягивает голову назад и целует впадину под челюстью. У него тоже не то чтобы богатый опыт, но малолетке хватит. Кими обманчиво мелкий и тонкий — он крепкий, как все гонщики, тренированный. Мягкого в нем только щеки, да губы, да кудряшки, да взгляд. В Джордже мягкого не осталось ничего. Разница в возрасте между ними — половина всей жизни Кими, но трасса и постель уравнивают. — А можно мне тебя тоже трогать? — Ты каждый раз теперь будешь спрашивать?! Можно. — А вдруг, — Кими улыбается и наконец-то расслабляет спину, немедленно расстёгивает пуговицы поло Джорджа, тянет вверх. Гладит по щеке, ведёт вниз по шее, по груди. — Джордж, ты такой красивый. — Ты тоже ничего... Будешь, когда вырастешь, — поддевает Джордж, но эффект смазывается поцелуем. То, как Кими восхищённо смотрит, как он трогает губами скулы, перебирает волосы, — все это заводит. Джордж напрягает мышцы, когда Кими гладит предплечье; падает назад, удерживая в объятиях. Не так уж и тяжело. У Кими плечи ещё узкие, но крепкие: от спортзала он не отлынивает. Загорелая грудь, темные соски, — Джордж перекатывает его и исследует все это губами. — Разденься, пожалуйста, — вдруг просит Кими. Отрываться не хочется, но Джордж встаёт, берется за пуговицу джинсов. Кими даже на локтях приподнимается. А Джордж под этим любопытным и восхищённым взглядом чуть-чуть медлит, расстёгивает и снимает неторопливо. Член уже стоит, как флагшток, разложить и взять малолетку недолго, но хочется не так. Джордж нависает над ним, не ложится — опирается на руку, а второй рукой накрывает пах, грубовато сжимает сквозь ткань: Кими подбрасывает. Раскрытый в выдохе рот манит; Джордж целует, Кими под ним только что не в «мостик» выгибается и сам нетерпеливо начинает расстёгивать свои джинсы. Такой Кими Джорджа устраивает полностью. Он не просто ласковый и горячий — он отзывчивый. Ловит и подхватывает каждое движение. Высовывает язык и лижет пальцы, когда Джордж гладит его губы. Сдерживает дыхание, даже прикрывает ладонью рот, запрокидывая голову, и Джорджу интересно, может ли он быть громким. Мышцы отверстия оказываются податливее, чем Джордж ожидал. — Я хотел поскорее, — кажется, Кими краснеет. — Подожди, пожалуйста, а можно я попробую?.. — Можно, — Джордж отвечает чисто машинально, а Кими сдвигается вниз и мягко обхватывает губами головку. Мягким, мокрым языком проводит по стволу, и Джордж чудом удерживается, чтобы не толкнуться. Когда Кими через пару минут снова ложится рядом, Джордж хочет его до умопомрачения. Взять в рот, оставлять следы, не сдерживаясь, просто брать долго, пока сможет. Кими принимает пальцы, послушно расслабляясь, весь покрывается гусиной кожей — вряд ли от холода. Джордж тянется за презервативом. — Тебе хорошо? Андреа? — вопрос очевидный и тупой в общем-то, но... — Да! — Кими льнет, ластится, жмурится и тычется губами, не глядя. — Мне тоже. Джордж двигается размеренно, но каждый раз — до конца; пока Кими не начинает сбивчиво просить, полностью забывая английский. Джордж понимает без словаря и толкается быстрее. Перехватывает руки, сплетает пальцы — Кими сжимает его ладонь с неожиданной силой, когда кончает. После Кими лежит рядом тихо, только поглаживает руку Джорджа на своей груди. Джордж понимает теперь очень хорошо, почему Льюис оставил Кими при себе, но сейчас в этой мысли нет и половины привычной злости. Кими осторожно приподнимает его руку держит на весу, гладит ладонь, проводит по линиям. Прикладывает свою, словно сравнивает по-детски. Подносит к лицу, по очереди касается пальцев губами, даже не целует — просто трогает. Потом языком, потом осторожно прикусывает большой палец. Джордж не мешает и не знает, как к этому относиться, но Кими так доиграется. — Раз ты не спишь, с той стороны кровати салфетки. — Ага, — Кими тянется, Джордж оценивает прогиб спины. Потом Кими снова забирается под бок. — Джордж? — Что? Ну говори, что хотел сказать. — А почему ты ни с кем из пелетона не дружишь? — Почему? Дружу, — Джорджу все ещё слишком хорошо, чтобы злиться. — С Ландо и Алексом, например. — Тогда это какая-то очень, — Кими подбирает слова, — холодная дружба. Мы с Олли или с Джеком... — Хочешь совет? Бесплатно и от чистого сердца? Кими приподнимается, кладет на грудь Джорджу сложенные руки, на них — голову, и с любопытством ждёт. — Запомни как можно скорее, что в пелетоне у тебя друзей нет, Формула-2 — это совсем другое. Посмотри на Альпин. Посмотри на Ферстаппена и Норриса. И запомни, что твой главный противник всегда — знаешь, кто? — Кто? — Твой напарник, — Джордж не улыбается, смотрит прямо и холодно в красивые карие глаза. — Вне зависимости от команды. И у него такая же машина, как у тебя. — Но у тебя с Льюисом ведь не так! — У нас было по-разному. И это совсем другое. «И тебя не касается». Как и то, что Льюис и Росберг когда-то были лучшими друзьями. Но эта детская наивность снова начинает бесить, хочется встряхнуть ошалевшего от сбывшихся грез малолетку за шиворот. Вернуть из мира розовых единорогов в реальность. Только на Кими и футболки-то нет, чтобы было за что встряхнуть. — Намного легче обгонять, когда хочешь всех вокруг уничтожить, — усмехается Джордж, а Кими возмущённо мотает головой. — Да не может так быть у всех. Вольфф говорит... — Конечно, — Джордж смеётся. — Забей, Андреа. Выбрось все из головы. Слушай Тото, будешь молодец и чемпион. Слишком ядовито получилось, но малолетка все равно не поймет. Джордж прикрывает глаза, борется с желанием выставить Кими из постели, номера, в идеале — из пелетона и из своей жизни вообще. Кими целует в грудь, тянется выше, к губам. Джордж отвечает не сразу, ему не целовать — кусаться хочется. И просто хочется: Кими почти лежит на нем, давит на бедра как раз там, где надо. Джордж кладет ладонь на затылок, целует жёстко, давит: и без укусов губы завтра распухнут, но плевать. Кими поддаётся, прижимается стояком. — Можно? — Да, — Джордж крепко сжимает бедра, когда Кими садится верхом. Держать его так очень удобно, подталкивать, придерживать, а Кими в таком ракурсе хорош. Джордж толкается вверх резче, держит крепче, а Кими сжимается на нем. Джордж садится и требует: — Продолжай. Теперь член Кими трётся о его живот, Джордж обхватывает ладонью, и очень скоро Кими весь выгибается, а потом расслабляется в руках. Джордж жадно целует приоткрытый рот и кончает следом. Кими почти спит, когда Джордж его обтирает, еле слышно бормочет «спасибо». Джордж выключает лампу, ложится, уже привычно закидывает на Кими ногу. И ещё долго лежит с открытыми глазами, глядя в темноту.