Напарники

Иногда Джорджа бесит видеть в Кими прошлого себя. Иногда это заставляет улыбнуться — например, после гонки в Канаде, когда ошалевшего от «настоящего», не спринтового подиума Кими перекидывают из объятий в объятия; когда он висит на шее у Джорджа, у отца, у Боно, у Вольффа... Всего три года назад Джордж был такой же ошалевший и счастливый, и это было тоже третье место, в Австралии. Только ему было не восемнадцать, и у него перед этим был тяжёлый опыт в Вильямс. Кими — редкий везунчик, но в первый раз Джордж слишком счастлив, чтобы злиться, и только усмехается: отрицание, гнев, торг, подиум? Кими всё сделал правильно сегодня и свой праздник заслужил. Джордж извинился за вспышку с микрофоном ещё утром субботы — Кими только хлопнул глазами, подвис и заулыбался. Если в чём-то Кими и быстрее его, так это в скорости прощения. Но спустя бессчётные ссоры, спустя все эти тяжёлые месяцы злости и ревности Джордж готов — не в Монако, где утешал ревущего, а именно здесь — наконец-то готов простить за весь тот хаос, который Кими внёс в его жизнь вольно и невольно. Он придерживает Кими за локоть перед выходом на подиум и быстро предупреждает: — Глаза береги. Шампанское щиплется, не протрешь потом. — Ага, — на подиуме Кими старательно жмурится, не глядя брызгается и поливает сам себя. Джордж улыбается и замечает такую же теплую усмешку Макса: удивительно, что нашлось что-то, способное порадовать их обоих одновременно. Кими болтается рядом с Максом гораздо чаще, чем можно было ожидать. Джорджа это подбешивало раньше, сейчас — нет. Кими прячется за козырьком кепки, когда их поздравляет команда. Футболка на нем насквозь мокрая, кудряшки прилипли к шее и лбу, с концов волос капает шампанское. Он уже наглотался, с трудом фокусирует взгляд на брифинге, а Джордж удивляется собственному спокойствию — в глубине души, за победной эйфорией, смехом и лёгким опьянением ему спокойно. В Вегасе было не так: там победа пьянила сильнее, чем шампанское, а Льюис на подиуме рядом не помогал, от него ещё больше сносило крышу. Тогда до перехода Льюиса оставалось две гонки, каждая ночь вместе, казалось, могла стать последней, ещё и Кими лез на глаза... Тогда Джордж представить не мог, что услышит от Льюиса «горжусь тобой, детка»; что рядом с Льюисом будет так же хорошо — и спокойно. Особенно после всех метаний последних дней; они ведь с Льюисом даже не трахались в ночь на субботу, только поговорили и уснули вместе, и этого хватило. — Вальтери, не повезло тебе, — усмехается Джордж, когда брифинг плавно переходит в короткую вечеринку. Тото характерно поднимает брови: на всякий случай готовится перевести в пьяную шутку? — В Канаде Кими уже можно пить, — поясняет Джордж. — Он ведь обещал отдать тебе свою бутылку, если победит в США. — У него ещё пара лет на это, — Боттаса так просто не подденешь. — Я постараюсь! — Кими встревает громко, нетрезво, хватается за Джорджа. А Джордж все ещё почему-то не бесится, что Тото хлопает по спине и нахваливает Кими; что праздник приходится делить на двоих, хотя именно у него первая за полгода победа. Джордж может уйти, Льюис прислал сообщение, что скоро освободится. Может уйти — и именно поэтому остаётся. Давит ехидную ухмылку, вспоминая сложное лицо Тото после того, как приехал в паддок чуть не за руку с Льюисом, а потом держался рядом весь уикенд. Льюис опять был прав, хотя чему тут удивляться. Ещё весной в Лондоне он говорил: нужно ехать, как только можешь. Пока можешь. Пока едешь — тебе можно всё. Вечеринка небольшая — завтра ранний вылет — но шампанское как будто качают из цистерны, и оно всё-таки попадает Кими в глаза. Он трет, Джордж перехватывает руки. — Хуже будет, иди умойся. Кими мотает по диагонали, и Джордж придерживает его, пока ведёт умываться. Кими наконец промывает глаза, моргает — белки покраснели; пытается вытереться собственной задранной футболкой, но она тоже мокрая. — Мда. Тебя надо целиком в раковину засовывать, — комментирует Джордж. — Или сразу в душ. — Хочу в душ с тобой, — Кими обхватывает его за шею и задирает голову. — Тихо, — Джордж быстро оглядывается, не услышал ли кто, но в кабинках вроде бы никого. — Я хотел бы, — Кими так сосредоточенно морщит лоб, подбирая слова, что Джордж невольно фыркает. — Хоть сейчас. — Ну и зря. Это же твой праздник. — И твой. В первую очередь, — Кими таращится снизу вверх расфокусированно и прямо, почти не моргая. Джордж может сдать его хоть бы Боттасу на поруки и уйти один, Льюис уже ждёт, наверное. — Хорошо. Идём. *** Непонятно, в каком повороте его жизнь свернула сюда, где он помогает Кими раздеться в своем номере. И проблема здесь не в «раздеться», а в том, что это даже не ради секса. Кими старательно и бесполезно сражается с молниями и пуговицами, Джордж наконец сам стягивает с него одежду и обувь, засовывает в душ и забирается тоже — иначе не утопится, так убьется спьяну. Кими действительно поскальзывается в первые же две минуты, Джордж ловит: — Стой ровно, держись за меня и не делай больше ничего. И помолчи, а то ещё и пены нахлебаешься. Понял? Пока Кими молчит, это почти медитативное занятие — неторопливо смывать с кудряшек пену, растирать ее по телу, водить ладонями по спине и плечам, потом по груди и животу. Кими расслабленно поддаётся, держится за Джорджа и бормочет: — Почему ты такой трезвый, а я такой пьяный... — Почти трезвый, — был бы Кими в себе, мытьём они бы не ограничились. Но Кими на ногах-то еле стоит и очевидно ни на что не способен, так что Джордж старательно думает о контракте, чтобы не заводиться впустую от слишком близких объятий. Помогает плохо. — Джордж, ты говорил раньше, я ещё не пилот. А теперь настоящий пилот? — Кими стирает воду с лица и таращится, в глазах ноль адекватности. — Нет, блядь, плюшевый? Как эта, лабуба? Кими моргает и делает такую неописуемо трагичную физиономию, что Джорджу стыдно. Почти. — Настоящий. Правда. Вылезай? — Я очень рад, что ты сегодня победил, — на твёрдом полу Кими стоит ровнее, глаза проясняются, тон неожиданно серьёзен. — Рад за тебя. И я не хотел бы праздновать один, пока ты злишься. Не сердись, если я говорю не так? Я не хочу тебя задевать. Джордж от такого заявления подвисает, а Кими тянется на цыпочках, целует в щёку, в шею, весь тёплый и мокрый. Джордж обнимает его, сражаясь с желанием поцеловать в ответ, и заворачивает в самое больше полотенце. *** Льюис полулежит на кровати — конечно, ключ от номера Джорджа у него есть всегда. — Льюис! — Кими бросается к нему, теряя по дороге полотенце, пятнает водой футболку Льюиса и постель. — Эй, мне тут ещё спать! — Джордж хлопает Кими полотенцем по спине и заду. — Нам, — смеётся Льюис. — Сделаем проще, — и снимает футболку с себя, а с кровати покрывало. — Льюис, così sono felice, così avevo paura che Maclaren... Ой, я опять говорю по-итальянски, но ты же понял, да?! — Это было отлично. Я уже пересмотрел, — Льюис накидывает на Кими пушистое полотенце вместо покрывала. Джордж передвигает ноги Кими в другую сторону и падает на постель рядом. Ладонь остаётся на бедре — просто так, а Кими прижимает её сверху своей и тянется к Льюису. — Поцелуй меня, хотя нет, сначала Джорджа, раз у него первое место! — А потом я должен поцеловать Макса, раз у него второе? — Льюис шутит, а Джордж немедленно садится, но ещё не успевает открыть рот, как Кими возмущённо дёргается: — Нет! Я хочу, чтобы ты целовался только с нами! — Охуеть, — наконец выдает Джордж, потому что этот итальянский засранец определенно кокетничает даже таком состоянии! Не говоря уж о заявлениях, которые Джордж, и то едва-едва начал себе позволять всерьёз! — Хорошо, — Льюис улыбается, а Джордж охуевает ещё раз. — А что, так можно было? А я что столько раз... — А ты постоянно допытывался, что у меня с Шарлем или с Франко, только и всего, — Льюис смеётся, и раньше Джордж попался и вспылил бы, но сейчас вместо этого сам наклоняется и целует Льюиса, отодвигая Кими. И это хорошо, и ему снова спокойно, слишком даже спокойно для дня победы, но так хорошо, как давно не было. Джордж вздрагивает, когда Кими засовывает ладонь под футболку и начинает гладить спину, но тут Льюис перехватывает инициативу. Какое там шампанское... — А что с Шарлем и Франко? — удивлённо хлопает глазами Кими, когда они отрываются друг от друга. — Ничего, — спокойно сообщает Льюис. — Просто у Джорджа хорошее воображение. — Ну-ну, — Джордж фыркает и не мешает Кими снова подобраться к Льюису, а потом вообще растянуться на коленях у них обоих. Кими пытается держать глаза открытыми и блаженно вздыхает: — Это мой самый счастливый день. — Может быть, — так задумчиво и серьезно отвечает Льюис, что Джордж поворачивает к нему голову. Льюис придерживает на смуглом плече Кими полотенце и смотрит на него не то ласково, не то грустно — непонятно, но у Джорджа ощущение, что думает Льюис сейчас совсем не о Кими. И не о подиуме Мерседес, и не о Джордже: о чём-то совсем своём. Раньше задело бы, но сейчас Джордж только подтягивает полотенце со своего края, чтоб не съезжало с ног Кими на пол. Кими жмурится, когда Льюис гладит его по щеке, и сонно обмякает. — Подожди, — шёпотом говорит Джордж, оценивая обстановку. Подхватывает Кими под колени, подсовывает руку под шею, осторожно встаёт вместе с ним и так же осторожно перекладывает на диван. Накрывает развёрнутым пледом, а Кими раскидывается во сне и что-то бормочет со счастливой улыбкой. Джорджу было жаль спать после первого подиума, но если б его укладывал Льюис... Льюис наблюдает, а Джордж ложится на кровать и сам теперь укладывает голову ему на колени. — Вот так. — Так, — пальцы приятно зарываются в волосы. — Я думал, вы вернётесь позже: первая победа в этом году, ещё и двойная. — Улетать рано, Тото решил, — Джордж смотрит снизу вверх, разглядывает губы Льюиса, задерживаясь на изгибе верхней. — Даже не возмущаешься? — Льюис усмехается ласково. — Нет, — Джордж и правда не находит сейчас в себе ни злости, ни ревности, непривычное ровное блаженство. — Я им всё уже доказал. Да и... тебе доказал тоже. Да? — Да, — Льюис улыбается, откидывается назад и тянет Джорджа на себя. — Иди ко мне. Джордж тянется к нему, забирается в объятия и не хуже Кими млеет под неторопливыми поцелуями в глаза, в скулу, в губы. Поглаживания по спине и пониже гораздо откровеннее, но тоже неторопливые. — Ты спрашивал, чего я хочу, если возьму победу, — шепчет Джордж. — Я придумал. — И чего хочешь? — Льюис отстраняется, не снимая руки с задницы. — Кольцо. Я и правда не смогу, заметят, но ты-то носишь. Хочу тебе подарить, и чтобы ты надевал, — Джордж начинает сбиваться от волнения и пытливо всматривается в лицо Льюиса. — Выбирай и заказывай, — Льюис кивает как ни в чём не бывало. Спокойный, серьезный взгляд, улыбка в самой глубине глаз... — Ты серьезно?! — Конечно. А что? — Я думал... — Джордж упрямо встряхивает головой и поднимается на локте. — Ты так просто берешь и соглашаешься?! — Ты спросил, я ответил, — Льюиса однозначно веселит его реакция. — Могу согласиться непросто, если тебе так хочется. На колено встанешь? — Льюис! — Джордж не может не смеяться, пока прижимает Льюиса к постели; хотел бы разозлиться на шутки, но не может, слишком всё счастливо складывается. — Я сейчас закажу какое угодно, лишь бы доставили за час! — Какое хочешь, — Льюис обхватывает его голову и наклоняет к себе. Целует, ласкает языком рот, и Джордж прикрывает глаза от безмерного счастья. Что там Кими говорил про лучший день?.. Он уверенно стягивает с Льюиса футболку и штаны, но вместо того, чтобы перейти к чему-то серьезному, просто прижимается к нему. Льюис даёт прильнуть, а потом, в свою очередь, приподнимается. Джордж смотрит из-под ресниц, как взгляд Льюиса скользит по его телу, и наклоняет голову набок, сгибает ногу в колене. — Красивый, — голос Льюиса становится чуть ниже, но это ещё не та хрипотца, за которой прелюдия окончена. — Мой. Мне нравится, как ты изменился. — Ты тоже, — Джордж нарочито медленно облизывает губы и улыбается. — Или это возраст? Льюис смеётся и нажимает ладонью на грудь, опрокидывая на постель. Джордж задерживает дыхание от сладкого предвкушения, но вместо того, чтобы растечься под требовательной лаской, тянет Льюиса к себе и перекатывается вместе с ним. — Хочешь, выключи свет, — предлагает Льюис. — Нет, хочу тебя видеть, — Джордж полулежит рядом, опираясь на локоть, и водит по его груди. Не по татуировкам даже, просто так, наслаждаясь видом и ощущением кожи под ладонью. — Не нагляделся ещё? — Никогда, — особенно если Льюис такой расслабленный и спокойный, так отзывается на касания. Джордж подмечает каждое движение навстречу, задержку вдоха. Адреналин от борьбы и подиума постепенно переплавляется в жар губ, пальцев, всех частей тела, которыми соприкасается с Льюисом. — Надо было раньше начинать, — Джордж облизывает губы по привычке, но Льюис задерживает взгляд. — Когда ты был рядом. Сколько можно было бы успеть в моторхоуме и вообще... — Ты ещё в прошлом году шарахался, как олень в свете фар, стоило тебя обнять в паддоке, — улыбается Льюис. — А как же Бразилия, — Джордж ведёт ладонью по бедру. — Тебе ведь понравилось? — Понравилось, — Льюис усмехается в ответ и сдвигает его руку ниже, ближе к своему паху. — Хочу с тобой сразу после гонки, — Джордж накрывает ладонью член, подчиняясь подталкиванию. — Может, сразу на подиуме? — Льюис поднимает бедра навстречу, Джордж залипал бы на это движение вечно. — Всегда мало, да? — Тебя — всегда. Хотя кое-чего очень даже много, — Джордж обхватывает вставший член кольцом пальцев. — Нет, в самый раз. Льюиса на подиуме, общий подиум он хочет как мало что другое, но молчит, чтобы не растравлять. Льюис щурится: — После гонки — без проблем. У меня. — Прямо в Феррари? — Джордж задумывается с сомнением, но предвкушение будит азарт. — Это мои проблемы, детка, если ты не побоишься, — в тот день, когда Джордж устоит против провокации Льюиса, в Африке выпадет снег. — А вот на подиуме... Долго же тебе придется ждать такого подиума, — Льюис сам всё понимает. — Я... — Забей. Не сегодня. Иди ко мне. Джордж вытягивается рядом, льнёт, оплетает объятиями. Льюис прижимает к постели и целует, не даёт и попытки перехватить лидерство. Джордж обхватывает снизу, ладони приходятся на крепкие ягодицы, и возбуждение вдруг подхлестывает вспомнившееся: «от тебя зависит»... Льюис ровно в этот момент трётся бёдрами, и у Джорджа вырывается стон — тихий, но Льюис кладет пальцы на губы. — Разбудишь. — Он крепко спит, можно хоть над ухом разговаривать. — Я смотрю, ты хорошо изучил, — Льюис улыбается. Джордж покраснел бы, если б не горел и так; секунда смущения, возмущения — и улыбается в ответ, смотрит из-под полуопущенных ресниц. — И что, если так? — Ничего, — Льюис кивает и снова гладит его губы. — Подожди, — Джордж выдыхает и выворачивается из-под Льюиса. — Хочу... Хочу тебя, — на секунду снова сбивается, но решительно договаривает, — тебя сам. Взять. — Так что тебе мешает? — Льюис щекочет шею бородой, целует за ухом. Джордж коротко жмурится и подталкивает, укладывая Льюиса на спину. — Тогда... — Не робей, — Льюис усмехается. — Это ты мне или себе? — Джордж сгоняет короткую улыбку и серьезно просит. — Не хочу торопиться. — Да, детка. Джордж прятал жадные взгляды на Льюиса — или думал, что прятал, — когда ещё только мечтал оказаться с ним в одной постели. Изученные маршруты чернильных линий по всему телу, узоры вен — Джордж прокладывает путь поцелуями, отмечает следами. — Да, — шепчет Льюис, Джордж и сам видит, что все идет как надо. И ещё раз «да», когда касается между ягодиц. После лихорадочного волнения теперь хочется сделать так, чтоб Льюис отдал себя со всем желанием, с такой же жаждой, как Джордж отдаётся ему. Если Льюису нравится и так, значит, кто-то... Но кто и когда бы ни был, — это было давно. Мышцы поддаются нажиму неохотно, Джордж гладит ложбинку смазанными пальцами. — Я люблю тебя, — шепчет так же осторожно, как прикасается, — Лулу. — Я знаю, — у Льюиса горячий шепот, горячее тело, отверстие под пальцами тоже горячее и тугое. Льюис сам двигает бёдрами, Джордж растягивает и не может остановиться, чтобы не целовать и не ловить дыхание. Льюис резче двигается навстречу пальцам, грудь и шея под губами влажные от пота: знакомый солоноватый вкус, как после тренировки в спортзале или на трассе. — Всегда нравились твои руки, детка, — смешок Льюиса сорванный, на выдохе. — И длина пальцев. В самый раз. В самый раз, чтобы нажимать внутри, пока Льюис не застонет; в самый раз, чтобы обхватить и ласкать большой, пульсирующий член. Джордж сжимает всей ладонью ещё раз и тянется к ящику с презервативами. — Забей, — шепчет Льюис. — ?! — Если веришь, конечно, что я не спал с Франко. Или ещё с кем-нибудь, — усмешка широкая, зубы блестят, у Джорджа в который раз перехватывает дыхание. Он наклоняется, и Льюис обхватывает крепкими ногами, закидывает руки за шею, как будто Джордж может попытаться сбежать. Джордж кусает губы, пока входит, и сам низко стонет, когда весь оказывается обхвачен — захвачен в плен, давно и полностью. Без границ, без защиты, и последний контроль рушится. Ладони Льюиса вминают тело теснее к телу, Льюис даёт, бесстыдно, красноречиво прогибается — и все равно берёт, жадно дышит, ловит поцелуй, толкается в ладонь. Бёдра мелко дрожат, Джордж хочет было выйти, Льюис понимает, держит, коротко шепчет почти невнятное «можно, можно, останься, хочу ещё». Джордж двигает ладонью и кончает, когда Льюис кусает в шею. Льюис вжимает его в себя, сжимается и тоже вздрагивает в оргазме. След на шее горит — будет синяк, но наплевать. Кожа липнет к коже, но Джордж прижимается, и Льюис не размыкает объятия. — Всё хорошо? — Джордж поднимает голову, Льюис улыбается и проводит по его встрепанным волосам. — Всегда знал, что стоит подождать, пока ты решишься. Я уж думал, если не сегодня... — Всё-то ты опять знаешь, — Джордж фыркает. — А если бы нет?! — Пришлось бы говорить ещё прямее, — Льюис устало и довольно щурится. — Не люблю трахать сам себя в одиночестве, и потом, ты бы сейчас заметил, успел что-нибудь надумать и вместо того, чтобы спросить... — Лулу! — Джордж смеётся и поскорее целует Льюиса. Тишина чуткая, полная беззвучных признаний, которые и произносить не надо, но если очень хочется — сейчас можно спросить всё, что угодно. — Ты о чем-нибудь жалеешь в жизни? — Джордж касается губами скулы Льюиса и закрывает глаза от полноты блаженства. — Ты про Феррари? — с тихим смешком отвечает Льюис. — Хотя бы, — Джордж улыбается в темноте. — Нет, — Льюис поворачивает голову к нему. — Ни минуты, и тебе не советую. Джордж молчит, обдумывая. Думается плохо, нега растеклась по всему телу. — Потому что легче, когда мы не напарники? — «и не соперники» хватает ума оставить при себе. — Не только, — низкий, ласковый тон Льюиса усыпляет. — Не жалей отдавать... всё, кроме победы на трассе. — Странный совет, — Джордж борется с дремотой. — Потом поймёшь, — Льюис обнимает и укладывает руку поперек груди. — Ты про Кими, что ли? — Джордж не хочет «потом», но сонный мозг отказывается думать напрочь. — Спи, — Льюис целует в глаза.