Напарники

— Я хочу перед тобой извиниться. — За что?! — Кими подпрыгивает на кресле. Олли просил обязательно зайти, когда приедет в Венгрию, но Кими не предполагал, что дело в чем-то серьёзном. — За все шутки про тебя и Джорджа, и насчёт того, что ты в него влюбился, и вообще... Извини, — необыкновенно мрачный Олли опускает глаза. — Да я и не злился, — растерянно кивает Кими. — Мы же шутили, и Джордж... И я... — И ты на него запал, — Олли чуточку веселеет. — А он на тебя теперь. Всего-то надо было, чтобы один раз приревновал! — Олли подмигивает. — Только дальше сам, а то Джордж потом меня вынесет на первом же круге! — Не заговаривай мне зубы, — перебивает Кими, хотя ему очень хочется развить тему «и он на тебя». — Ты к чему это всё с извинениями? Что случилось?! Олли мгновенно грустнеет снова, опускает плечи и становится похож на обиженного щенка. Это так странно, потому что Олли всегда был старше и опытнее, это Кими приходил к нему за советами или с горящими ушами слушал тайны! Таким потерянным Олли даже после худших уикендов не был! — Что случилось? — повторяет Кими участливо и негромко. — Команда? Дома? Артур знает? — Нет! — теперь Олли подпрыгивает и — не может быть! — краснеет. — Олли, — Кими трогает его за локоть и хмурится, соображая. Извинения и этот румянец... — Я, наверное, что-то не то подумал и вообще глупость. Но это связано с командой, да? То есть с Эстебаном? — Я ему нравлюсь, — просто и коротко говорит Олли, быстро улыбается и снова гаснет. — Не просто так. Ну ты понял. — Понял, — Кими машинально кивает и почти не удивляется. Хотя времени на чужие дела у него очень мало, он видел Олли с напарником, слышал ревнивые шутки Артура, да и Габи в чате новичков время от времени поддразнивал. — Эстебан что-то сказал? — Я сам виноват, — Олли опять краснеет и улыбается. — Мне казалось, это шутки. Мы сразу начали хорошо общаться, я привык его дразнить. Просто болтать, рассказывать про Прему, показывать фотки. Даже случайно ну те, ты помнишь, с чулками, нечаянно пролистал вперёд, — Олли краснеет ещё гуще. Кими кивает: он помнит. В Преме было проще дурачиться и спорить на разное — и было веселее. — А тут мы... Мы почти поцеловались, то есть... Наверное, это не считается, хотя... Эсти сразу извинился, но так посмотрел! Кими, я такой идиот, что мне теперь делать?! Хотя что ты мне посоветуешь, я два раза идиот, но мне надо было это всё рассказать! — Эстебан ведь знает, что ты с Артуром? — осторожно напоминает Кими. — И ты говорил, что он хороший человек, он поймет, наверное? — Но он мне тоже нравится! — Олли с отчаянием дёргает себя за волосы. — Вот, — тяжело вздыхает Олли после паузы. — Я люблю Артура и, кажется, люблю Эсти, но этого не может быть одновременно! Не могу же я встречаться с двумя сразу, они сами ни за что не согласятся! — А если согласятся? Олли поднимает круглые глаза, а Кими краснеет по самые уши и хочет немедленно провалиться. — Господи, с кем я дружу, — снова вздыхает Олли. Нет, к счастью, он ни о чем не догадывается. — Это Джордж на тебя плохо влияет, что ли? Олли уходит в свои тяжёлые думы, а Кими ловит себя на том, что грызет ноготь. Если бы ему пришлось выбирать между Льюисом и Джорджем?! В прошлом году он точно знал, кого любит и с кем хочет быть, и это был не Джордж. Внезапная влюбленность, сложившаяся из восхищения, зависти, желания, ревности и обид — это было ещё не то. Для себя Кими отсчитывает «настоящее» с начала сезона, с той ночи накануне первого уикенда. Всего полгода — и Джордж оказался так же глубоко в сердце, как Льюис, и если б надо было выбирать... — Нам надо организовать анонимный клуб, — он трогает руку Олли. — Здравствуйте, я новичок в Формуле 1, и я влюблен в своего напарника. — Кими! — Олли неуверенно фыркает, и вот они уже хихикают вместе над глупой шуткой, так же глупо и неудержимо, пока Олли не вытирает влажные глаза и не улыбается благодарно. — Это худшее, что ты мог сказать. Или лучшее. Джордж точно на тебя плохо влияет, так ему и передай. Только представь, что нам придется в два раза больше слушать от Габи, какой Халк замечательный! — И я предлагаю всё-таки не включать в _этот_ клуб новичков Алонсо, — дополняет Кими, и они снова хихикают. — А президентом назначим Франко, как лицо незаинтересованное, потому что он точно не влюблен в Пьера! И он уже президент фан-клуба Льюиса, опыт есть! Каждый раз, когда Кими слышит имя Льюиса со стороны, сердце екает. Насчёт «президента фан-клуба» ему не очень нравится, но нельзя же запретить людям восхищаться Льюисом! — Эсти очень хороший, что бы о нём ни говорили, — Олли переключается без перехода, и теперь его лицо светится мягкой улыбкой. — Он сразу ко мне относился не как к новичку, а... Как к другу? Всегда поддерживал. Если бы не Артур, я бы давно в него влюбился. Кими кивает: слышал от Олли, видел и завидовал втайне. Разве не может хоть у кого-нибудь все быть просто, понятно и хорошо, как было до сих пор у Олли с Артуром, у Олли в Хаас? — И я всё испортил, — Олли проводит рукой по лицу. — Я не знаю, что теперь делать и как сказать Артуру. Что вообще ему сказать! И как быть с Эсти, мы же все равно постоянно будем рядом! Хорошо тебе, вы наконец начали встречаться... — Встречаться?.. — Ну а как это ещё назвать? — Олли подмигивает. — А... Что, так заметно? — Кими краснеет. — Если знать, куда смотреть, — Олли что-то прикидывает и кивает. — Не парься, если не знаешь, то просто кажется, что вы стали лучше общаться. — Я люблю его, — тихо говорит Кими. — Конечно, — улыбается Олли. — Раньше было ещё не то, а теперь — люблю. — Как я хотел бы общий подиум, как у вас в Канаде, — Олли думает о своем. — И потом праздник! Лицо начинает гореть ещё больше, Олли любопытно косится. — Ничего не было! — Кими мотает головой. — Честно говоря, я после шампанского в номере сразу уснул, — теперь он вздыхает с сожалением. — Да ты всегда от шампанского засыпаешь, — смеётся Олли. — Два глотка, и на подушку. Они снова молчат, но эта тишина не мрачная, а сосредоточенная. Наконец Олли решительно встряхивает головой. — Мне надо поговорить с Эсти, а там... Как получится. *** — Если увижу его на отдыхе, пойду в другую сторону, — Джордж смеётся на сцене под флагом в цветах Венгрии, где они стоят вместе с Хаас. Фанаты орут, ведущая смеётся, Олли улыбается, Кими тоже выдавливает улыбку. Это шутка, конечно же; это ведь шутка? Кими привык к медиа-дням за половину сезона. Подниматься на сцену всё ещё неловко и радостно, но уже не так ново, и сейчас этот отработанный навык выручает — Кими машет, кивает, расписывается, задвигает на задний план колкую мысль, что это было. Однако мысль и колкая, и цепкая, как чертополох, — она возвращается, когда Кими остаётся наедине с самим собой в номере. Он рано ложится, чтобы отдохнуть перед завтрашними практиками, но сна ни в одном глазу, а мысль-колючка превратилась в занозу, засевшую в груди. Джордж стал теплее и ближе, с Джорджем стало так хорошо, что Кими почти перестал придерживать язык и осторожничать, чтобы не разозлить. Они ещё не говорили о планах на летний перерыв, но Кими втайне надеялся, что снова найдут время побыть вместе, как на яхте, может, даже втроём... Видимо, его для Джорджа стало слишком много — его болтовни, прикосновений. Просто слишком много рядом, просто Джорджу надоело, и это очень больно — больнее, чем открытая злость и пренебрежение в начале сезона. Очень больно снова чувствовать себя помехой, неинтересным, ещё и неудачником на трассе; особенно после того, как понял, насколько влюбился. Что он там думал насчёт выбирать? Как будто Джорджу это нужно... Кими шмыгает, сердито вдыхает и выдыхает, чтобы не зареветь. Спросить у Льюиса, надо ли держаться от Джорджа подальше? Нет, получится, будто нажаловался. Лучше напрямую — хуже не будет. Даже если Джордж подтвердит, что надоело, Кими это как-нибудь проглотит, пережил ведь два схода подряд. Поздновато, но Джордж ещё в сети. Кими в две секунды одевается и идёт к номеру. — Не спится? Заходи, — Джордж кивает спокойно, будто ничего такого днём и не было. — Я ненадолго, только спросить, — Кими собирается с духом, чтобы совсем не расклеиться. Джордж такой спокойный и мягкий, и от этого только больнее. — Насчёт сегодня. — А что сегодня? — Джордж сводит брови, пытаясь понять. — На сцене. Насчёт того, что на отдыхе ушел бы в другую сторону, — Кими старается говорить короткими фразами, чтобы удержаться от соплей. — Ты правда так думаешь? Джордж наклоняет голову и смотрит пристально, Кими опускает глаза. — Я... Я слишком много говорю и надоедаю, да? Джордж обнимает его — сгребает в объятия рывком, вжимает в себя так, что голос сверху звучит глухо, отдается в груди. — Это была шутка. Только шутка. Прости. «Прости» — такое редкое от Джорджа, — размазывает ещё хуже, чем обида. Очень стыдно реветь, Джордж теперь точно подумает, что он слишком мелкий, ладно бы после схода, как неделю назад, — но слезы никак не получается загнать обратно. — Ну что ты, — Джордж ведёт его в комнату, не выпуская из объятий, садится в кресло и усаживает к себе на колени. Кими прячет лицо и шмыгает, ему тепло, стыдно и наконец не больно. — Ты же говорил, что я много болтаю и вообще, — Кими наконец переводит дыхание. — Иногда много, — Джордж заставляет поднять голову. Кими жмурится ещё сильнее, когда осторожные пальцы стирают слёзы. — Как про старую подвеску, — голос мягкий, ласковый и растерянный, и сейчас Кими понимает, что это шутка. — Ты же видел, мы с Льюисом шутим по-разному. Или с Алексом и Ландо! Кими кивает: видел, слышал, прижимал уши, ожидая, что Джордж вспылит. Но что можно Алексу и тем более Льюису, то ему вряд ли простят. — Ну не реви. Каждый раз в слёзы, что ли, мало ли кто что скажет?! — Не «кто», а ты! — он вытирает глаза, а Джордж гладит по спине, пока Кими не перестает шмыгать. — А ты что-то делал, когда я пришел? — успокоенный Кими прижимается и получает поцелуй в висок. — Да нет, лежал, думал, — Джордж вздыхает. — Про подвеску, про настройки. Давай спать, завтра в машину. Ты же останешься? — Да! А хочешь, я тебе спину разомну? — делать массаж Кими любит, потому что это очень удобный способ трогать Джорджа столько, сколько хочется и как хочется. — Давай я тебе. Кими только кивает от удивления — Джордж гладит по спине, иногда легко растирает в постели, но просто так не разминал ещё никогда. Он закрывает глаза и весь растекается. Сильные, тёплые, аккуратные руки, — день с занозой в сердце уходит и забывается, пока Джордж разогревает и разминает мышцы. — Не больно? — Нет, очень хорошо, — так хорошо, что Кими хочется выпрыгнуть из самого себя от удовольствия, когда Джордж целует у основания шеи и между лопатками. Кими быстро переворачивается, обнимает и тянет Джорджа вниз. — Практики завтра, — шепчет Джордж между горячими поцелуями. — Но не квалификация, — Кими запрокидывает голову и тихо стонет, когда Джордж проводит языком по шее. — Так и знал, что с тобой не поспишь, — Джордж привычно ворчит, а Кими беспокойно заглядывает в лицо: — Но я же тебе не мешаю? Правда? Джордж делает сложное лицо и демонстративно прикладывает ладонь ко лбу: — Не мешаешь. Теперь и это каждый раз спрашивать будешь? Кими неловко фыркает и улыбается во весь рот. — У меня день рождения скоро, — он вспоминает кое-что важное, что давно хотел спросить. — В конце августа. — Я помню, — хмыкает Джордж. — Твой контракт выкатили почти сразу после. — Перед самым Зандвортом. Но я хочу с тобой... И с Льюисом. Ты приедешь пораньше на день?! Пожалуйста! У Джорджа подрагивают уголки губ от зажатой улыбки, а глаза тёплые и почему-то немного печальные. — Ладно. — Спасибо, — Кими весь прижимается, обнимает руками и ногами. — Джордж? — Что? — А мы с тобой — мы ведь встречаемся? Джордж отстраняется, и лицо у него сейчас в точности как на мемах. — Это ты к чему?! — Ты никогда не говорил, — ещё пять минут назад Кими и не думал ничего такого спрашивать, а ещё раньше не решился бы спросить, хорошо запомнив жёсткое «твоя игрушка». Но после яхты, после Канады, после слов Олли показалось, что можно; или всё-таки поторопился? Джордж падает лицом в подушку и глухо смеётся. Кими подвисает, не зная, обижаться ли. — А ты как сам думаешь? — Я у тебя спросил, — Кими уже жалеет о заданном вопросе. Для него ничего не изменится, если будет приходить к Джорджу «просто так», но было лучше, пока надеялся. — Да. Если ты хочешь, — Джордж серьёзен. Кими насчёт собственного лица не уверен, поэтому поскорее зарывается в Джорджа. Слишком много больного, слишком много хорошего, хочется смеяться, плакать, целоваться — всё сразу. Джордж держит в крепких объятиях, зарывается пальцами в волосы до корней. Кими закусывает губу, чтобы не сказать «я тебя люблю», но молчать совсем невыносимо, поэтому шепчет: — Завтра, может, будет лучше со старой подвеской. Как раньше. — Наверное, — Джордж сдвигается, позволяя устроить голову на плече. — У тебя же был подиум в Венгрии в том году, трассу знаешь, должно быть лучше. — Вот бы как в Канаде, — Кими вздыхает. — Или хотя бы в очки. — Давай спать, — Джордж негромко усмехается. — Может, и получится.