Напарники

«Олли, помнишь ту вечеринку?» «Какую из?» «Ну ту, с чулками». «Помню. И что?» «А где ты покупал чулки? Или нет, просто скажи, какие они бывают и где их брать? И лучше не онлайн-заказ!» — Кими спохватывается, что Джордж предупреждал никак рядом с домом Льюиса не отсвечивать. «Как у тебя всё сложно. Ты же в Лондоне? Давай завтра встретимся здесь», — Олли скидывает геолокацию торгового центра. «Та» вечеринка была два года назад, все старались загадать друг другу фанты похитрее. Олли досталось переодеться в Сейлор Мун, Кими хохотал до слёз, глядя, как он призывает лунную призму. Тогда ничего «такого» в голову не приходило, просто у Олли оказались очень длинные ноги, а непонятное волнение подмывало хохотать ещё больше. Но вот если теперь представить это на ногах Джорджа... Кими ежится — он сбежал из дома на крыльцо, чтобы написать Олли, не краснея на виду у Джорджа и Льюиса. Почти темно, прохладно, из окон на газоны падают квадраты света. Может, Джордж и не согласится, Кими ещё не придумал, как попросить. Но вдруг... «Олли, а как у тебя с Эстебаном сейчас?» «Потом расскажу». За спиной плавно открывается дверь. Льюис выходит вместе с Роско. — Замёрз? — он трогает на ходу голое плечо Кими, покрытое мурашками. Кими ловит его руку и прижимает к лицу. — Ты гулять? Можно мне с тобой? Джордж... — Пошел в душ перед сном. Только ветровку надень, возьми в коридоре мою, — Льюис кивает назад. Сам он в майке, но ничуть не мёрзнет. Кими накидывает черную ветровку, которая пахнет Льюисом; совсем чуть-чуть великовато, как оверсайз. Льюис идёт неторопливо. Кими сначала соприкасается с ним плечами, потом украдкой трогает локоть, потом ладонь. Льюис усмехается и переплетает пальцы. — У тебя такой дом и сад... — Какой? — с искренним интересом переспрашивает Льюис. — Настоящий. Нет, это не то, — Кими вздыхает. У него достаточно словарного запаса, чтобы описать Боно, как ведёт себя машина, или посплетничать с Олли и Габи о старших пилотах. Но когда надо выразить то, что просится из самой глубины души и так легко складывается на итальянском, хоть ныряй каждый раз в автопереводчик! — Такой твой и английский. Нет, я не про то, что старый. Такой, какой должен быть твой дом, и не на картинке, а настоящий! Ты же понимаешь? — Да, — Льюис кивает и обнимает за плечи. Кими поворачивается к нему лицом, проводит ладонью над головами, сравнивая рост, и смеётся: — Я тебя догнал. — Да, — Льюис улыбается. Кими целует сам, потом запрокидывает голову, подставляя шею, и чувствует себя как во сне или в кино: он целуется с Льюисом на садовой дорожке в Лондоне, и это совсем другое по сравнению с отелями и паддоком! — Скоро уже целый год с Монцы, не могу поверить, так быстро, — бормочет он, прижимаясь. — Льюис... — Да? — Я... Я люблю Джорджа тоже, — Кими немедленно пугается своей откровенности и пытается в темноте разглядеть лицо Льюиса. — Я бы удивился, если б это было не так, — если Кими не мерещится, Льюису весело?! — Но я всю жизнь, всегда хотел быть с тобой! Разве так бывает, чтобы можно было по-настоящему любить не только одного человека?! — Я редко укладываюсь в рамки, — Льюис говорит негромко и серьезно; кладет ладонь на спину, от неё расходится тепло. — Ты хочешь что-то изменить? — Хочу. — Что? — Хочу чаще заезжать на подиум! — Кими фыркает. Льюис прав, потому что Кими ничего не хочет менять, только быть там, где ему хорошо. Льюис смеётся и треплет волосы. Роско, соскучившись ждать, тянет поводок. — Идём. Или возвращайся в дом, если хочешь, я скоро, — предлагает Льюис. — Я с тобой. Кими счастлив, пока они идут по дорожке; счастлив, когда возвращаются, а Джордж читает в кровати и откладывает книгу, когда видит их. *** Счастлив, ещё не думая об этом, когда просыпается от низкого, нежного шёпота Льюиса: — Детка, мне пора. — Нет, — Джордж тянет это короткое слово так, что Кими поворачивает голову и приоткрывает опухшие от недосыпа глаза. Сонный Джордж обнимает наклонившегося Льюиса за шею обеими руками. — Не хочу. — Всего на два часа. Я так опоздаю. — Ну и что. Не пущу. Льюис улыбается и наклоняется ещё ниже — поцеловать — а Кими удивлённо моргает: аккуратный и пунктуальный Джордж сейчас такой разнеженный и капризный... И сказочно красивый. Кими немедленно хочет запустить пальцы в растрёпанные волосы, целовать голубоватые круги под глазами и распухшие губы, но Джордж тянется к Льюису. — Я скоро, детка, — Льюис гладит Джорджа по щеке, задерживает пальцы на губах. — Я бы остался... Льюис обрывает фразу и задерживает дыхание. Потом поворачивается к Кими, улыбается ему и коротко целует. — Я на пробежку с Роско, потом завтрак, потом уезжаю. Кто встанет вовремя, может позавтракать со мной. Он аккуратно снимает руки Джорджа с себя и встаёт. Джордж капризно надувает губы и заворачивается в одеяло. После ухода Льюиса тишина мягкая, как одеяло. Кими ещё тянет в сон, но он закапывается поближе к Джорджу, телом к телу, и обнимает. — Замёрз, что ли, — бормочет Джордж. — Жарко же. — Нет, просто. Джордж обнимает, весь расслабленный, мягкий. Кими невидимо для него жмурится, вспоминая ночь: оказывается, Джордж всё-таки может быть громким — с Льюисом, под Льюисом; втроём было очень хорошо, долго, жарко. Кими плавился под руками Льюиса, почти как в первый раз; еле дышал от возбуждения, когда Джордж двигался в нём: так, как надо, в ровном и уверенном темпе, не позволял кончить слишком быстро, чтобы потом было ещё лучше. Сейчас Джордж совсем другой, такого Кими видит очень редко. Может, утром на яхте видел в последний раз, и от этого воспоминания захлёстывает такая же смятенная нежность. Спать ещё хочется, но гладить спину Джорджа хочется больше. Кими проводит по пояснице самыми кончиками пальцев, тянется выше и едва касается губами губ Джорджа — розовых, зацелованных. Так и тянет ещё, но Кими вместо этого снова целует в грудь. — Я сплю, — бормочет Джордж. — Спи, — шёпотом соглашается Кими и осторожно переворачивает его на спину. У Джорджа удивительный для британца ровный золотистый загар, даже на вид тёплый. Волоски на груди выгорели и почти незаметны. Кими медленно целует, водит губами по плечам и, не удержавшись, «перепрыгивает» вниз, прихватывает губами сосок. Джордж вздрагивает, но ничего не говорит. Кими перекатывает губами сосок и влажно облизывает — золотистая кожа покрывается мурашками. Джордж всё ещё молчит, всё ещё расслаблен, и Кими позволяет себе добавить к лёгким поцелуям лёгкие покусывания. — Ты об меня зубы точишь, что ли, — Джордж ворчит полушепотом, а Кими фыркает, потому что наглядно видит: Джорджу нравится. Кими садится верхом, Джордж невольно двигает бёдрами. Кими прячет ухмылку, хотя Джордж все равно не смотрит, и окончательно скидывает одеяло. В утреннем свете, на белых простынях Джордж красивый, как на картине — лучше, чем на картине, потому что живой и тёплый. Кими любуется им, осторожно берет лицо в ладони, оглаживает, очерчивая скулы и линию нижней губы. Льюису было бы можно нажать на неё и оттянуть, хотя... Кими не дышит, пока нажимает большим пальцем. Джордж под ним недовольно двигает бёдрами — и приоткрывает рот, позволяя продолжать. Кими всегда нравилось быть с Джорджем, когда Джордж брал и был сильный, уверенный, красивый — невероятно нравилось. Но когда он такой податливый и сонный, хочется... Слишком много чего хочется, роится в запылавшей голове. Кими сам прикусывает губу, чтобы не застонать от того, как быстро и тяжело наливается член. Он быстро облизывает палец и снова гладит губы, оставляя влажный след. Джордж облизывается, а у Кими екает всё внутри от одного этого вида. Он трогает шею, кадык, оглаживает широкие плечи. Джорджа слишком много, и он слишком красивый, Кими хочет целовать, облизать, искусать всего, но не хватает терпения, поэтому он рассыпает быстрые поцелуи по всем телу. Удержаться и не прикусить возле паха — невозможно, и он это делает. Дразнит быстрым касанием языка головку члена, а Джордж снова облизывает губы и позволяет развести ноги шире. Кими слышит выдох, когда оставляет засос ещё ниже, и тихий, сладкий стон — когда лижет член, как леденец. Как нравится Джорджу, он знает. Джордж кладет ладонь на голову, но не давит и не зарывается пальцами в волосы, просто держит. Кими быстро лижет ладонь и обхватывает, перекатывает яйца: чтоб Джордж застонал громче, как ночью! Касание ниже почти случайно — почти. Но после ночи, после Льюиса отверстие ещё растянутое, покрасневшее, наверняка чувствительное. Джордж вздрагивает, а Кими сглатывает, трётся пахом о кровать и вдруг решается. Если нельзя, но очень хочется... Подсунуть подушку под спину и согнуть разведённые ноги Джорджа в коленях — две секунды. Кими обводит отверстие языком, Джорджа встряхивает, шепот хрипловатый: — Кими. — Я перестану. Если тебе не нравится, — Кими сам у себя ещё не слышал таких низких, тоже с хрипотцой тонов. Джордж молчит, Кими выжидает вдох-выдох и лижет снова. Увереннее. С нажимом, и мышцы поддаются, а Джордж наконец стонет громче. Протолкнуть пальцы легко. Кими почти не разводит их — немного, чтобы дразнить языком края и проникать чуть глубже. Наверное, если долго, он бы заставил Джорджа кончить и так, но терпеть совсем невозможно, и он второй рукой сжимает член. Джордж кусает губы, судя по сдавленному стону в оргазме, и весь выгибается. Кими поддается порыву, оставляет ещё засос-укус на ягодице и наконец выпрямляется. Джордж садится весь взъерошенный, растрёпанный, с ярко-розовыми ушами и щеками. Кими тоже смутился бы, если б мог воспринимать что-то ещё, кроме того, что готов взорваться. — Помоги мне, — просит он, напрочь забывая все остальные слова. Джордж обегает его глазами и останавливает взгляд на стоящем торчком члене. Кими согласен на любую ласку, но Джордж съезжает на пол, как был, обнажённый и немедленно берёт в рот, а Кими глотает воздух. Он ещё больше запутывает мягкие кудрявые волосы — не решается нажимать на затылок, только зарывается пальцами, смотрит, стонет, изнемогает от того, что Джордж делает языком и этими губами. Особенно когда Джордж берет до горла. Кими успевает его отстранить и падает на спину, и это больше, чем счастье, — это звон в голове, невесомость и невозможный кайф. — Мне так хорошо, — он поворачивает голову, когда Джордж ложится рядом. — Так... Джордж молча целует его в краешек губ и прикрывает глаза. Розовый уже сошел со щёк, но губы краснеют ещё больше. — Пойдем вместе в душ, — шёпотом предлагает Кими немного позже. — Пойдём. Кими в который раз зависает, разглядывая поднявшегося Джорджа со спины — идеально подтянутой спины, длинных стройных ног, крепких ягодиц... Тоже идеальных, если не считать засос. Кими неловко, хорошо и никак не получается задавить улыбку, но Джордж не оборачивается. — Дай я? — в ванной он осторожно забирает у Джорджа из рук гель. — Я ещё не разучился, — Джордж фыркает. — Ну ты же мой... — Кими сбивается с непривычки, а у Джорджа делается очень сложное лицо, — Мы же встречаемся, значит, ты мой парень. Да? Джордж кивает всё с тем же лицом, но позволяет мыть и поливать себя, а потом молча отбирает гель обратно и приводит в порядок Кими. *** Льюис заканчивает завтрак, когда они наконец появляются. — Сделать тебе кофе? — предлагает Кими Джорджу. — Давай, — Джордж притихший и задумчивый, у него нет-нет, да и розовеют уши заново, но не отстраняется и не отталкивает. — Всё хорошо? — Льюис спрашивает негромко и тоже мягко, улыбается им обоим и задерживает взгляд на Джордже. — Было бы хорошо, если бы не твои вечные необходимые встречи, — деланно недовольно фыркает Джордж, и это так привычно, что Кими усиленно прячет улыбку. — А ты не сиди дома тоже. — Я хотел съездить купить подарки, — встревает Кими и припоминает название торгового центра, про который говорил Олли. — А почему туда? — удивляется Джордж. — Мне советовали, — Кими пытается придумать причины, но Джордж просто кивает. — Можно и туда. *** Льюис уехал; Джордж долго грезит над кофе, а потом вдруг просыпается и гонит Кими разминаться и бегать — под своим руководством и на своём примере. Кими не против, потому что это весело; потом начинает бурчать живот, Джордж соглашается на завтрак, но не на общий душ. — Так мы до возвращения Льюиса никуда не успеем, — поясняет Джордж и отворачивается, но Кими замечает, как у него снова розовеют уши. Замечает — и изо всех сил сдерживает дурацкую счастливую улыбку. Кими и так любил его, когда зимой строгий и сдержанный Джордж неохотно, но добросовестно объяснял насчёт шин; когда пускал к себе в бессонницу, когда однажды накинул на замёрзшего свою куртку. Кими любил и любит его всяким, но смущённый Джордж нравится ему со страшной силой. К счастью, Кими хватает ума сделать вид, что ничего не происходит, а то с Джорджа станется закрыться обратно. — Ты вроде подарки купить хотел, — напоминает Джордж через полчаса блужданий по торговому центру и болтовни ни о чём; чуть-чуть о Брэкли, чуть-чуть о Лондоне, о Льюисе. — Ага, — машинально кивает Кими. Олли все равно опаздывает, а не залипать на Джорджа труднее, чем на витрины. Он молча поражается про себя, как быстро Джордж надевает маску — ту маску, которую Кими долго считал настоящим лицом. Спокойный, довольный и ехидный, сдержанный и закрытый — так просто не подберешься. Совсем не тот человек, который в ванной позволял стирать с себя пену, а ещё раньше... Кими быстро отводит взгляд и таращится на витрину, не понимая, на что смотрит. Он сам так не умеет, на трассе и в жизни — всегда один, за что и огребает регулярно от пиар-службы. Все тот же и в постели, а вот Джордж... Или это не маска, а две стороны одного характера, такие разные? Кими спросил бы, сейчас Джордж не пошлет, наверное, но не сможет выразить всё это словами. Пока что. — Может, я пока один погуляю? — предлагает Кими: Олли вот-вот подъедет. — Посмотрю, что ещё есть, а то я долго выбираю. А потом встретимся в кафе. — Не заблудись, — Джордж смеётся и натягивает кепку ему на нос. Кими показывает язык, Джордж вдруг снова розовеет, кивает и уходит. Кими замечает уткнувшегося в телефон Олли первым, подкрадывается сзади и тыкает между лопатками. — Fuck! — Олли подпрыгивает. — Кими! Я чуть телефон не уронил! Кими обнимает его, не обращая внимания на ворчание, Олли хлопает по спине, жизнь прекрасна во всех отношениях. — Давно прилетел? Ну как тебе Лондон на этот раз? Хоть что-нибудь увидел, кроме Расселла?! — Кое-что, — туманно отвечает Кими и невольно улыбается. — Пойдем сперва купим, что ты хотел, это на втором этаже, кажется, — Олли тянет к эскалатору. Пока он ищет нужный магазин, Кими пропускает мимо ушей дружескую болтовню в сомнениях: а что, если Джорджу не понравится или просто не захочет? Другое дело, если Льюису будет интересно, тогда наверняка согласится. Льюис, наверное, видел и пробовал всё, что только можно попробовать в постели, на что Кими фантазии, и то не хватит. Может, попросить попробовать что-нибудь «особенное», только заранее подобрать слова? А Джордж старше на целых девять лет, он тоже много мог успеть... И с Льюисом... Что именно это могло бы быть, Кими понятия не имеет — представляются только горячие пальцы, полузакрытые глаза, глухие стоны. Додумать не успевает: Олли за плечи поворачивает его лицом к двери. — Пришли, очнись! Что ты ночью делал, спишь на ходу! — Всё тебе расскажи, — фыркает Кими, особенно довольный тем, как у Олли на секунду округляются глаза. — А я бы послушал, — парирует Олли и подталкивает. — Ну ты идёшь или нет? Кими косится на витрину: там что-то бельевое, тонкое, чёрное, белое, кружева — и чулки тоже. Кими не то чтоб никогда не видел белья на женщинах хотя бы на фото, но почему-то смотреть сейчас на все это ужасно стыдно. — А... Какие они, ну... Какие спросить? — Кими тянет время и ковыряет плитку пола кроссовком, Олли хихикает и вздыхает. — Ладно, я сам. Рост, — Олли тыкает в бок, — как на меня примерно? — Да, наверное, — Кими сгорает от смущения окончательно. Джордж его убьёт, если узнает, но главное, чтобы сначала согласился. Олли возвращается из магазина через несколько минут с двумя плоскими упаковками. — На, держи. — А почему две пары? — Увидишь, — Олли почти серьёзен, но глаза хитрые-хитрые. — Спасибо. — Потом скажешь спасибо, если подойдут, — Олли смеётся, а Кими вспыхивает снова. Гулять с Олли — это как глоток веселья из прошлого, из Премы. Сейчас не хуже, но сейчас совсем другое, и они болтают, перебивая друг друга, поддразнивают, смеются — пока Олли не запинается, случайно упомянув Эстебана. — Ты говорил, расскажешь потом, — тихо напоминает Кими. — Всё ещё нечего, — Олли грустнеет. — Вообще-то он меня звал во Францию. Просто так. Честное слово, просто так, но я отказался. Если он будет рядом, я... Лучше поговорим потом, после отдыха. Кими тяжело вздыхает и сочувствует до самой глубины сердца. Почему нельзя быть счастливыми всем и всегда? — Кими, вот ты где, я уже... — Джордж замолкает, замечая Олли. Короткая пауза, что-то меняется в лице и делает его «официальным». — Добрый день. — Привет, — улыбается Олли. Всё или очень хорошо, или очень плохо, терять уже нечего, если его наконец закопают в паддоке, так пусть за всё сразу. Кими улыбается во весь рот: — А пойдёмте в кафе?! *** — Пиццу?.. Что, мы вчера ее едва попробовали! Джордж смотрит очень красноречиво, Олли вежливо уставился в телефон. Они заказывают-таки пиццу и шоколадное мороженое, Джордж берет себе салат и кофе. Кими всё ещё не верит своим глазам и ушам, Джордж согласился, видимо, от неожиданности. Но они действительно сидят втроём, как Кими мечтал, только он рядом с Джорджем, а не на коленях у него, но и так хорошо. Кими помалкивает: слишком интересно наблюдать за Джорджем и Олли. Джордж немедленно «включил» режим паддока, сидит прямой, сдержанный, слегка улыбается, небольшими глотками отпивает кофе и поддерживает разговор ни о чём. Олли улыбается шире и глаза у него слишком хитрые — будет теперь подшучивать над Кими до конца сезона — но тоже сидит скромно, как отличник. Но самое интересное даже не это, а то, как Джордж и Олли неожиданно оказываются... Похожи? В паддоке такого не бывает, а сейчас у Олли как будто даже произношение стало другое. Что-то неуловимое, английское, лондонское в обоих, непривычное и интересное. Ресницы Джорджа отбрасывают тень на щеку, когда он подносит кофе к губам и прикрывает глаза. Кими не выдерживает и трогает ногой его ногу под столом. Джордж бросает короткий предупреждающий взгляд, а Кими ничего не может поделать с собой — расплывается в улыбке. — Хочешь мое мороженое? — Ты поосторожнее, голос после мороженого уже... — Джордж отводит взгляд. Кими утыкается в вафельный рожок, чтобы хоть как-то замаскироваться. Олли поверх телефона косится и в свою очередь давит улыбку. Такси Олли приезжает раньше. Кими и Джордж сидят за столом, пока ждут свою машину. Джордж смотрит в телефон и чему-то хмурится, а Кими придвигается ближе. — Ты же не ревнуешь? — хотел спросить «не сердишься», но в последний момент переиначил. Джордж оглядывает его, и неожиданно глаза искрятся улыбкой. — Я подумаю. Кими строит рожицы своему отражению в стакане, чтобы не улыбаться, как последний дурак, — когда Джордж говорит таким надменным тоном, значит, не сердится, и значит, на самом деле настроение у него хорошее.