No Romeo. No Juliette.

Он выглядел совсем как твоя будущая головная боль и главная проблема. Взгляда хватило, чтобы нутром это прочувствовать. Изящные окровавленные пальцы подрагивали нервно, сжимали сигарету так сильно, что мгновение — и она, хрупкая, переломится пополам. Пепел осыпался на бетон, как хлопья грязного серого снега. Грудь под черной футболкой задвигалась — вдумчиво выдыхается едкий блеклый дым, а тот игриво клубится, вплетается в такие же светлые вьющиеся волосы. Спиной упирается в холодную стену, смотрит в никуда. Сегодня Ше Ли всё бесит. И твоё тихое присутствие тоже. Хрен ли потеряла тут, влезла в чужое одиночество? Он прогуливал урок, остужал мысли, и ему так нравилась тишина школьного коридора, что вела к крыше. Укромный уголок, ещё почти никем не тронутый. Сюда очень редко кто приходил: широкие ступеньки пустовали, ветер обдувал приятно горящую от гнева голову, а ещё было видно небо. Не так много, но полотна с кучерявыми облаками хватало для спокойствия бурлящей юношеской души. Высокий забор в крупную сетку с замком на двери не пропускал дальше, но парень не жаловался. На самом деле, Ли мог запросто найти способ пробраться на крышу, но его всегда одолевала лень. И без этого было уютно. Но сегодня тут ты, незнакомая девчонка, мнешься, нарушив его уединение. Раздражение дробит нервные окончания и кости — напряжение с утра, день не складывается, хочется куда-то слить эту злость. Черную злость, жгучую. Она кусалась внутри, извивалась как змея, которой наступили на хвост. Искала выхода, билась в истерике. Чертовски зудели нервы и кончики пальцев, гнетущее чувство давило в висках. Аж тошнило. Тонкие пальцы свободной руки в заученном и хаотичном движении перебирают деревянные бусины как четки. Те бьются друг о друга, этот мелкий звук приятен и приглаживает взъерошенные нервы. Успокаиваясь, парень бросает на тебя расслабленный взгляд, но ты не обманешься спокойствием этих светлых глаз. Ты читала парня как открытую книгу, чуть ли не видя насквозь. И агрессию, что в напряжении линии челюсти выжидала как кобра, что готовилась к броску, и тот тонкий излом хмурой морщинки между бровей, увидела сразу же. — Ты из какого класса? — голос пленительно бархатный, хрипотцой ленивой отдает, желтые глаза метятся в самую душу. Он не видел тебя раньше. Хотя…Может и видел. Какая разница, все вы одинаковы — одна из сотни школьниц, такая же глупая и смазливая. В противовес его грубым мыслям твои мысли мягкие, как подтаявшее масло. Забыв о своей беде, чужой человеческой сопереживаешь — на окровавленную ладонь скользишь взглядом, мнешься, из кармана пытаясь что-то выудить. В тканях юбки путается телефон, мятные конфеты и чистый платок. — Ты поранился. — протягиваешь свою помощь. Ше Ли усмехается, вытянув перед собой руку. В приступе гнева полоснул случайно лезвием ножа по тонкой коже. Сигарету докуривать не стал — она уже побагровела от крови, отдавала железом на вкус. Тушит окурок о подошву, пихает в жестяную банку из-под содовой, которую не допил. Разжимает ладонь — алые бусины тут же скатываются по линии любви, гулко плюхаются на серые ступени. Причудливый узор. Красивый. — Порезался. — беспечен в своих словах. Ерунда всё, на Ли как на собаке заживает любая царапина. Ты же вытянутую ладонь воспринимаешь как приглашение — беззащитно смело делаешь шаг вперед, складываешь ткань,прижимаешь к порезу. Шершавость приятная обвивает ладонь — туго перевязываешь рану, затягиваешь узел. Белое пачкается красным в одно мгновение — кровь впиталась жадно, сочно. Ты ещё не знала, что повязав крепкий узел на его руке, ты узелком привязала Ше Ли к своей судьбе. Ше Ли только сейчас замечает твои слипшиеся мокрые ресницы. Тонкими струйками коричневой туши они расползлись по щекам, спрятались как змейки под челюстью. Склоняешься в попытках закрепить ткань, капает слеза на чужую ладонь. Ше Ли удивленно размазывает бусинку указательным пальцем поверх узла. Скрепленный кровью и твоими слезами узел — воистину мистический союз двух полярностей. — Ты плачешь? — беспардонно в лоб летит вопрос, а ты судорожно помалкиваешь. Хочется убежать — ты обнажаешь своё нутро; уязвимая, беззащитная, ты и в самом деле плакала, искала тихий угол, чтобы выпустить горечь. — Я пойду. — Куда пошла? — Ше Ли закатывает глаза и внезапно бережно хватает тебя за локоток. Да, пальцы цепкие как лапки паука, но в движении есть что-то мягкое. Возможно, что благодарность сгладила шероховатость дурного настроения, но раздражение ещё колышется на поверхности нервных окончаний. — Ни на один вопрос не ответила. Не у одного Ше Ли утро эмоционально взбудораженное. Тебе не хватало толчка, маленького напора, чтобы слёзы хлынули градом. Змей смотрит на поток твоих слез, изгибает вопросительно брови. Склоняет голову набок — в глазах блестит жидкое золото, а на дне их зияет что-то черное и страшное. Приподнимает за подбородок твоё заплаканное лицо. Капли прозрачные бегут наперегонки, скрывать горечь уже как-то тяжело и всё тайное выходит наружу. Плачешь. Чаруешь. Будишь в нём что-то первобытное. Его губы размыкаются, голос тихий, но полощет опасностью. — Скажи мне…Кто. Тебя. Обидел?