Стреляю без промаха

***

Вика пришла в себя, её глаза медленно открылись, и первое, что она почувствовала, это боль. Тусклый свет больничной палаты был резким, и сразу же в голове возникли мысли о сыновьях. Она попыталась сесть, но рука, сильно сдавленная в повязке, отозвалась резкой болью, и Вика едва не потеряла равновесие.

— Где дети? — её голос был напряжённым, глухим от усталости, но в нём чувствовалась решимость. — Мне нужно быть с ними. Где они? Володя и Вера моментально оказались рядом. Володя встал возле кровати и попытался взять её руку, но Вика резко отдёрнула её. Она была сосредоточена только на одной мысли — детям. — Вик, успокойся, — сказал Володя, заметив её беспокойство. — Дети в безопасности, мы обо всём позаботились. Ты должна оставить всё на нас. Ты не можешь двигаться в таком состоянии. Но Вика уже с трудом встала, опираясь на свою целую руку. Она не могла оставаться в больнице, не зная точно, что происходит с её сыновьями. — Я не могу оставаться здесь! — ответила она, стиснув зубы от боли в руке. — Это не преграда, я не позволю себе быть беспомощной. Мне нужно быть с ними. Мои дети — они важнее всего! Вера пыталась удержать её. — Вик, ты сломала руку, ты не можешь идти. Ты плохо себя чувствуешь, тебе нужно отдохнуть. Но Вика резко оттолкнула её руку и посмотрела Вере в глаза, с решимостью, которая не могла оставить сомнений. — Я не буду здесь лежать, пока не знаю, что с моими детьми! — сказала Вика с такой настойчивостью, что никто не мог с ней спорить. — Я пошла за ними, даже если мне придётся идти одной. Боль — это не преграда, и я вас уверяю, что мне не нужно жалости. Я не сдамся. Володя замолк, понимая, что с ней невозможно спорить. Он обменялся взглядом с Верой и не стал пытаться уговорить её снова. Вика была непоколебима. — Хорошо, — наконец произнёс он, после долгой паузы. — Мы поможем тебе, но ты должна обещать, что не будешь перегружать себя. Ты всё равно не в состоянии двигаться с такой травмой. — Я обещаю, что буду осторожна, — ответила Вика твёрдо, её лицо было серьёзным и сконцентрированным. — Но я не могу оставить своих детей без материнской защиты. Понял? Володя молча кивнул, понимая, что для неё сейчас нет важнее задачи, чем быть рядом с детьми. Он аккуратно поддержал её, зная, что она будет двигаться только вперёд, несмотря на свою травму. Вика, несмотря на боль, уже не могла остановиться. Она шла к своим детям, потому что для неё не существовало другого пути. Ни боль, ни страх, ни усталость не могли сдержать её. Она должна была быть рядом с ними. Это было её решением, и она следовала ему без компромиссов. Вика, несмотря на уговоры друзей, была решительна. Она настояла на том, чтобы врачи выписали её, несмотря на то, что её рука была в гипсе, а тело требовало отдыха. В палате ей объясняли, что ей нужно оставаться, что её состояние тяжёлое, но её уверенность была непреклонной. — Я уйду отсюда сейчас, — сказала она твёрдо, даже не давая врачу закончить его предложения. — Я не могу остаться здесь. Мне нужно быть с моими детьми. Они не могут быть без меня. Врач пытался убедить её остаться хотя бы на ночь, но Вика сжала зубы и покачала головой. — Я уезжаю, — её голос был холоден и решителен. — Выпишите меня. Я не буду ждать, пока кто-то решит за меня. Мои дети ждут. Доктор, понимая, что её не переубедить, подписал документы, и спустя некоторое время Вика покинула больницу. Каждое движение давалось ей с болью, но она не обращала на это внимания. Для неё существовал только один путь — к детям. Когда она вышла на улицу, дождь всё ещё лил как из ведра, но Вика не обращала внимания на холод и сырость. Она шла вперёд, даже не пытаясь укрыться. Для неё не было важны погодные условия, всё, что она хотела, — это быть рядом с детьми. Володя и Вера шли рядом, понимая её решимость, но стараясь не делать ей замечания. Они следовали за ней, не пытаясь остановить. Всё, что они могли — это быть поддержкой, и, возможно, в какой-то момент, помочь ей, если она ослабнет. Но Вика не думала о себе. Она думала о сыновьях, которые, вероятно, переживали её отсутствие. Она не могла представить, чтобы они находились без неё. Когда они подошли к квартире, Вика встала у двери, чтобы её открыли. Она дожидалась момента, когда ей смогут вернуть её детей, и в этот момент не было ничего более важного для неё, чем увидеть их лица. — Вик, ты справишься? — спросил Володя, когда она была на пороге. Она повернулась к нему, и на её лице появилась решительная улыбка, хотя глаза всё ещё были полны переживаний. — Я должна. Для них я сделаю всё, — сказала Вика, и шагнула в квартиру. Она знала, что, несмотря на всё, она справится. Она была рядом с детьми, и это было самое главное.

***

Когда Вика вошла в комнату и увидела своих детей, её сердце затрепетало. Мальчики, хотя и не говорили ещё уверенно, сидели на ковре и играли с игрушками. Они не сразу заметили её, но как только Максим повернулся и увидел её, его лицо осветилось улыбкой. С трудом, но всё же, он выговорил: — Ма-ма? Вика почувствовала, как её глаза наполнились слезами. Она медленно подошла, не обращая внимания на боль в руке, и села рядом. Олег, увидев мать, тоже обернулся. Он протянул к ней игрушку, не зная, как выразить свои эмоции, но его взгляд говорил всё. — Мама здесь, — тихо прошептала Вика, обнимая обоих мальчиков. Её сердце наполнилось теплом, когда она чувствовала их в своих объятиях. Максим и Олег, несмотря на свою неуверенность в словах, смущённо уткнулись в её плечо. Вика продолжала гладить их по головкам, наполняя комнату тишиной и уютом, который так давно искала. Она чувствовала, что её место — здесь, с ними, несмотря на все страдания и испытания, которые ей пришлось пройти. — Я с вами, мои ангелочки, — прошептала она, ощущая, как её сердце успокаивается. — Всё будет хорошо. Я всегда буду рядом. Вера и Володя, стоявшие в дверях, наблюдали за этой сценой с облегчением. Вера тихо сказала: — Она может выдержать всё ради этих детей. Они — её сила. Вика, прижимая сыновей к себе, почувствовала, как её душа наполняется миром. Всё, что она пережила, и все опасности — они стали важны лишь ради того, чтобы оказаться рядом с ними, в безопасности и счастье. Несмотря на травму, Вика сидела на полу с улыбкой, стараясь не показывать, как больно ей. Она смотрела на своих сыновей, которые с увлечением играли с игрушками, несмотря на их ещё не уверенную речь. Максим и Олег всё ещё плохо говорили, но пытались как могли. Максим с усилием протолкнул машинку, а Олег с сосредоточенным видом строил башенку из кубиков, периодически оглядываясь на маму, чтобы увидеть её реакцию. Максим с гордостью показал маме свою игрушку, не произнося слов, но жестикулируя рукой, словно подталкивая Вику к тому, чтобы она обратила внимание. Он медленно покачивал машинку в её сторону, а затем указал пальцем на игрушку и на её движение, как бы говоря: "Смотри, как она едет!" Олег, видя, что мама улыбается, протянул ей игрушку и пытался делать тот же жест, указывая на свою башенку и жестом показывая, как ему нужно, чтобы Вика помогла поставить кубик наверх. Он, немного растерянно, пожимал плечами, указывая на маму и на кубики, пытаясь показать, что он хочет, чтобы она помогла ему. — Мама... смотри, — выдавил Максим, показывая жестами, как машинка мчится по полу. Олег тоже подставил свою игрушку и показывал, что теперь он хочет строить что-то высокое. Вика с улыбкой следила за ними, хотя сердце её сжималось. Она старалась всеми силами не дать боли взять верх и увековечить момент. Протянула свою левую руку, чтобы помочь Олегу поставить кубики. Хотя и не могла сделать это на сто процентов, она всё равно старалась включиться в их игру. В это время к ним присоединился Володя, который знал, как важно для Вики, чтобы её дети не чувствовали её слабости. Он присел рядом с ними и начал помогать Максимке, как мог, раздвигая игрушки. — Ну что, ребята, все готовы к гонкам? — с улыбкой спросил он, придерживая машинку и подталкивая её в сторону Максима. Тот радостно засмеялся и, хотя и не мог произнести полные слова, понятно показал жестами, что хочет продолжить игру. Вика наблюдала за этим всем с радостью, хотя и чувствовала себя уставшей. Всё, что ей нужно было в этот момент, — это видеть своих детей счастливыми. И даже несмотря на боль, она не могла себе позволить остановиться. Она продолжала улыбаться, поддерживать своих малышей и быть рядом с ними. — Давайте будем играть все вместе! — сказала она, не обращая внимания на свою травму, чтобы не нарушать атмосферу радости, которая царила в комнате.

***

В Афинах, после нескольких нервных дней, братья Уваровы, наконец, приступили к следующему этапу своего плана. Вадим и Антон, несмотря на все переживания за Викторию и её безопасность, знали, что нужно действовать решительно и не терять ни минуты. В тот день, когда Виктория и её коллеги были на задании в Германии, братья решили действовать. Вадим и Антон знали, что не могут сидеть сложа руки, и поэтому решили обратиться к Генри — лучшему другу Филипа, того самого мужчины, который угрожал Вике. Генри, несмотря на свою дружбу с Филипом, всегда находил странность в поведении своего друга. Он восхищался смелостью и решимостью Виктории, особенно после того, как она смело встала перед Филипом в стрелковом клубе. Генри понимал, что Филипп — это тот человек, который готов идти по головам ради своей выгоды, но он не мог не заметить, что Виктория была не просто очередной жертвой. Она была сильной девушкой, с которой нельзя было играть. Генри позвонил Вадиму несколько дней назад и предложил встречу. Он не говорил по-русски, но знал, что его молчание и решительность скажут о многом. Он был готов к личному разговору. Его план был прост: дать братьям Уваровым возможность спланировать, как остановить угрозу, не связавшись напрямую с Филиппом. На встрече, в уединённом уголке одного из ресторанов в Афинах, Генри встретил Вадима и Антона. Он был спокойным, но в его глазах горела решимость. — «Νόμιζα ότι έπρεπε να συναντηθούμε αυτοπροσώπως», ο Φίλιπ δεν είναι το είδος του ατόμου με το οποίο θα μιλήσεις στο τηλέφωνο. Νομίζω ότι καταλαβαίνετε ότι δεν μπορώ απλά να γυρίσω την πλάτη μου σε αυτό που κάνει στη Βικτώρια. Αξίζει ασφάλεια και θα σας βοηθήσω να την παρέχετε. Я думал, что нам нужно встретиться лично, — сказал Генри, с уважением пожимая руки братьям. — Филипп — не тот человек, с которым стоит разговаривать по телефону. Я думаю, вы понимаете, что я не могу просто отвернуться от того, что он делает с Викторией. Она заслуживает безопасности, и я помогу вам её обеспечить. — Λοιπόν, Χένρι, είσαι μέσα ή απλά θες να ξαναμιλήσουμε για την «αντίθεσή» σου στον Φίλιπ; Ήσουν στην ίδια φάση μαζί του, οπότε γιατί αποφάσισες τώρα να παίξεις τον ήρωα; Δεν καταλαβαίνω ακριβώς τι θέλεις από εμάς. Μήπως χρειαζόμαστε εσένα για να νιώσεις πραγματικά καλύτερα μετά από όσα κάνει ο φίλος σου; Ну что, Генри, — начал Вадим с заметным пренебрежением в голосе, — ты в деле или просто хочешь снова поболтать о твоём «неодобрении» Филипа? Ты ведь с ним был на одной волне, так зачем ты решил теперь играть в героя? Я не совсем понимаю, что ты от нас хочешь. Мы тебе, случайно, не нужны для того, чтобы ты по-настоящему почувствовал себя лучше после того, как твой приятель делает гнусные поступки? Генри не растерялся и сел за стол, не обращая внимания на обострённую атмосферу. «Βαντίμ, καταλαβαίνω τη δυσαρέσκειά σου και δεν ελπίζω ότι θα με δεχτείς αμέσως. Αλλά δεν ήρθα να πω όμορφα λόγια. Θέλω να σε βοηθήσω και ξέρεις ότι μπορώ να το κάνω. Αν δεν με εμπιστεύεστε, είναι δικαίωμά σας, αλλά είμαι πρόθυμος να δράσω. — Вадим, я понимаю твое недовольство, — спокойно ответил он, — и я не надеюсь, что ты меня сразу примешь. Но я пришёл не для того, чтобы говорить красивые слова. Я хочу помочь вам, и вы знаете, что я могу это сделать. Если ты не доверяешь мне, это твоё право, но я готов действовать. Вадим снова усмехнулся, его взгляд был полный скепсиса. — Θέλετε να βοηθήσετε, έτσι δεν είναι; Γιατί ξαφνικά αποφασίσατε ότι θα μπορούσατε να είστε χρήσιμοι; Η βοήθειά σου, Χένρι, τουλάχιστον βρωμάει. Θέλετε να πάρετε κάτι σε αντάλλαγμα; Ή απλά ξαφνικά αποφασίσατε ότι ήσασταν στο στρατόπεδό μας; Μην ξεχνάτε με ποιον επικοινωνήσατε. Ο φίλος σου ο Φίλιππος δεν θα θέλει να το κάνεις αυτό. Ты хочешь помочь, да? С чего вдруг ты решил, что можешь быть полезен? Твоя помощь, Генри, как минимум воняет. Ты хочешь получить что-то взамен? Или ты просто как-то вдруг решил, что ты в нашем лагере? Не забывай, с кем ты связался. Твой приятель Филипп точно не захочет, чтобы ты так поступал. Генри посмотрел Вадиму в глаза, не отворачиваясь. Его лицо оставалось нейтральным, но в голосе звучала твёрдость. — «Δεν περιμένω ευγνωμοσύνη. Έχω τους δικούς μου λόγους να σας βοηθήσω. Ο Φίλιππος έκανε λάθος. Και δεν πρόκειται να μείνω άπραγος ενώ συνεχίζει να καταστρέφει τις ζωές των ανθρώπων. Είμαι πρόθυμος να συνεργαστώ μαζί σας αν με εμπιστεύεστε, αλλά μην περιμένετε να τρέξω πίσω σας ζητώντας συγγνώμη. Я не жду благодарности. У меня есть свои причины, чтобы помочь вам. Филипп ошибся. И я не собираюсь оставаться в стороне, пока он продолжает рушить жизни людей. Я готов работать с вами, если вы мне доверитесь, но не ждите, что я буду бегать за вами с извинениями. Вадим продолжал смотреть на него с выражением недовольства. Он знал, что Генри может быть полезен, но ему было сложно поверить в его честность, особенно после того, как этот человек был рядом с Филиппом. — Εντάξει, ας δούμε τι μπορείτε να κάνετε. Αλλά να είστε σίγουροι, αν μας απογοητεύσετε, δεν θα σας λυπηθώ. Θα πρέπει να λογοδοτήσετε για τις ενέργειές σας. Ну ладно, — наконец сказал Вадим, — посмотрим, что ты сможешь сделать. Но будь уверен, если ты нас подведёшь, я тебя не пощажу. Тебе придётся отвечать за свои действия. Генри кивнул, понимая, что доверие Вадима — это нечто далёкое, но, возможно, когда они увидят его действия, всё может измениться. — Καταλαβαίνω, Vadim. Θα εργαστούμε σύμφωνα με τους κανόνες σας. Αλλά αν μου δώσετε μια ευκαιρία, θα αποδείξω ότι μπορώ να είμαι χρήσιμος. Και μην ανησυχείς, θα ασχοληθώ με τον Φίλιππο. Με υποτίμησε. Я понял, Вадим. Мы будем работать по твоим правилам. Но, если ты дашь мне шанс, я докажу, что могу быть полезен. И не переживай, с Филиппом я разберусь. Он недооценил меня. Вадим нахмурился, но, не говоря ни слова, сжался в кресле, давая понять, что разговор закончен. Антон, сидящий рядом, оставался молчаливым, но ему было понятно: эта сделка, сколько бы Генри не пытался доказать свою приверженность, всё равно будет держаться на тонкой ниточке недоверия. — Πηγαίνετε για αυτό, αλλά θυμηθείτε, αν μας απογοητεύσετε, δεν θα έχετε δεύτερη ευκαιρία. Действуй, — коротко сказал Вадим. — Но запомни, если ты нас подведёшь, ты не получишь второго шанса. Вадим не отрывал взгляд от Генри, его слова звучали тяжело, словно приговор. — Προσέξτε, Henry, αν ελπίζετε ότι αφού ασχοληθούμε με τον φίλο σας, η Βικτώρια θα σας δώσει προσοχή, τότε δεν πρέπει. Είναι η μητέρα των παιδιών μου και η μελλοντική μου σύζυγος. Πήγαινε σε αυτήν και θα σε θάψω ζωντανό. Учти, Генри, — продолжил Вадим, его голос стал ещё более холодным, — если ты надеешься, что после того, как мы разберёмся с твоим дружком, Виктория обратит на тебя внимание, то зря. Она — мать моих детей и моя будущая жена. Только подойди к ней, и я закопаю тебя живьём. Генри встретился с ним взглядом. Его лицо не изменилось, но внутри он почувствовал, как заиграла опасность. Он знал, что Вадим Уваров — человек, который не шутит, и у его слов есть вес. — Βαντίμ, δεν πρόκειται να διεκδικήσω τη Βικτώρια», απάντησε ήρεμα, αν και υπήρχε μια μικρή νότα εκνευρισμού στη φωνή του. «Θέλω μόνο να βοηθήσω και φαίνεται ότι προσπαθείτε να με απειλήσετε. ... Вадим, я не собираюсь претендовать на Викторию, — ответил он спокойно, хотя в его голосе можно было уловить небольшую нотку раздражения. — Я лишь хочу помочь, а ты, похоже, пытаешься мне угрожать. Генри ушёл, оставив братьев с новым напряжением в душе. Вадим продолжал смотреть в пустоту, чувствуя, как зреет угроза и недоверие. Но, несмотря на всё, они не могли позволить себе отпустить шанс, который мог помочь им победить Филипа. **Генри, уходя, не мог не подумать о Виктории, хотя его восхищение к ней было скорее профессиональным, чем личным. Он действительно был потрясён её смелостью, решительностью и тем, как она смогла справиться с опасной ситуацией. Для него она была не просто женщиной, а настоящим профессионалом, с которым приятно работать.** **Но несмотря на его восхищение, Генри никогда не думал о Виктории как о женщине, которая могла бы быть для него чем-то большим, чем просто партнёр по делу. Его чувства к ней были исключительно уважением. Он знал, что она была важна для Вадима, и это тоже вне зависимости от того, как он сам к ней относился.** **Пока он уходил, Генри решил, что продолжит помогать, несмотря на угрозы и недоверие со стороны Вадима. Он видел в ней исключительно сильную девушку, а не объект влечения, как многие другие мужчины. Он был готов пойти на всё, чтобы помочь ей и её семье.** — *Она не моя цель*, — думал Генри, шагая по направлению к выходу, — *я восхищаюсь её силой духа и решимостью, но только как партнёр в этом деле*.

***

Германия.

Вика и Вера сидели в квартире, перед ними стояли планшеты и ноутбуки, на которых они продолжали анализировать данные, полученные из лаборатории. Шум дождя за окном только усиливал атмосферу напряжения — они все понимали, что времени не так много. Но несмотря на всю серьёзность ситуации, Виктория не могла не думать о своих сыновьях. Мальчики, наконец, уснули, и она чувствовала лёгкое облегчение, зная, что они в безопасности, хотя ещё не до конца оправились от путешествия. Вера заметила её беспокойство и мягко заговорила: — Ты ведь всё ещё переживаешь, да? Вика кивнула, не отрывая взгляда от экрана. — Конечно. Это всё слишком опасно. Я знаю, что делаю, но не могу не думать о Максиме и Олеге. Особенно сейчас, когда они ещё такие маленькие. Вера наклонилась вперёд, понизив голос: — Ты сделала всё правильно. Мы разобрались с ситуацией, нашли все нужные данные, и теперь тебе нужно только немного времени, чтобы восстановиться. А мальчики... они будут в безопасности. Вика вздохнула. Она знала, что Вера права, но её тревога не отпускала. В голове всё время вертелись мысли о том, что будет дальше, и о том, что могло бы случиться, если бы они не успели вовремя. В это время в дверь постучали. Вика подняла голову, но не успела ничего сказать, как Володя, улыбаясь, вошёл в комнату. — Как же тут без меня, — сказал он, заходя внутрь с чашкой кофе в руках. — Мальчишки спят, а вы тут сидите, думаете о всем мире, кроме себя. Вика наконец улыбнулась, глядя на него, но в её глазах всё равно оставалась тревога. — Мы просто обсуждаем, что делать дальше, Володя. Я хочу вернуться домой. Это всё слишком сложно. Володя понял её настроение и присел рядом. Вера, заметив, что Вика немного успокоилась, тихо, но решительно подняла тему, которая давно волновала её. — Вик, скажи, когда ты планируешь покрестить Максима и Олега? Я понимаю, что сейчас у нас столько всего на плечах, но, возможно, это будет хорошим моментом, чтобы немного отвлечься и сосредоточиться на чём-то важном для тебя и твоих мальчиков. Вика задумалась, и её лицо немного смягчилось. Мысль о крещении действительно была тем, что могло отвлечь её от постоянных тревог и проблем. В её душе всё-таки оставалась та неуловимая потребность в духовной связи, которую она хотела укрепить с детьми. — Знаешь, Вера, ты права, — сказала она, наконец решив. — Это будет хорошая идея. Я давно думала об этом, но всё как-то откладывала. Но, возможно, это именно то, что нам нужно. Я проведу крещение через два дня. Вера улыбнулась, заметив облегчение в голосе Виктории. Она понимала, как важно это для неё. — Я рада, что ты приняла решение. Мы все поможем с организацией. Вика взглянула на Веру и Володю, которые сидели рядом, и почувствовала, что именно они — самые близкие люди, которые могут разделить с ней этот важный момент. Её сердце немного тронулось, когда она решилась предложить им роль крёстных. — Вера, Володя, — начала она, немного нервничая, но с искренней улыбкой, — я хочу, чтобы вы стали крёстными для моих мальчиков. Для меня это очень важно, и я не могу представить себе лучших людей для этой роли. Вера, ты всегда рядом, ты как сестра мне, а Володя… ты всегда поддерживаешь нас, и я знаю, что могу доверять тебе. Володя и Вера удивлённо переглянулись, а потом их лица наполнились теплом. Вера первой подняла взгляд на Викторию. — Вик, ты серьёзно? Это невероятно важно для нас. Мы бы с удовольствием стали крёстными для Максима и Олега. Это честь для нас. — Вера говорила с такой искренностью, что Вика почувствовала, как её сердце наполнилось благодарностью. Володя с улыбкой кивнул. — Викулька, а твой Уваров не обидится, что обоих крёстных ты выбрала без него? - Насторожившись спросил Володя. — Володь, кто как не ты с Верой могли бы стать идеальными крёстными? Вы ведь были теми, кто нашёл нас с мальчиками на том острове. А что касается Вадима , мы с ним это обсуждали он не против. Вы не просто спасли нас, вы стали нашими опорой, семьёй, когда мир казался таким опасным и чуждым. Вера и Володя встретились взглядами, и оба поняли, что для Вики это не просто слова, а настоящая благодарность. Володя, несмотря на его внешнюю грубость, почувствовал, как что-то зацепило его в этих словах. Он усмехнулся и крепко пожал плечами. — Вик, ты же знаешь, что мы всегда рядом. Мальчишки для нас — как родные, и если для тебя это важно, мы с радостью станем их крёстными. Вика почувствовала, как её сердце наполняется спокойствием. Она смотрела на этих людей, понимая, что они стали частью её жизни, не просто в самые трудные моменты, но и в моменты радости. Вера и Володя всегда были рядом. — Я не знаю, что бы я без вас делала, — продолжила Вика, сдерживая слёзы. — Вы для меня, настоящая семья, и я уверена, что мои мальчики будут гордиться такими крёстными. Вера положила руку на плечо Вики с мягкой улыбкой. — Мы все одна команда, Вик. Ты всегда можешь на нас рассчитывать, как и мы на тебя. Мальчики будут счастливы с нами, я в этом уверена. Володя, немного смущённо, но с искренностью в голосе добавил: — Мы сделаем всё, чтобы они выросли достойными людьми. И если я могу научить их чему-то полезному, я буду рад. Это для меня честь. Вика почувствовала, как внутри неё всё успокаивается. В такие моменты, когда весь мир кажется враждебным, такие простые слова становились её опорой. — Я знаю, что с вами мои мальчики в безопасности, — сказала она, улыбаясь. — И с вами я могу идти вперёд, не боясь, что произойдёт дальше. Вика с тяжёлым вздохом продолжала: — Вера, Володя… если с Вадимом или со мной что-то случится, я надеюсь, что вы не бросите моих мальчиков. Я уверена, что вы позаботитесь о них. Вера сразу же подняла руку, прерывая её. Её голос был твёрдым, решительным. — Не говори так, Вика. Ничего не случится. Мы все справимся, и твои мальчики всегда будут с тобой, с нами. Ты должна перестать думать о таких вещах. Ты, Вадим, ваши дети — всё будет хорошо. Ты не одна, никогда не будешь. Володя, с серьёзным выражением лица, посмотрел на Вику и, подходя ближе, сказал с лёгким упрёком: — Виктория, не смей даже допускать такие мысли. Ты в свои 19 итак пережила слишком многое. Ты заслуживаешь счастья и покоя. Не буду спорить — ты сильная, но мы с тобой. Ты не одна. Всё будет в порядке, и мы позаботимся о твоих мальчиках, если на то пойдёт. Но мы не позволим тебе думать об этом. Вика немного замолчала, осознавая, что её мысли действительно были чересчур мрачными. Вера мягко положила руку ей на плечо. — Мы с тобой, всегда, Вик. Ты не одна. Всё будет хорошо, обещаю. Вика с тревогой в голосе продолжила: — Во-первых, мне завтра только исполнится 19, а во-вторых, мало ли что может случиться. Я должна быть уверена, что если с нами что-то случится, мои дети будут в безопасности и будут расти в любви. Вера, смотря на неё, тяжело вздохнула, но её голос был твёрдым. — Вика, не смей думать о таком. Ты и Вадим здоровы, и ваши мальчики в безопасности. Мы все позаботимся о них, ты можешь быть спокойна. Володя, стоя рядом, тоже подошёл к ней, глядя серьёзно, но с мягким выражением на лице. — Вик, не стоит допускать такие мысли. Ты в свои 19 пережила уже слишком многое. Ты заслуживаешь счастья, а не такой тягостной озабоченности. Мы с Вадимом и всеми твоими друзьями всегда будем рядом, чтобы поддержать тебя и твоих детей. Ты можешь нам довериться. Вика тихо вздохнула и, немного приподняв голову, ответила: — Я знаю, что вы рядом, но мне важно быть уверенной, что в случае чего, они будут в любви и заботе. Я не могу оставить этот вопрос без внимания. Вера крепко обняла её, а Володя посмотрел на неё с понимающим взглядом. — Мы все позаботимся о них, не переживай. Ты и Вадим не одни.

***

Проснувшись на следующее утро, Вика потянулась и сразу заметила огромный букет, стоящий на столе рядом с её кроватью. Она удивлённо протёрла глаза и взяла в руки записку, вложенную среди цветов. Открыв её, она прочла с улыбкой на губах: «Моя зеленоглазая Победа! Поздравляю тебя с твоим девятнадцатилетием. Ещё год назад мы с тобой отмечали этот день в Логосе , а сейчас ты так далеко от меня , но на подарок ты можешь рассчитывать его доставят вечером. Я очень скучаю по вам с мальчиками и надеюсь, что скоро вы вернётесь домой. Люблю тебя, Вадим!» Сердце Вики дрогнуло. Она прижала записку к груди, чувствуя, как её охватывают тепло и лёгкая грусть. Вадим... он всегда знал, как заставить её сердце биться быстрее. Взяв букет в руки, она глубоко вдохнула запах цветов, чувствуя, что несмотря на всё, что происходило вокруг, его любовь и поддержка были для неё опорой. Затем она положила записку обратно на стол и задумалась, как скоро они смогут вернуться домой. Как бы она хотела, чтобы Вадим был рядом с ними здесь, в этот момент, чтобы разделить с ней радость и трудности этого нового этапа в их жизни. Поднявшись с кровати, она пошла к детям, которые ещё спали. В её голове возникли воспоминания о том, как Вадим держал её за руку, обещая защищать и любить. Её сердце наполнилось уверенностью, что всё будет хорошо, и они обязательно вернутся домой, как только завершат все дела. Поняла! Давай попробуем что-то более оригинальное и практичное. Вера вошла в спальню, где Вика только что дочитала записку, и с улыбкой сказала: — Ну что, именинница, готова к сюрпризу? Вика, немного удивлённая, подняла взгляд и ответила: — Сюрприз? Ты что-то подготовила? Вера с загадочной улыбкой протянула большую коробку, аккуратно перевязанную лентой. — Да, и это точно не будет банальный подарок! Открывай. Вика распаковала коробку, и её глаза сразу же засияли, когда она увидела, что в коробке лежала стильная сумка для путешествий с её инициалами, роскошно выполненная и явно не из дешевых. — Ого, Вер, это... потрясающе! Это точно то, что мне нужно! Вера, видя радость на лице подруги, усмехнулась. — Ну вот, теперь у тебя есть не только красивая сумка, но и повод чаще путешествовать. Помни, Вик, ты всегда можешь уйти, если захочешь. Но помни, что всегда вернёшься. Это для твоих будущих путешествий с детьми и Вадимом. Вика обняла подругу. — Ты действительно знаешь, что мне нужно, Вер. Спасибо! Без стука в комнате появился Соколов держащий на руках маленьких Уваровых. Мужчина передал мальчиков их маме и начал поздравлять её. - Викуля ты наш лучик солнца, ты наша звезда и ты наша победа. Я искренне рад , что пару лет назад Князь внедрил меня в Логос, ведь там я познакомился с тобой и ты навсегда вошла в мою жизнь. Я хочу чтобы этот день принёс тебе огромную кучу счастливым моментов, которые ты не забудешь никогда. - Закончив своё поздравление бывший повар протянул имениннице только что приготовленный торт с 19-ю свечами и когда девушка задула их принёс ноутбук. - А теперь ты сможешь увидеть всех тех кого любишь.. - С улыбкой сказал шпион Как только он включил скайп, на экране появились её родные и близкие. В момент, когда Вика увидела своих близких на экране, её сердце наполнилось теплом. Вадим был первым. — Виктория, — его голос звучал с чувством, и, несмотря на всю его сдержанность, в нём ощущалась глубокая привязанность. — Ты стала для меня тем самым человеком, без которого я не представляю свою жизнь. С твоей силой, с твоей невероятной решимостью ты не просто справляешься с трудностями — ты их преодолеваешь. Я горжусь тобой, горжусь тем, что ты — моя невеста, что ты мать наших детей. Ты для меня — победа, и пусть этот день будет маленьким праздником в огромной книге нашей жизни. С днём рождения, моя Победа! Антон, сидящий рядом с Вадимом, не мог остаться в стороне. Его слова были полны искренности и уважения. — Виктория, ты знаешь, как я ценю твои качества. Ты не просто сильная девушка, но и невероятно храбрая, умная и заботливая мама. В нашу первую встречу ты восхитила меня своей добротой и смелостью , ты защищала абсолютно чужого человека рискуя своей жизнью. Когда ты пришла в нашу семью, я понял, что рядом с тобой не может быть никакой беды. Ты заслуживаешь только счастья и покоя, и я надеюсь, что всё, что тебе предстоит, будет наполнено светом и радостью. Ты — мой пример, и я горжусь тем, что могу называть тебя частью нашей семьи. С днём рождения, дорогая! Полина, с её мягким, немного застенчивым взглядом, говорила искренне, но с тронутыми глазами. — Виктория, я знаю, что в жизни бывают моменты, когда тяжело, когда хочется просто остановиться и забыться, но ты всегда находишь силы двигаться дальше. Ты — удивительная девушка. Ты стала не только опорой для Вадима, но и для всех нас. Я горжусь, что ты рядом. Пусть этот день будет для тебя самым светлым, а впереди будет только счастье. Ты заслуживаешь лучшего, Виктория, и я надеюсь, что этот день принесёт тебе всё, о чём ты мечтаешь. С днём рождения! Когда на экране появилось лицо её мамы, Виктория почувствовала, как щемит в груди. Её мама всегда была её поддержкой, и эти слова были тем, что она так долго ждала. — Моя дорогая доченька, — голос её матери был полон эмоций, она не скрывала слёз, но в её словах было много гордости. — Сколько всего мы с тобой прошли! И когда я смотрю на тебя, я вижу не только свою дочь, но и женщину, которая невероятно сильна и смела. Ты всегда была такой, всегда знала, что нужно делать, даже когда мир казался непростым. Ты — мой пример. Пусть этот день будет наполнен радостью, а в жизни будет только счастье. Мы с папой гордимся тобой, и всегда будем рядом. С днём рождения, моя любимая! Эти слова тронули Вику до глубины души. Она посмотрела на своих сыновей, которые спокойно играли рядом с ней, и почувствовала, как её сердце наполняется любовью и благодарностью за то, что у неё есть такая семья. ика моргнула, смахивая непрошенные слёзы. Она не могла поверить, что, несмотря на расстояние, все её близкие были сейчас рядом, пусть и через экран ноутбука. Но прежде чем она успела что-то сказать в ответ, на экране появился её отец. — Виктория, солнышко, — голос у него был чуть хрипловатым, но тёплым, — ты ведь знаешь, что для нас с мамой ты всегда останешься нашей маленькой девочкой, несмотря на все твои подвиги. — Он улыбнулся, но в глазах читалось беспокойство. — Я горжусь тобой, но в то же время я прошу тебя… подумай о себе, о детях. Ты сильная, я это знаю. Но иногда даже самые сильные должны позволить себе быть слабыми, хотя бы рядом с теми, кто их любит. Вика сжала губы. Она знала, что отец прав, но у неё не было права быть слабой. Не сейчас. — Спасибо, пап, — прошептала она, и в этот момент Олег и Максим, заметив, что мама немного грустит, тут же полезли к ней на руки. Их маленькие пальчики легли ей на лицо, а Олег даже неуклюже попытался смахнуть её слезу, при этом что-то невнятно бормоча. Володя засмеялся: — Ну всё, парни, спасаем маму от сентиментальности! Вика улыбнулась, крепче прижимая сыновей к себе. Эти маленькие комочки счастья и были её смыслом жизни. Антон первым нарушил тёплую тишину: — Ладно, мы тут, конечно, можем ещё долго распинаться, но у меня вопрос: когда мы сможем нормально отпраздновать? Вадим кивнул: — Я согласен. Виктория, ты же понимаешь, что когда ты вернёшься, без праздника не обойдётся? Вика усмехнулась: — Главное, чтобы это не выглядело, как операция по захвату, а то с вами никогда не знаешь. Володя усмехнулся и хлопнул в ладоши: — Ну вот, теперь точно по-нашему! Всё, именинница, отдыхай! Тебе сегодня нельзя думать о проблемах. — Сегодня можно только быть счастливой, — добавила Вера, подмигнув. Вика закрыла глаза, ощущая тепло своих сыновей, друзей, семьи. Пусть впереди ещё много проблем, но в этот момент она чувствовала себя защищённой. На экране неожиданно появилось знакомое лицо — Игорь Исаев. Его строгий, но тёплый взгляд был прикован к Вике. Рядом стояла его сестра Ирина, а чуть дальше можно было разглядеть Андрея Авдеева и его младшую сестру Надюшу, которая восторженно махала руками. Бывший директор Логоса откашлялся, словно хотел добавить формальности, но потом смягчился. — Виктория Кузнецова… Знаешь, я всегда считал, что в жизни есть люди, которых невозможно сломать. Но ты… ты не просто несгибаемая — ты настоящая боевая стихия. В девятнадцать лет ты пережила столько, сколько другим не снилось даже за всю жизнь. И самое поразительное — ты не ожесточилась. Ты всё та же Виктория — сильная, но чуткая, готовая встать стеной за своих близких. — Он выдержал паузу и чуть наклонил голову. — Сегодня твой день, и я искренне желаю, чтобы жизнь наконец-то дала тебе передышку. Хотя с твоим характером, боюсь, ты и сама этого не позволишь. Вика усмехнулась. — Верно подмечено. Ирина подошла ближе к камере, её глаза светились добротой. — Вика, с днём рождения! Ты необыкновенная девушка. Ты прошла через такое, что многим и не снилось, но осталась собой — сильной, доброй, настоящей. Благодаря тебе мой Игорёк не попал в руки немцев , ты стала другом для Андрея и Нади и я тебе очень за это благодарна. Желаю тебе, чтобы впереди были только радостные дни. Пусть тебя окружают люди, которые всегда поддержат. — Она тепло улыбнулась. — И пусть хоть кто-то когда-нибудь позаботится о тебе так, как ты заботишься обо всех нас. Вика сжала губы, пытаясь скрыть эмоции. — Спасибо, вам Ирина. Андрей, скрестив руки на груди, ухмыльнулся. — Ну что, Вик, ты как всегда в эпицентре событий? — Он подмигнул. — Я всегда думал, что ты влетишь в историю, но не ожидал, что настолько громко. — Он чуть посерьёзнел. — Слушай, я хочу сказать тебе одну вещь. Ты чертовски крутая. Да, я серьёзно. Но даже самым крутым иногда нужна поддержка. Поэтому запомни — если тебе когда-нибудь понадобится помощь, я прилечу хоть на край света. Ты для меня не просто боевой товарищ. Ты моя подруга. Вика почувствовала, как что-то тёплое разливается в груди. — Спасибо, Андрей. Я это очень ценю. Десятилетняя девочка не выдержала и выскочила вперёд, чуть не уткнувшись носом в камеру. — Вика! С днём рождения! Я тебя так люблю! — выпалила она, задыхаясь от эмоций. — И я всё ещё жду, когда ты научишь меня этим крутым штукам с компьютером! Ты всегда находила для меня нужные слова и поддерживала Андрюшу когда мы думали , что наши родители живут на звездочке. Вика улыбнулась: — Надюш, ты ещё маленькая. — Ну и что? Ты же обещала! — надула губки девочка. — А я своих обещаний не нарушаю, — хмыкнула Виктория. — Подрастёшь — научу. — УРАААА!!! — завизжала Надя и запрыгала от радости. На экране появилось ещё одно знакомое лицо — строгое, сосредоточенное, с проницательным взглядом, который мог пронзить человека насквозь. Борис Константинович Князев, её начальник, наставник, человек, который когда-то дал ей шанс стать тем, кем она стала. Виктория невольно выпрямилась, хотя понимала, что он не рядом, а лишь говорит с ней через экран. — Кузнецова, — произнёс он своим низким, хрипловатым голосом, в котором читалась привычная твёрдость. — С днём рождения. Вика кивнула, едва заметно улыбнувшись. — Спасибо, Борис Константинович. Он немного прищурился, словно оценивая её состояние. — Ты выглядишь усталой, но я вижу в твоих глазах всё ту же решимость. Ты, как всегда, не умеешь беречь себя, Кузнецова. Вика пожала плечами, но не стала спорить. — Я помню тебя ещё девчонкой, которой только-только исполнилось восемнадцать. — Голос Князева смягчился, хоть внешне он оставался таким же непроницаемым. — Помню, как ты в первый раз заявила, что хочешь работать. Я тогда подумал, что ты не выдержишь. Что мир, в который ты лезешь, слишком жесток для такой, как ты. Ты оказалась настоящим бойцом , много раз ты доказывала свою значимость и выдержку. Конечно не могу не отметить твоё умение влипать в неприятности, но без этого ты не ты. Он на секунду замолчал, словно вспоминая те времена, а затем слегка качнул головой. — Я ошибался. Ты не просто выдержала — ты выстояла там, где многие давно бы сломались. Ты сильнее, чем кто-либо мог предположить. И, признаюсь, иногда это даже пугает. Виктория слабо усмехнулась. — Вас пугаю я? Князев чуть приподнял бровь. — Иногда. — Он выдержал короткую паузу, прежде чем продолжить: — Но сегодня не о работе. Хоть это и бывает редко, но иногда даже такие, как ты, заслуживают передышки. Он слегка наклонился вперёд, опершись локтями на стол. — Я не буду желать тебе спокойствия, Виктория. Оно тебе всё равно не по душе. Вместо этого пожелаю тебе того, что по-настоящему важно: чтобы в моменты, когда тебе тяжело, рядом были люди, готовые подставить плечо. Чтобы даже в самых тёмных ситуациях у тебя оставался свет, к которому можно стремиться. И чтобы ты не забывала, что ты не одна. Вика сжала пальцы на коленях, стараясь скрыть нахлынувшие эмоции. — Спасибо, Борис Константинович. Он кивнул, снова принимая более привычный строгий вид. — А теперь отдыхай. Но не слишком долго. У меня ещё много работы для тебя, Кузнецова. Экран погас, но слова Князева ещё долго звучали в голове Виктории. Он был прав — спокойствие не для неё. Но, пожалуй, сегодня она могла позволить себе хотя бы немного расслабиться. После череды поздравлений настало время подарков. Вера первой взяла инициативу в свои руки, хлопнув в ладоши и подойдя к Виктории с загадочной улыбкой. — Ну что, именинница, — начала она, усаживаясь рядом. — Ты же знаешь, что я не могла оставить тебя без подарка. Она протянула Виктории небольшой, но явно тяжёлый свёрток. Вика с любопытством развернула упаковку и увидела дорогой складной нож с гравировкой на лезвии. — «Победа», — прочитала она, проведя пальцами по металлу. — Это не просто нож, — пояснила Вера. — Это символ. Ты — победа, Вика. Твоя воля, твоя сила духа. Ты прошла через ад и выбралась. Пусть он напоминает тебе, кто ты есть. Вика внимательно осмотрела подарок, а потом подняла взгляд на подругу. — Спасибо, Вера. Это… это действительно важно для меня. Следующим выступил Володя, ухмыльнувшись. — Ну, Викулька-мамулька, мой подарок более практичный, но, надеюсь, не менее приятный. Он протянул ей запечатанный конверт. Вика открыла его и увидела билеты. — Это что, поездка? — удивлённо спросила она. — Не просто поездка, а целая неделя на Кипре, когда всё это закончится, — пояснил Володя. — Ты, Вадим и мальчишки сможете наконец просто отдыхать. Без стрельбы, погонь и ночных заданий. Вика ощутила, как внутри что-то тепло сжалось от благодарности. — Володь… — Не спорь, — перебил он, подмигнув. — Ты заслужила. После подарков от Веры и Володи на экране снова появились Антон и Полина. Они находились далеко, но это не мешало им подготовить для Виктории особенные подарки. Полина первой заговорила с тёплой улыбкой: — Вик, я знаю, что тебя сложно удивить, но всё же попробую. Мы с Антоном долго думали, что тебе подарить, и в итоге решили, что самый лучший подарок — это нечто, что всегда будет рядом с тобой и будет напоминать тебе, что ты не одна. Она подняла небольшой свёрток перед камерой и развернула его, показывая изящный серебряный браслет с выгравированными буквами «М» и «О» — инициалы Максима и Олега. — Как только ты вернёшься, он будет у тебя, — пообещала Полина. — Это символ твоей силы, твоей любви, твоей семьи. Вика провела пальцами по экрану, будто могла прикоснуться к подарку. — Спасибо, Полин… Это очень ценно для меня. Антон, который до этого молча стоял рядом с женой, наконец заговорил: — А от меня кое-что полезное. Я отправил тебе на почту все инструкции, но если коротко — это устройство для экстренной связи и скрытый маячок. Вика нахмурилась. — Антон, ты серьёзно? — Да, серьёзно, — твёрдо ответил он. — Ты умудряешься попадать в передряги с завидной регулярностью, и если вдруг что-то случится, я хочу знать, где тебя искать. Полина добавила, улыбаясь: — И не спорь, Вик. Это подарок. Вика вздохнула, но уголки её губ дрогнули в улыбке. — Ладно, ладно… Спасибо вам. Я скучаю. — Мы тоже, — ответила Полина. — Береги себя, — добавил Антон, и связь оборвалась.

***

Вечером раздался звонок в дверь. Вика, всё ещё не до конца оправившаяся после насыщенного дня, поднялась и открыла. На пороге стоял курьер с большой коробкой, перевязанной тёмно-синей лентой. Когда Вика открыла первую коробочку, её дыхание перехватило. Внутри, на мягкой бархатной подушечке, лежало кольцо из белого золота, украшенное сверкающим бриллиантом. Оно было изящным, но в то же время прочным — символом их связи с Вадимом. Она провела пальцем по гладкому металлу и заметила гравировку на внутренней стороне: "Βικτώρια Ουβάροβα - Νίκη και μητέρα" Её губы дрогнули, а в груди потеплело. Он не просто выбрал красивое украшение, он вложил в него смысл. Её имя рядом с его фамилией. Победа, которой она всегда была для него. Мать их сыновей. Вика глубоко вздохнула и осторожно надела кольцо на палец. Оно идеально подошло. — Ну, Уваров, — прошептала она с улыбкой, любуясь подарком. — Ты всегда знаешь, как оставить меня без слов. Но сюрпризы ещё не закончились. Вика открыла вторую коробочку и замерла. Внутри лежал изящный золотой браслет, выполненный в древнегреческом стиле. Его звенья были украшены утонченными узорами, а в центре выделялась небольшая пластина с гравировкой. Она провела пальцем по гладкому металлу и прочла: "Для моей Эвридики. Где бы ты ни была — Греция всегда в твоём сердце." Вика ощутила, как к горлу подкатывает ком. Вадим знал, как дорога ей Греция, как трудно ей дался отъезд. Этот браслет был больше, чем просто украшение — он был напоминанием о доме, о любви, о том, что её место рядом с ним. Она осторожно надела браслет на запястье, и тот идеально лёг на руку. — Спасибо, Вадим… — прошептала она, сжимая браслет. Теперь она точно знала: куда бы её ни забросила судьба, она вернётся. Домой. К нему. Вика ещё раз провела пальцем по гравировке, затем глубоко вздохнула и подняла голову. Володя и Вера с улыбками наблюдали за её реакцией. — Ну что, довольна? — спросил Соколов, усаживаясь рядом. — Вадим, конечно, мог бы и сам привезти подарки, но он явно хочет, чтобы ты скучала по нему ещё сильнее. Вика усмехнулась, но в её глазах мелькнула тень тоски. — Он и так мне снится каждую ночь, — призналась она, сжимая браслет на запястье. Вера, заметив её настроение, поспешила сменить тему: — Ладно, а что насчёт выпечки? У нас тут день рождения, между прочим! — Точно! — оживился Володя. — Я не собираюсь давиться магазинной выпечкой. Так что, Викуль, ты же у нас девушка боевая, но за духовкой стоять умеешь? Вика улыбнулась: — Сломанная рука мне не помеха. — Вот и отлично! Значит, будем готовить вместе, — заявил Соколов, закатывая рукава. — Ох, Володя, ты сейчас пожалеешь о своём решении, — хихикнула Вера. — Ну-ну, посмотрим, кто тут главный кулинар! Так, смеясь и подшучивая друг над другом, они отправились на кухню, чтобы приготовить торт. Хоть на несколько часов Вика смогла отвлечься от мыслей о Вадиме, грядущем крещении и всех угрозах, которые ещё могли встать на её пути. Через двадцать минут кухня наполнилась ароматом свежей выпечки. Вика глубоко вдохнула, закрыв глаза: — Вот теперь я чувствую, что у меня день рождения. Когда маффины были готовы, Володя водрузил перед ней тарелку с ещё тёплой выпечкой. — Специально для нашей именинницы, — торжественно объявил он. Вика откусила кусочек, закрыла глаза от удовольствия и с улыбкой сказала: — Ну что, Володь, ты точно не ошибся с подарком. — Я никогда не ошибаюсь, — ухмыльнулся он. Вика сидела за столом, наслаждаясь ещё тёплыми маффинами, когда почувствовала, как кто-то осторожно дёрнул её за рукав. Она опустила взгляд и увидела Максима и Олега, которые смотрели на неё своими большими, серьёзными глазами. — Ма… ма… — попытался сказать Максим, шевеля губами. — Ма-ма… — с усилием повторил за братом Олег, морща лобик, будто сильно сосредоточился. Вика замерла, чувствуя, как её сердце сжимается от нахлынувших эмоций. — Мои хорошие… — прошептала она, аккуратно проводя здоровой рукой по светлым волосам сыновей. — Ну, Викуль, твои парни тоже старались, — с тёплой улыбкой заметил Володя, наблюдая за сценой. Максим вдруг вытянул вперёд ручку, в которой сжимал что-то маленькое. Вика посмотрела — это была игрушечная машинка. — Это… мне? — спросила она, с трудом сдерживая слёзы. Максим молча кивнул, а Олег рядом закивал следом. Вика осторожно взяла игрушку и прижала сыновей к себе, чувствуя, как тепло разливается по всему телу. — Это самый лучший подарок, — прошептала она, обнимая их. Вера украдкой вытерла слезу, а Володя только усмехнулся: — Вот это я понимаю — настоящее поздравление. Вика ещё раз крепко обняла сыновей, а потом, глядя на их серьёзные мордашки, улыбнулась: — Спасибо, мои родные. Это самый дорогой подарок для меня. Олег, не умея выразить словами всю свою радость, просто ткнулся лбом в её плечо, а Максим положил свою маленькую ладошку на её щёку. Виктория закрыла глаза, наслаждаясь этим моментом. — Ну что, будем пить чай с маффинами? — бодро спросил Володя, хлопнув ладонями по столу. — Де-ле! — неожиданно выдал Олег, показывая пальцем на десерт. Вика удивлённо посмотрела на сына. — Он хотел сказать «дело сделано»? — усмехнулся Соколов. — Он хотел сказать «вперёд», — пояснила Вера, улыбаясь. — Мы часто так говорим перед едой. — А! Ну тогда, малыши, вы прям в тему! — рассмеялся Володя. В этот момент раздался звонок в дверь. Все переглянулись. — Ещё один подарок? — предположила Вера. — Может, торт с золотыми слитками? — пошутил Соколов, направляясь к двери. Когда он открыл, на пороге стоял курьер с ещё одной посылкой. — На имя Виктории, — сообщил он, протягивая коробку. Вика взяла её и, вернувшись к столу, аккуратно вскрыла упаковку. Внутри оказался альбом с кожаной обложкой и небольшая записка. «Моя Победа, этот альбом для твоих самых дорогих воспоминаний. Заполняй его фотографиями, которые будут напоминать тебе, что твой дом — там, где ты счастлива. Люблю, Вадим». Вика провела пальцами по обложке, а потом подняла взгляд на друзей. — Какой он у тебя… романтик, — протянул Володя, качая головой. — Он просто любит её, — тихо сказала Вера. Виктория глубоко вдохнула, прогоняя слёзы. — Давайте пить чай, — сказала она твёрдо, но с улыбкой. — Сегодня у нас счастливый день.

***

Виктория укладывала сыновей спать, когда вдруг почувствовала, как маленькие пальчики Максима дотянулись до её шеи. Он осторожно тронул кулон, который когда-то подарил ей Вадим. — Ма... — едва слышно пробормотал мальчик. Вика затаила дыхание, её сердце заколотилось быстрее. Максим и Олег редко пытались говорить, и сейчас она боялась спугнуть этот драгоценный момент. — Ма-ма, — с трудом, но увереннее произнёс малыш, посмотрев на неё своими большими глазами. Виктория почувствовала, как тепло накрывает её с головой. Она нежно провела рукой по мягким волосам сына и улыбнулась: — Да, родной, мама здесь. Олег, лёжа рядом, перевёл взгляд на брата, будто размышляя над услышанным. Он потянулся к Виктории, обхватил её здоровую руку и прижался к ней. Вика замерла, когда услышала слова идущие от её маленького сына. Она присела на край кроватки Максима, вслушиваясь в его тихий, почти неслышный голос. Мальчик уже почти спал, но его губы всё ещё двигались, произнося фразы, которые несли в себе нечто странное и важное. — Люб… люб...лю те…бя… — еле различимые слоги. Словно на миг мир вокруг затих, и все мысли Виктории замерли в одном вопросе. Эти слова не были случайными. Она вспомнила Максима Морозова — того самого, кто погиб, защищая её. Макс был первой любовью Виктории и она помнила его слова , что мальчики будут особенными , девушка вспомнила что её дети имеют связь с другим миром. Но как он мог говорить это через её сына? Внутри что-то оборвалось, а сердце затрепетало от этой мысли. Она осторожно наклонилась, накрыв Максима своим теплом, чтобы он чувствовал себя в безопасности. Легко погладила его по голове, её руки почти дрожали от неожиданного воспоминания, как он всегда был рядом с ней, и, похоже, не покидал даже после своей смерти. — Макс… — Вика прошептала имя Морозова, как бы обращаясь к нему в тени этой загадочной связи. Она чувствовала, как его присутствие всё ещё здесь, как некая невидимая связь с этим человеком, что когда-то был ей так близок. Максимка спокойно посапывал, но для Вики этот момент стал чем-то больше, чем просто очередная ночь, наполненная материнской заботой. Это был момент, когда она осознала: даже несмотря на всё, что произошло, её прошлое не исчезло. Оно всё ещё шепчет в её жизни, но теперь в облике её сына. — Люблю тебя, — шепнула она в ответ, не зная, кому именно эти слова адресованы, но ощущая в них глубокую благодарность и странную поддержку. Когда Виктория закрыла глаза и готовилась ко сну, её взгляд невольно упал на коврик рядом с кроватью. Там, прямо на поверхности, появилась надпись: "Я всегда рядом, любимая!" Она замерла, а сердце сжалось. Эти слова были настолько знакомыми, и Виктория почувствовала, как её сердце бьётся быстрее. Она могла бы подумать, что это случайность или какой-то розыгрыш, но нет… В её душе мгновенно вспыхнуло осознание, и её мысли вернулись к Максиму Морозову. Это был он. Морозов. Он всегда был рядом, даже в самых трудных моментах её жизни. И теперь, когда его не было с ней физически, он оставил этот знак. Она не могла ошибиться. Его любовь, его привязанность, его особенный способ выражать чувства — всё это вновь было с ней. Виктория опустилась на колени перед ковриком и, вдыхая аромат ночной тишины, почувствовала, как будто он действительно был рядом. Он не мог оставить её, он был с ней, даже если не в этом мире. Глаза наполнились слезами, но она не могла сдержать тихую улыбку. Это был его способ сказать ей, что всё будет в порядке, что несмотря ни на что, он всегда будет рядом. Виктория тихо прошептала, глядя на надпись, которую оставил Максим: — Макс, если ты действительно здесь, подай мне знак. Она замерла, прислушиваясь к окружающей тишине, ощущая, как её сердце начинает биться быстрее. Комната оставалась неподвижной, а единственный звук — это её собственное дыхание. Время казалось замедленным, и Виктория чуть ли не вжималась в пол, вглядываясь в темноту. И вдруг, как ответ на её просьбу, коврик слегка подёрнулся, как если бы ветер коснулся его, но в комнате не было ни малейшего движения. Виктория затаила дыхание. Этот знак был не случайным. Он был настоящим. В её груди словно прорвалась волна тепла и спокойствия. Макс действительно был рядом. И в этот момент, несмотря на все беды и трудности, она почувствовала, что не одна. Вика внимательно прочитала надпись, и её сердце пропустило несколько ударов. Она сразу поняла, о чём шла речь. Способности, о которых говорил Макс, были очевидны. Её дети обладали необычными силами, и она точно знала, откуда они взялись. Слишком многое в жизни детей не совпадало с обычными нормами. Они проявляли необычные способности с самого рождения, и Вика, несмотря на всё, что происходило, давно научилась их принимать Максим всегда был рядом с ней, в его жизни было столько неизведанных загадок, что она не могла не заподозрить, что что-то передалось и детям. Вика хорошо помнила, как Макс защищал её и как многое происходило вокруг него. Его могучая сила и умение манипулировать событиями — всё это теперь было в её детях. Но именно в этот момент она поняла, что они не просто унаследовали физические черты или какие-то способности. Их дар был гораздо более сложным и опасным. И теперь Макс, даже будучи мёртвым, продолжал быть рядом. С помощью своих сыновей, через них, он мог связаться с ней, как и обещал. "Будь осторожна с их способностями," — эти слова теперь звучали как предупреждение. Виктория знала, что впереди их ждёт сложная дорога, и она должна быть готова к любой неожиданности. В её руках была не только любовь и защита для сыновей, но и ответственность за их силу. Она решила, что будет действовать с осторожностью, не позволяя себе паниковать, но с ясным пониманием того, что не всё в этом мире можно контролировать. Когда Вика сидела в тишине, размышляя о последних событиях, её мысли неожиданно вернулись в прошлое, в тот период, когда она была ещё беременна. Она помнила, как странно и необычно она себя чувствовала. Сон становился не просто отдыхом, а настоящим окном в мир, где она могла общаться с теми, кого давно не было рядом. Она помнила, как в моменты глубокого сна, когда её сознание погружалось в туман, к ней приходили голоса. Иногда это был Макс, а иногда те, кто был ей близок, но ушёл. Они как будто находили её через какие-то невидимые каналы, рассказывали о себе, советовали, иногда предупреждали. Вика, тогда ещё не осознавая, что её тело и разум связаны с чем-то гораздо большим, чем просто воспоминаниями, принимала их слова как фантазии и подсознательные воспоминания. Теперь, когда она вспомнила эти моменты, она начала осознавать, что её связь с умершими была гораздо глубже, чем она могла себе представить. Это был не просто сон. Это был её дар. Способность быть связанной с теми, кто ушёл. И её дети, скорее всего, унаследовали этот дар — хотя, возможно, в другой форме. Она вспомнила те моменты, когда в её сне Макс подходил к ней, будто бы был жив. Он предупреждал её о чём-то, говорил, что она должна быть сильной ради них — ради мальчиков. Эти слова теперь звучали в её голове, как пророчество. "Максим, ты всё это знал," — тихо прошептала она, глядя на сонных детей, которые мирно спали рядом. Это был дар, с которым её дети будут жить. И она не могла позволить себе думать, что это просто случайность. Её сила и сила её детей были связаны с чем-то гораздо более мощным и загадочным. И она должна быть готова к тому, чтобы не только защищать их, но и правильно направить их способности. "Я не раз предупреждал тебя , но после рождения мальчиков из твоей памяти стёрлись эти воспоминания" Слова, появившиеся на ковре, пронзили Вику, как остриё ножа. Она мгновенно ощутила, как холодный пот выступил на лбу, а сердце пропустило несколько ударов. Ханс Вайнгель — это имя звучало как эхо из давно забытых воспоминаний. Она не знала, кто он, но что-то в её памяти, в глубине сознания отзывалось на это имя, как тёмная тень. Вика перевела взгляд на своих сыновей, которые, казалось, были совершенно спокойны, несмотря на то, что она чувствовала себя как в ловушке, в мире, полном непонятных символов и загадок. Она вспомнила, что раньше, во время беременности, она могла общаться с теми, кто ушёл. Эта связь, словно вуаль, покрывала её разум. И теперь, после слов Макса, она начала понимать, что связь с миром мёртвых была гораздо глубже, чем она предполагала. Вика почувствовала, как её грудь сжалась от беспокойства. Ханс Вайнгель — кто он был? И почему его имя появилось именно сейчас? Почему это имя было связано с её детьми и с тем, что происходило в её жизни? Она встала, не отрывая взгляда от ковра, где надпись всё ещё была как живая. Вика попыталась собрать все свои силы, сосредоточившись на том, что ей нужно сделать. "Найти его", — повторила она про себя, как мантру. Но как и где она могла его найти? — Макс? — прошептала она, оглядываясь в пустую комнату. Но, как всегда, ответ пришёл лишь в её голове. "Он поможет тебе, Викуля. Иди туда, если хочешь узнать всё. Ты знаешь, где искать." Её сердце сжалось ещё сильнее, но теперь у неё была цель. Ханс Вайнгель. Она должна была найти его. Вика была готова. Даже если это означало погружение в самые тёмные уголки её прошлого. Она повернулась к мальчикам, которые ещё спали, и на мгновение ощутила, как её грудь наполняется заботой. Мои дети, — подумала она, сжимая кулаки. — Я сделаю всё, чтобы они были в безопасности, чтобы они не оказались в этом аду. — Хорошо, — прошептала она.

***