Стреляю без промаха

***

Греция

Генри, Вадим и Антон наконец подошли к исполнению своего плана. Их главный враг, Филипп, был могущественным человеком в Афинах, с обширными связями и ресурсами. Они понимали, что открытая конфронтация с ним — самоубийство, поэтому каждая деталь их стратегии должна быть продумана до мелочей. Перед встречей Генри собрал братьев Уваровых в своём укрытии. Он разложил перед ними карту и несколько документов, указывая на ключевые моменты. — Наш главный козырь — это информация, — начал он, постукивая пальцем по флешке, лежащей на столе. — Здесь записи, которые могут уничтожить его репутацию и связи. Мы предъявим их и дадим ему выбор: либо он откажется от мести Виктории, либо эти записи уходят в нужные руки. — Ты уверен, что он не попытается нас убрать сразу после сделки? — нахмурился Вадим. — Конечно, попытается, — кивнул Генри. — Но у нас есть запасной план. Если с нами что-то случится, записи автоматически отправятся нашим контактам. Это его сдержит. Антон задумчиво кивнул: — Значит, играем ва-банк. — Именно, — подтвердил Генри. — Встреча будет в закрытом клубе. Филипп ничего не подозревает, но будет настороже. Нам нужно вести себя естественно, не привлекая внимания. Встреча была назначена на нейтральной территории — в одном из закрытых клубов, куда доступ имели лишь избранные. Генри, используя свои связи, обеспечил братьям Уваровым возможность попасть внутрь. Однако это был лишь первый шаг. Они должны были не только вывести Филиппа на чистую воду, но и сделать это так, чтобы он не смог использовать своё влияние против них. Вадим и Антон сидели за столом в полумраке, ожидая сигнала от Генри. Их нервы были натянуты, но они знали, что другого шанса может не быть. Когда Генри вошёл и коротко кивнул, стало ясно — время действовать пришло. Генри подошёл к стойке бара, сделав вид, что просто заказывает напиток. На самом деле он проверял расстановку охраны. Филипп уже находился в зале, окружённый своими людьми. Он чувствовал себя уверенно, не подозревая, что вокруг него сжимается петля. — Готовы? — вполголоса спросил Генри, садясь за их столик. — Всегда, — ответил Вадим, сжимая кулаки. Антон кивнул, незаметно бросив взгляд в сторону выхода — их пути к отступлению были заранее продуманы. Теперь всё зависело от их следующего шага. Генри наклонился ближе, понизив голос: — План такой. Через пять минут Филиппа вызовут на звонок. Он отойдёт в боковую комнату. У нас будет три минуты, чтобы заставить его заговорить, прежде чем охрана поймёт, что происходит. — А если не заговорит? — тихо спросил Антон. Генри усмехнулся: — Поверь мне, он заговорит. Вадим бросил быстрый взгляд в сторону Филиппа. Всё шло по плану, но в их деле планы имели свойство рушиться в самый неподходящий момент. Он глубоко вздохнул и сжал кулаки. Скоро всё решится. Спустя несколько минут всё развернулось так, как они рассчитывали. Один из людей Генри, работавший в клубе, подошёл к Филиппу и что-то шепнул ему на ухо. Тот нахмурился, но встал и направился в боковую комнату, сопровождаемый лишь одним телохранителем. — Время, — прошептал Генри. Братья Уваровы поднялись одновременно, двигаясь быстро, но не привлекая лишнего внимания. Когда они вошли в боковую комнату, Филипп уже ждал их. Он сидел в кресле, вытянув ноги и держа в руках бокал с виски. На его лице не было ни капли беспокойства. Казалось, он даже развлекался, наблюдая за тем, как три мужчины вошли и закрыли за собой дверь. — Какой сюрприз, — усмехнулся он, покрутив бокал в руке. — Генри, я ожидал от тебя большего. Ты правда думаешь, что можешь меня шантажировать? Антон и Вадим переглянулись, а Генри сделал шаг вперёд и бросил флешку на стол перед Филиппом. — На этой флешке доказательства, которые могут уничтожить тебя, — спокойно сказал он. — Ты прекрасно знаешь, что случится, если они попадут в нужные руки. Филипп ухмыльнулся и наклонился вперёд, опираясь локтями на стол. — Ах, Генри… Ты правда считаешь, что я не знаю о твоём маленьком плане? — Он постучал пальцами по столу. — Должен признать, ты действовал умно. Но не достаточно. В этот момент дверь в комнату внезапно открылась, и внутрь вошли двое крепких мужчин в строгих костюмах. Они встали по обе стороны от Филиппа, демонстрируя, кто здесь контролирует ситуацию. Вадим инстинктивно напрягся, а Антон медленно сжал кулаки. Генри же лишь сохранял невозмутимое выражение лица, хотя внутри у него зашевелилось беспокойство. — Ты ведь не думаешь, что я позволил бы тебе просто так разгуливать по Афинам и строить против меня заговор? — продолжил Филипп. — Я знал, что ты попытаешься что-то провернуть. Вопрос был лишь в том, когда и как. Он взял флешку со стола, покрутил её в пальцах, а затем рассмеялся. — Ты уверен, что это настоящая угроза для меня? Или, может быть, я уже знаю, что на ней записано? Генри стиснул зубы. Это был неожиданный поворот. Если Филипп действительно был готов к их ходу, значит, он либо знал содержимое флешки, либо имел способы нейтрализовать последствия её публикации. — Нам не нужны игры, Филипп, — вмешался Вадим. — Ты оставишь Викторию в покое, и мы забудем об этой встрече. Филипп ухмыльнулся. — А если я скажу «нет»? В комнате повисла напряжённая тишина. Братья Уваровы начинали понимать, что они недооценили своего противника. И теперь им предстояло найти выход из ситуации, которая стремительно выходила из-под их контроля. Генри сжал зубы. Он ожидал упрямства, но в глазах Филиппа было нечто большее — болезненное, маниакальное помешательство. Это был не просто человек, который хочет уничтожить Викторию. Это был фанатик. — Ты правда настолько одержим? — медленно спросил Генри. Филипп чуть склонил голову, разглядывая его с насмешкой. — Ты даже не представляешь, насколько, — он провёл рукой по лицу, будто сдерживая смех. — Вы, жалкие людишки, думаете, что сможете меня переиграть? Что ваш грязный шантаж заставит меня сдаться? Он снова посмотрел на раздавленную флешку и усмехнулся: — Эта дрянь мне не страшна. Я уже пережил худшее. Антон и Вадим переглянулись. Всё шло не по плану. — Ты понимаешь, что оставляешь нам единственный выход? — голос Генри был тихим, но угрожающим. Филипп распахнул руки, словно приглашая их к действию: — Сделайте ход, если осмелитесь. В этот момент в комнате повисла зловещая тишина. Генри чувствовал, как у Вадима и Антона закипает кровь. Они не привыкли, чтобы с ними разговаривали в таком тоне. Но прежде чем кто-то успел двинуться, в коридоре раздались шаги. Тяжёлые, уверенные. Филипп довольно улыбнулся. — О, вы ещё не познакомились с моими гостями. Дверь распахнулась, и в комнату вошли четверо вооружённых мужчин. Их лица были пустыми, но в глазах читалась железная дисциплина. Это были не просто охранники — это были псы Филиппа, люди, готовые убивать по первому приказу. Антон крепче сжал нож в кармане. Вадим медленно выдохнул, проверяя, насколько близко к нему ближайший противник. Генри улыбнулся. — Кажется, всё стало гораздо интереснее. Филипп наблюдал за ними с улыбкой, его глаза сияли не то от гнева, не то от удовольствия. Он явно наслаждался ситуацией, как хищник, который наблюдает за своей жертвой, подводя её к последнему шагу. — Думаете, что сможете одержать верх? — повторил он с издёвкой. — У вас нет ни времени, ни сил. Вы уже проиграли, не осознавая этого. Генри склонил голову, его взгляд стал более сосредоточенным. — Я не уверен, что ты понимаешь, как всё закончится, Филипп. Ты думаешь, что ты контролируешь ситуацию, но твои люди не знают, с кем имеют дело. Филипп на мгновение замер, будто задумавшись, и затем рассмеялся. — Ты забыл, что у меня есть свои козыри? Эти люди не просто охранники. Они — мои глаза и уши везде. Я знаю, кто ты и что ты готов сделать, Генри. Но ты не знаешь меня. Ты не понимаешь, на что я способен. Антон тихо приблизился к двери, его взгляд был холоден, и в нём чувствовалась решимость. Вадим же оставался на месте, оценивая обстановку. Время не было на их стороне, но им нужно было действовать быстро. — Мы все можем пойти по пути насилия, — сказал Генри, немного расслабив руки, — но ты должен понять, Филипп, что твоя игра не закончится тем, что ты получишь Викторию. Даже если ты уничтожишь нас, кто останется, чтобы разделить твою победу? Филипп ненадолго замолчал, затем его лицо затвердело. — Тот, кто останется, — это я. И никакие разговоры тебя не спасут. Он сделал шаг вперёд, и его охранники сразу встали в боевые позиции, готовые к любому сигналу. Антон не мог ждать дольше. Внезапно он сделал шаг вперёд, быстро и решительно, вытаскивая нож. Охранники моментально направили на него оружие, но он был уже слишком близко. В этот момент дверь распахнулась ещё сильнее, и в комнате появился ещё один человек, на этот раз с полным уверенным шагом. Его фигура, высокая и мощная, показалась мгновением, когда тень на лице Филиппа угасла. — Оставь их, Филипп, — сказал новый человек с низким голосом. — Ты и так дошёл до края. Все замерли, и внимание переключилось на него. Филипп замер, его лицо на мгновение лишилось всякой эмоции. В его глазах мелькнуло что-то похожее на страх, но он быстро взял себя в руки. Тот, кто вошёл, был человеком, которого Филипп никогда не осмеливался бы предать, и даже его одержимость Викторией не могла затмить этот факт. Человек, стоящий в дверях, был высоким и статным, его лицо скрывала полумаска, но его присутствие было тяжёлым, как тень. С каждым его шагом воздух в комнате становился плотнее, а охранники Филиппа, хотя и дисциплинированные, невольно сделали шаг назад. Даже они ощущали, что этот человек — не просто фигура в игре, а реальная угроза. — А ты что здесь делаешь? — Филипп наконец заговорил, но его голос был слабым, как у животного, попавшего в ловушку. Он старался сохранить достоинство, но это было сложно. Его страх был виден в каждом слове. Человек в маске подошёл ближе, его движения спокойные и уверенные. Он был стар, но в его глазах горела угроза, которую нельзя было игнорировать. — Я пришёл забрать то, что должно было быть моим, Филипп, — произнёс он холодным тоном, который не оставлял сомнений в серьёзности его намерений. — Ты слишком далеко зашёл. Филипп покачал головой, пытаясь найти выход, но видимо, понял, что никакой. Он знал, что этот человек, скорее всего, пришёл не для того, чтобы поговорить. — Ты... Ты не можешь меня предать! — сказал Филипп, поднимавшись на ноги. — Я... я всё сделал так, как ты велел! Ты же сам... сам говорил, что я должен сделать это. Ты сам мне указал путь! Маска, словно живое существо, двигалась с каждым его словом, но всё, что было видно, — это его глаза, полные безжалостного разочарования. — Ты сделал много, Филипп. Ты сделал слишком много, — его голос был тихим, но от этого ещё более устрашающим. — Но ты перестал понимать, что значит следовать моим указаниям. Ты решил, что стал великим, что всё контролируешь. А теперь ты оказался в ловушке, из которой нет выхода. Филипп вздрогнул. Это был момент, когда ему стало ясно: его карьера, его жизнь, всё, к чему он стремился, рухнуло. Он стоял перед тем, кто был готов разрушить его, как домик из песка. Генри и Вадим переглянулись. Они не знали, кто этот человек, но теперь было ясно одно — они стояли перед тем, кого Филипп уважал и боялся больше, чем всех остальных. Антон же, внимательно наблюдая за происходящим, почувствовал, как напряжение в комнате возросло. Не знал, что ожидать, но знал одно — ничего хорошего. Филипп замер в полной растерянности, его дыхание стало быстрым и тяжёлым. Он стоял, будто окаменевший, не в силах понять, что происходит. Маска на лице человека, стоящего перед ним, не могла скрыть того, что его присутствие буквально наполнило комнату тяжёлой атмосферой неизбежности. — Ты всё ещё надеешься на какие-то манёвры, Филипп? — спросил человек, почти с сожалением в голосе. Его глаза сверкали, как сталь, холодные и бескомпромиссные. Филипп открыл рот, пытаясь что-то сказать, но слова не находили выхода. Он чувствовал, как его силы постепенно покидают его, как будто вся решимость, что ещё недавно кипела в его венах, исчезала в мгновение ока. — Ты не знаешь, с кем ты играешь, — продолжил человек. — Ты был частью моей игры, но ты перестал следовать правилам. И за это ты заплатишь. Филипп поднял взгляд, и в его глазах появилось что-то похожее на отчаяние. Он не мог поверить, что этот момент пришёл. Человек перед ним был его старым другом, человеком, которого он уважал и боялся одновременно. Они шли по опасному пути вместе, но этот человек всегда оставался тем, кто был на шаг впереди. — Ты... ты убьёшь меня? — произнёс Филипп, его голос дрожал. Ответ был молниеносным. Человек в маске наклонился немного вперёд и произнёс тихо: — Ты сам уже убил себя, Филипп. Я всего лишь завершаю то, что ты начал. В этот момент охранники Филиппа, стоявшие вдоль стен, заметно вздрогнули. Они понимали, что их хозяин больше не контролирует ситуацию, и теперь они стояли перед неким пределом. И хотя они были обучены действовать по приказу, теперь даже они не были уверены, что могут выжить, если начнётся настоящая бойня. Антон, который стоял сжатым кулаком, резко огляделся, оценивая свои шансы. Ситуация стала гораздо более опасной, чем они могли себе представить. Он был готов действовать в любой момент, но теперь он осознавал, что даже его подготовленность может не быть достаточной для того, чтобы выжить здесь. Вадим тихо выдохнул, глядя на Генри. Он знал, что тот тоже оценивает ситуацию, но в данный момент они все были в числе пешек, чьи судьбы решались не их руками. Человек в маске снова посмотрел на Филиппа, его выражение лица не изменилось. — Ты не понимаешь, насколько ты уязвим, Филипп. Ты пытался играть с огнём, но не учёл, что я — тот, кто его зажигает. Теперь ты горишь, и нет никого, кто может потушить этот огонь. Он шагнул вперёд и небрежно поднял руку, давая сигнал своим людям. В этот момент в комнате стало ещё тише. Охранники Филиппа не могли пошевелиться. Всё зависело от одного жеста. Внезапно всё было решено. Филипп понял это мгновение. Он знал, что его время вышло. — Ты... ты предал меня, — почти беззвучно прошептал Филипп. Человек в маске не ответил. Он только кивнул своим людям, и они начали действовать. Генри, Антон и Вадим стиснули зубы. Боялись ли они? Конечно. Но они понимали одно — теперь дело не только в Виктории. Это было нечто большее. И они должны были сделать всё, чтобы выжить в этой игре, где ставки были слишком высоки. — Я не виноват. Это всё она, эта рыжая дрянь. Я просто хотел проучить её. Пойми, я не виноват. Это она всё испортила. — Филипп, это глупо — обвинять девчонку в том, что ты стал одержимым ей, — спокойно произнёс Человек в маске, пристально глядя на него. Он перевёл взгляд на Генри и добавил: — Генри, расскажи мне, что натворила барышня и из-за чего Филипп сошёл с ума. Генри открыл рот, но прежде чем он успел произнести хоть слово, в разговор вмешался Вадим Уваров. Он сделал шаг вперёд, сжимая кулаки. — Хватит, — его голос прозвучал твёрдо и угрожающе. — Не смейте привлекать сюда мою невесту. — Интересно, — протянул старик в маске, обращаясь к Вадиму. — Вы, молодой человек, для начала представьтесь. Я привык вести диалог цивилизованно. Вадим не дрогнул. Его взгляд оставался холодным, а внутри кипела ярость. Он сжался, но не шагнул назад. Ответ был чётким и решительным: — Вадим Уваров. Я полагаю, твоё имя не услышу? - Бросая вызов местному авторитету сказал Уваров. — Верно, мистер Уваров. Моё имя знают лишь единицы, — ответил Человек в маске с лёгким тоном, который можно было бы принять за уважение. — Расскажите мне, что за девушка из-за которой мой человек так себя повёл? Вадим ухмыльнулся, но ухмылка была горькой. Он стоял, как будто не замечая присутствия остальных, сосредоточившись только на своём противнике. — Ваш человек позволил себе грязно приставать к моей будущей жене и, между прочим, матери моих детей, — произнёс Вадим, акцентируя каждое слово. — Она у меня девушка с характером, и за себя постоять умеет. Виктория поставила этого подонка на место, а он в свою очередь пообещал отомстить и начал угрожать нашей семье. Человек в маске молчал, давая возможность Вадиму высказаться. В его глазах не было ни сочувствия, ни интереса — только хладнокровие. — Ну что ж, мистер Уваров, — медленно произнёс Человек в маске, его голос звучал низко и холодно. — Действия вашей будущей жены лично у меня вызывают уважение. А вот что касается тебя, Филипп… Ты мне больше не нужен. Зловещий щелчок разорвал тишину. Все замерли, а взгляд Вадима стал ледяным, как сама смерть. Он не отреагировал сразу, но в его глазах промелькнуло нечто опасное, и его рука сжалась в кулак. Тело Филиппа безжизненно рухнуло на пол, его глаза оставались пустыми, как будто пытались понять, что произошло, но уже не могли. — На этой ноте предлагаю закончить нашу аудиенцию, — продолжил Человек в маске, его голос был чётким и уверенным. — Если у вас, мистер Уваров, больше нет претензий и вопросов, прошу вас покинуть это заведение и забыть сюда дорогу. Вадим внимательно посмотрел на тело Филиппа, но его взгляд быстро переключился на Человека в маске. Он выдохнул, не показывая ни тени эмоций. — Согласен, надеюсь больше мы не встретимся — уверенно произнёс Вадим. Человек в маске чуть наклонил голову, будто подтверждая слова Вадима, но в его взгляде не было ни интереса, ни угрозы — только холодное безразличие. — В этом случае, удачи вам, мистер Уваров, — ответил он спокойно. — И не забудьте, что этот мир полон людей, которые не забудут вашу фамилию. Ах да, мистер Уваров, больше не переходите мне дорогу. Второй раз не вы, ни ваша семья, так просто не уйдёте. Вадим взглянул на него с лёгким презрением, но ни словом, ни взглядом не выказал реакции. Он развернулся и шагнул к выходу, Генри и Антон следовали за ним, не замедляя шаг. Молчание было тяжёлым, но Вадим знал одно — в будущем они встретятся снова, и тогда уже не будет ни отступления, ни прощения.

***

Германия.

Виктория уже несколько дней ждала, когда ей позвонит Вадим. Она не находила себе места, бесконечно проверяя телефон, но экран оставался тёмным. Ожидание становилось невыносимым. Каждую ночь ей снился один и тот же сон. Она стояла на пороге родного дома, вот-вот должна была войти, но едва дотрагивалась до двери, как всё вокруг окутывал густой туман. Сквозь него она слышала приглушённые голоса, но разобрать слова не могла. А затем, как только туман начинал рассеиваться, сон обрывался, и Виктория просыпалась в холодном поту. Сегодняшняя ночь не стала исключением. Проснувшись, она тяжело выдохнула и села на кровати, вглядываясь в темноту комнаты. Всё это было странно. Что этот сон пытался ей сказать? Почему повторялся снова и снова? Она посмотрела на телефон. Всё так же пусто. Виктория провела рукой по лицу, собираясь с мыслями. Она больше не могла ждать. Нужно было что-то делать. Виктория встала с кровати и медленно подошла к окну. За стеклом простиралась ночная Германия — город был чужим, холодным, несмотря на огни фонарей и редкие силуэты прохожих. Она чувствовала себя оторванной от всего, что знала, и только одно могло вернуть её к жизни — звонок от Вадима. Она взяла телефон и, не раздумывая, набрала его номер. Гудки тянулись бесконечно, но ответа не последовало. — Чёрт… — прошептала она, сжимая аппарат в руках. Мысли путались. Может, с ним что-то случилось? Может, он специально не отвечает? Виктория не знала, что думать, но одно было ясно — просто ждать она больше не могла. Накинув халат, она прошла в кухню и налила себе стакан воды. Холодная жидкость немного освежила, но не помогла избавиться от тревоги. Она снова взглянула на телефон. В этот момент экран загорелся. Звонок. Имя Вадима. Сердце замерло на мгновение, а потом забилось с удвоенной силой. Виктория тут же ответила: — Вадим? — Виктория, — голос Вадима звучал твёрдо, но в нём слышалась усталость. — Всё улажено. Ты можешь возвращаться домой. Она прикрыла глаза, чувствуя, как с плеч падает тяжесть последних недель. — Правда? — её голос дрожал от эмоций. — Да, — подтвердил он. — Больше ничего не угрожает ни тебе, ни детям. Я всё уладил. Виктория опустилась на край кровати, сжимая телефон обеими руками. — Я даже не знаю, что сказать… — Просто возвращайся, — мягко, но уверенно сказал Вадим. — Я соскучился. Она глубоко вдохнула, осознавая, что это действительно конец её заточения. Завтра она снова будет дома. Виктория глубоко вдохнула, пытаясь справиться с нахлынувшими эмоциями. Она посмотрела на чемодан, который так и не разбирала до конца — в глубине души всегда надеялась, что этот день настанет. Из детской раздалось тихое сопение, и Виктория подошла к кроваткам. Максим и Олег мирно спали, их крошечные пальчики сжаты в кулачки. Она нежно провела рукой по их головкам, чувствуя, как тепло разливается по груди. — Мы едем домой, мои хорошие, — прошептала она. Они ещё не понимали, что происходит, но главное — теперь они будут в безопасности. Виктория вытерла набежавшие слёзы, подошла к шкафу и начала собирать вещи. Завтра она снова увидит Вадима. Завтра она вернётся домой. Ночь выдалась беспокойной. Виктория то засыпала, то вновь просыпалась, тревожно поглядывая на детей. Мысли не давали ей покоя — она переживала за дорогу, за предстоящую встречу с Вадимом, за то, что оставила их общий дом на так долго. Максим и Олег спали спокойно, изредка посапывая во сне. Виктория наклонилась над их кроватками, поправила одеяльца и тихо выдохнула. Скоро всё изменится. Скоро они снова будут дома. Когда за окном начало светлеть, она поняла, что спать больше не сможет. Аккуратно достала из шкафа одежду для детей, приготовила всё для поездки, а затем проверила билеты на рейс. Вадим уже написал сообщение: "Я встречу вас в аэропорту. Не волнуйся." Виктория улыбнулась, прижимая телефон к груди. Она так скучала по нему. Пока Виктория складывала вещи, дверь её комнаты тихо скрипнула, и в проёме показались Вера Назарова и Соколов. — Ну что, готова? — с улыбкой спросила Вера, заходя внутрь. Вика на секунду замерла, потом улыбнулась и покачала головой: — Пока не улечу, не поверю, что это действительно происходит. Соколов усмехнулся, скрестив руки на груди: — Всё это время ты так мечтала вернуться, а теперь не веришь, что момент настал? — Просто слишком долго ждала, — ответила Вика, застёгивая чемодан. Вера присела рядом и мягко сжала её руку. — Всё будет хорошо. Я обещаю, что как только смогу, прилечу к тебе. Мне нужно немного времени, но я обязательно приеду и помогу с последними приготовлениями к свадьбе. Виктория посмотрела на неё с лёгким волнением. — Ты ведь точно приедешь? — Конечно, — заверила Вера. — Мы ведь не можем оставить тебя одну в такой важный момент. — Тогда я буду ждать, — с благодарностью произнесла Вика. Вика улыбнулась и обняла Веру. — Тогда до скорой встречи. — До скорой, — тихо ответила Вера, отпуская её. Соколов, до этого молчавший, усмехнулся: — Я отвезу тебя в аэропорт. Володя припарковался у входа в аэропорт, быстро вышел из машины и помог Виктории с чемоданами. — Ну вот и всё, Викулька-мамулька, скоро увидимся, — с привычной улыбкой сказал он. — И передавай привет своему угрюмому жениху. Вика оценила шутку и с улыбкой ответила: — Надеюсь, ты не пропустишь нашу свадьбу. — Да ты что, я же главный гость! — с притворным возмущением воскликнул Володя. — Кто ещё будет веселить вас на этом пафосном мероприятии? — Вот поэтому и жду тебя, — с лёгким смехом сказала Виктория, поправляя одеяло на одном из малышей. Володя кивнул, затем обратился к детям, которые мирно сидели на руках у матери: — Ну что, карапузы, слушайтесь свою маму и ждите весёлого дядю Володю! Скоро я приеду к вам, и мы будем играть. Вика улыбнулась, а малыши с любопытством уставились на него. — Ладно, лети спокойно. Держи меня в курсе, — добавил он, смягчившись. — Обязательно, — кивнула Вика и, на секунду замешкавшись, обняла его. — Всё, давай, а то опоздаешь, — сказал он, слегка сжав её плечо. Виктория ещё раз улыбнулась, затем подхватила чемодан и направилась к терминалу, унося с собой чувство, что скоро всё наконец встанет на свои места. В самолёте Виктория разместилась у окна, аккуратно устроив малышей рядом с собой. Один из них чуть зашевелился, но быстро снова уснул. Она посмотрела на них с тёплой улыбкой, а затем, взглянув в иллюминатор, задумалась. "Скоро я буду дома", — подумала она. Телефон в её кармане завибрировал. Вадим. — Уже на борту? — прозвучал его знакомый голос. — Да, скоро взлетаем, — ответила она, улыбаясь. — Хорошо. Буду ждать тебя в аэропорту. — Вадим... — Виктория на секунду замялась. — Я так соскучилась. — Я тоже, — ответил он тихо, и в этих двух словах было столько тепла, что Вика закрыла глаза, чтобы сдержать нахлынувшие эмоции. — До встречи, — прошептала она. — До встречи, любимая. Самолёт начал выруливать на взлётную полосу. Виктория ещё раз взглянула на детей, взяла их маленькие ручки в свои и прошептала: — Домой. Когда самолёт мягко коснулся земли, Виктория почувствовала, как напряжение последних недель постепенно отступает. Они дома. Она долго ждала этого момента — считала дни, бессонными ночами прислушивалась к дыханию своих сыновей и мысленно представляла эту встречу. И вот теперь она здесь, в Греции, а Вадим совсем рядом. Мальчики мирно спали, укутавшись в мягкие пледы. Виктория аккуратно поправила ткань, нежно провела пальцами по их крошечным щёчкам и вздохнула, ощущая, как волнение медленно сменяется радостью. Когда она вышла в зал прилёта, её сердце застучало быстрее. Люди суетились вокруг, встречали родственников, радостно обнимались, но Вика искала только одного человека. И он был здесь. Вадим стоял немного в стороне, высокий, уверенный, с привычно строгим выражением лица. Он держался спокойно, но Виктория заметила, как напряжённо он сжал руки в карманах. Когда их взгляды встретились, всё остальное перестало иметь значение. Он не бросился к ней с места, не поддался эмоциям, но шагнул вперёд быстрее, чем, наверное, сам того осознал. — Победа, ты дома. — его голос прозвучал чуть хрипло, но твёрдо. Вика почувствовала, как тепло разливается внутри. — Да, — выдохнула она, улыбнувшись. Вадим перевёл взгляд на детей. Несколько секунд он просто смотрел, а затем протянул руки. — Дай мне — его голос стал мягче. Виктория бережно передала ему Олега, который сонно пошевелился, чувствуя перемену. Вадим принял сына с такой осторожностью, будто держал в руках бесценное сокровище. — Привет, юный путешественник, — тихо сказал он, глядя на малыша с каким-то странным выражением — смесью гордости, нежности и чего-то ещё, чего он, возможно, сам не мог объяснить. Вика смотрела на него, и её сердце сжалось. Он был таким сильным, твёрдым, несгибаемым… но сейчас, держа на руках своего сына, выглядел иначе — спокойным, счастливым. — Нам пора домой, — сказал Вадим, подняв глаза на неё. Вика кивнула. — Домой, — повторила она. Теперь всё действительно было на своём месте.

***

После возвращения рыжей домой прошёл месяц. Весна в Афинах — это настоящий праздник для чувств. Город пробуждается от зимней дремоты, солнце становится мягче и ласковее, заливая улицы золотистым светом. Лёгкий бриз доносит аромат цветущих апельсиновых деревьев, которые украшают площади и улочки, наполняя воздух сладкими нотками. Парки и сады расцветают: нежная сирень, пышные розовые бугенвиллеи и фиалки превращают город в яркую палитру красок. В Национальном саду, что рядом с площадью Синтагма, можно услышать пение птиц, звонкое и радостное, словно они тоже празднуют приход весны. Улицы наполняются жизнью — люди выходят в кафе под открытым небом, наслаждаются свежесваренным кофе и лёгким ветерком. Вечерами Акрополь сияет в лучах заката, а небо окрашивается в мягкие розово-оранжевые оттенки, создавая ощущение волшебства. Несмотря на тёплую весну, которая раскрасила Афины сочными красками, и ласковое солнце, согревающее улицы города, зеленоглазая не могла почувствовать долгожданного покоя. Каждую ночь один и тот же кошмар терзал её сознание, оставляя после себя тревожный осадок. Она просыпалась с бешено колотящимся сердцем, вглядывалась в темноту комнаты, пытаясь отдышаться, но страх не уходил. Уваров давно начал замечать, что его будущая жена не спит по ночам. Каждый раз, когда он просыпался среди ночи, её место рядом оказывалось пустым. Он прислушивался к тишине дома и неизменно слышал, как тихо скрипит дверь кабинета. Виктория снова уходила туда и оставалась до самого рассвета. Однажды Вадим решил не ждать её возвращения. Он встал, накинул халат и, двигаясь бесшумно, направился к кабинету. Дверь была приоткрыта, и в слабом свете лампы он увидел знакомый силуэт. Кузнецова сидела за столом, опустив голову, а её пальцы машинально перебирали листы бумаги. Она выглядела измождённой, но не спешила возвращаться в постель. Вадим осторожно подошёл к Виктории, стараясь не спугнуть её. Она сидела за столом, задумчиво глядя в одну точку, а тени от свечи играли на её усталом лице. Он мягко коснулся её плеча, ощущая, как она едва заметно напряглась. — Милая, ты опять не спишь? — его голос прозвучал тихо, но в нём читалась тревога. Виктория вздохнула и провела рукой по лицу, словно пытаясь прогнать усталость. — Этот кошмар… Он не даёт мне покоя, — прошептала она, наконец подняв на него взгляд. Удивление отразилось на лице Вадима. Он нахмурился, его руки мягко сжали плечи Виктории, ощущая напряжение в её теле. — Победа, о каком кошмаре идёт речь? Она долго молчала, словно пытаясь подобрать слова, а затем медленно выдохнула, опуская взгляд на свои руки. Виктория провела ладонями по лицу, будто пытаясь стереть напряжение. — Этот сон… — она замялась, а затем продолжила. — Я нахожусь в большом, старом доме. Вокруг полумрак, и только тонкий луч света пробивается сквозь пыльные окна. Я стою в длинном коридоре, где половицы поскрипывают под ногами. Я слышу детский смех… но он звучит неправильно. Он будто бы далёкий, искажённый, наполненный чем-то тревожным. Она обхватила себя руками, взгляд её потемнел. — Я иду вперёд, двери по обе стороны коридора закрыты, но из-за них доносится шёпот, будто кто-то там есть. Когда я пытаюсь открыть хоть одну — ручки обжигающе холодные, а двери не поддаются. Я продолжаю идти, смех становится громче… но потом резко обрывается. Она замерла, будто вновь переживая сон. — В этот момент я чувствую, как что-то позади меня движется. Тяжёлое дыхание, лёгкий холодок на шее… Я хочу обернуться, но не могу. Тело словно парализовано страхом. Виктория вздрогнула, возвращаясь в реальность, и посмотрела на Вадима. — Я просыпаюсь в тот же миг. И каждую ночь всё повторяется… Вадим внимательно слушал её, не перебивая. Его тёмные глаза сузились, когда он заметил, как Виктория нервно сжала пальцы, словно пытаясь согреться. Он протянул руку и накрыл её ладонь своей, тёплой и надёжной. — Милая, — его голос был низким, мягким, но в нём слышалась тревога. — Почему ты не сказала мне раньше? Она горько усмехнулась, пожав плечами. — Я думала, это просто кошмар. Что он пройдёт сам. Но теперь… он повторяется каждую ночь. Один и тот же коридор, один и тот же страх. Вадим задумался, его взгляд потемнел. — Это может быть не просто сон, — тихо сказал он. — Возможно, твоё подсознание пытается тебе что-то сказать. Виктория глубоко задумалась, вспоминая каждую деталь сна. Её голос прозвучал неуверенно, но твёрдо: — Этот дом… Он не похож на современные здания. Скорее напоминает что-то из прошлого… Может, даже периода X века. Вадим прищурился, пытаясь осмыслить её слова. — X век? Ты уверена? Она медленно кивнула, глядя куда-то вдаль, словно вновь видела перед собой этот загадочный дом. — Да… Каменные стены, массивные деревянные двери, узкие окна… Всё выглядит так, будто это из далёкого прошлого. Но почему мне это кажется знакомым? Вадим внимательно смотрел на Викторию, пытаясь уловить в её взгляде хоть какой-то ответ. — Ты думаешь, этот дом реален? — спросил он, медленно приближаясь к ней. Она провела пальцами по виску, словно пытаясь вытянуть из глубин памяти что-то важное. — Не знаю… Но мне кажется, что я уже видела его раньше. Может, даже была там. Вадим нахмурился. — Ты говоришь о месте, которое, судя по всему, существовало тысячу лет назад… Это не может быть совпадением. Виктория задумалась, а потом тихо прошептала: — В этом сне я всегда чувствую страх… Но не из-за самого дома, а из-за того, что скрывается внутри. — Что именно? — Вадим напряжённо всматривался в её лицо. Она покачала головой: — Я не знаю… Каждый раз, когда я пытаюсь зайти внутрь, что-то меня останавливает. Вадим внимательно посмотрел на Викторию, его взгляд был проницательным. — Ты видишь там кого-то? Зеленоглазая глубоко вздохнула, пытаясь собрать мысли воедино. — Нет… Никого. Но у меня есть ощущение, будто за мной кто-то следит. В темноте, за порогом. Я чувствую этот взгляд… холодный, тяжёлый. И каждый раз, когда я пытаюсь войти, что-то внутри меня заставляет остановиться. Вадим слегка наклонился вперёд, его голос стал мягче, но настойчивее: — А если ты переступишь порог? Виктория замерла. Она никогда не думала об этом так. — Не знаю… — прошептала она. — Мне кажется, если я войду, то уже не смогу вернуться назад. Виктория глубоко вдохнула, стараясь собраться с мыслями, и, посмотрев Вадиму прямо в глаза, тихо произнесла: — Вадим, когда я была в Германии, я начала вспоминать то, что происходило со мной, когда я была на яхте, а потом на острове. Её голос звучал спокойно, но в глазах читалось беспокойство. Она не знала, как объяснить это чувство — словно размытые образы прошлого медленно складывались в цельную картину, но детали всё ещё ускользали. Вадим внимательно смотрел на Викторию, замечая, как в её глазах мелькают тревожные тени воспоминаний. Он не торопил её, давая возможность самой подобрать слова. Уваров нежно коснулся плеча любимой, заглядывая ей в глаза. — Милая, что ты вспомнила? — его голос был мягким, но в нём чувствовалась настороженность. Виктория глубоко вздохнула, пытаясь справиться с нахлынувшими эмоциями. — Когда я падала в обмороки или крепко засыпала, меня переносило к озеру вблизи Логоса. Там со мной говорил Макс, — она замолчала, наблюдая за реакцией Вадима. Тот лишь кивнул, показывая, что внимательно слушает. — Он предупреждал меня, что я не должна вторгаться в другой мир. Но в очередной раз, когда я туда попала, я решила искупаться… и меня что-то утянуло на дно. Виктория глубоко вдохнула, будто снова ощущая холодные воды озера. — Когда я открыла глаза, то обнаружила, что мои волосы снова стали тёмными, и я была одета в школьную форму. А потом появился Игорь Николаевич и отчитал меня за то, что я сбежала из школы… Она подняла взгляд на Вадима, её зелёные глаза были наполнены страхом и осознанием. — Вадим, позже я поняла… Я попала в прошлое. Это был период окончания моего девятого класса. Виктория провела рукой по волосам, словно пытаясь собраться с мыслями. — Макс тогда объяснил мне, что я могу проникать в иной мир благодаря нашим сыновьям, — её голос дрогнул, но она продолжила. — Даже находясь во мне, они уже развивали свои способности… и когда мне нужна была помощь, они призывали Максима. Вадим внимательно смотрел на неё, напряжённый и сосредоточенный. — Ты хочешь сказать, что дети… с самого начала были связаны с этим миром? Виктория кивнула. — Да. Они ещё не родились, но уже могли взаимодействовать с этим миром, о котором мы даже не догадывались. — Сначала я очень испугалась, когда узнала о таких наклонностях наших детей, — призналась Виктория, глядя в одну точку. — Но потом поняла, что их способности — это не случайность, и постепенно успокоилась. Она на мгновение замолчала, вспоминая тот странный период. — Однако, когда я застряла в прошлом, мой рассудок помутился… Я даже поверила, что ничего из того, что случилось со мной после школы, не было. Вадим внимательно смотрел на Викторию, его голос звучал мягко, но в нём чувствовалось напряжение: — Как ты выбралась оттуда? Виктория опустила глаза, будто вновь проживая тот момент, затем тихо произнесла: — Я поделилась с Иваном Савельичем и Поляковым тем, что должно случиться через год. Они поверили мне и помогли отыскать тебя в том мире. Вадим нахмурился, вспоминая тот период, и тихо произнёс: — Я тогда ещё ничего не знал о тебе и твоих сыщиках… Виктория слабо улыбнулась, глядя на Вадима: — Да, верно, не знал… И при нашей первой встрече ты угрожал убить меня. Вадим прищурился, внимательно глядя на Викторию: — Дай угадаю… Ты особо не сопротивлялась и снова включила в себе самоубийцу? — Угадал, — кивнула Виктория, слегка улыбнувшись. — Ты тогда удивился моей смелости… и глупости. Вадим ухмыльнулся, скрестив руки на груди: — Это на тебя похоже. И что же ты мне такого рассказала? — То, чего, по идее, знать не должна была, — тихо ответила Виктория, глядя ему в глаза. — Не буду вдаваться в подробности, но главное, что вернуться мне помог кулон с изображением Эвридики, который ты подарил мне, — тихо сказала Виктория, глядя Вадиму прямо в глаза. — Даже там, в ином мире, ты спас меня. Мужчина молчал, его взгляд потемнел, а пальцы невольно сжались в кулак. — Значит, этот кулон действительно связан с чем-то большим, чем просто украшение, — наконец вымолвил он, задумчиво проведя рукой по подбородку. — И, похоже, наша история началась задолго до нашей первой встречи. — Ты прав, — кивнула Виктория, задумчиво глядя перед собой. — Находясь там, я узнала, что наш мир не единственный. Один человек, лицо которого, увы, я не помню, сказал мне, что существует множество разных миров, и в каждом из них есть место, в котором время остановилось. Именно так я попала обратно в наше время. Вадим внимательно слушал, не перебивая. Он чувствовал, что это не просто воспоминания — это было нечто большее, нечто, что выходило за пределы обычного понимания. — Место, в котором время остановилось… — тихо повторил он, сжимая пальцы на подлокотнике кресла. — Значит, кто-то специально дал тебе возможность вернуться. Виктория кивнула, но её взгляд оставался рассеянным. — Да… Но кто и зачем — я не знаю. Вадим тяжело вздохнул, скрестив руки на груди. — Значит, тебе кто-то рассказал о других мирах? И этот кто-то сказал, что в каждом есть место, где время остановилось? Виктория кивнула. — Да… Но я не помню его лица. Только голос — спокойный, глубокий, словно я его знала всегда. Вадим мягко улыбнулся и, притянув Викторию к себе, прошептал: — Победа, мы обязательно с этим разберёмся, но тебе нужно расслабиться и немного отдохнуть. Он провёл рукой по её спине, успокаивая. — Я постараюсь, — ответила она, хоть в её голосе не было уверенности. — Нет, не постараешься, а действительно отдохнёшь, — твёрдо сказал Вадим. — Я не позволю тебе снова изводить себя. Она тихо рассмеялась, уткнувшись в его грудь. — Хорошо, Уваров. Только если ты будешь рядом. — Куда же я от тебя денусь? Мы ведь через неделю станем мужем и женой, — с лёгкой улыбкой произнёс Вадим, заглядывая Виктории в глаза. Она невольно улыбнулась в ответ, но её взгляд оставался задумчивым. — Да… Всего неделя, — тихо повторила она, словно осознавая, В ночь перед свадьбой, на удивление Виктории, её не мучили кошмары. Сон был глубоким и спокойным, словно сама Вселенная решила дать ей передышку. Проснувшись ранним утром, она почувствовала лёгкость, которой не испытывала давно. В окно лился мягкий свет, наполняя комнату уютом и теплом. Сегодня был важный день — день, когда она станет женой Вадима Уварова.