Сборник ответов за ГааШин в текстовый аск

– Отец. Недовольство в голосе Шинки заставило Гаару отвлечься от чтения рапорта и посмотреть на часы. Стрелки показывали без пятнадцати одиннадцать. – Я почти закончил, – переведя взгляд на сына, застывшего в проходе, неловко улыбнулся мужчина. – Это я уже слышал. Десять минут назад, когда уходил в душ. – Вид мокрых волос, непослушно торчащих в разные стороны, и скрещенные на груди руки лишь добавляли образу преемника осуждения. – К тому же, это уже другой. – Сузив глаза, чтобы рассмотреть надпись на обложке, добавил он. – Ты знаешь, что мне нужно его изучить. Попытка вернуться к работе успешно провалилась: быстро приблизившись, сын искусно вытянул папку из рук казэкаге и произнёс тоном, не терпящим возражений: – Я прочитаю. Иди в ванную. С долей сожаления проводив взглядом рапорт, Гаара с минуту изучал Шинки. Его мальчик давно уже вытянулся и возмужал. Он был сильным, надёжным, уверенным в себе, способным взять на себя многое… и упрямым. «Возможно, чуть больше, чем следует», – мужчина поднялся, так и не найдя повода оставить доклад у себя. – Весь в тебя, – словно прочитав мысли, заметил сын, опускаясь на его место. – Но от привычки перерабатывать нужно избавляться. – Обоим, – парировал каге уже на пороге. – Обоим, – покорно согласился парень и углубился в чтение. В этот раз улыбка казэкаге была тёплой. За тринадцать лет с момента их встречи эта традиция лёгкого препирательства по поводу лишней траты сил на работу между ними едва ли изменилась. Они прошли долгий путь от учителя и ученика до приёмного отца и его дорогого сына. Но даже сейчас, когда их отношения стали ещё ближе, единственной причиной для ссор остаётся переработка. «Хотя можно ли назвать это ссорой?» – включая воду, про себя усмехнулся казэкаге. – «Даже его признание не обернулось скандалом. А других поводов для ярких дискуссий у нас нет». Вероятно, причина их мерного жизненного уклада крылась в Гааре: сын впитал его спокойный нрав и ни один из них не видел смысла даже повышать голос. Хотя с Канкуро они оба могли весьма громко поспорить. Но между собой – никогда. Ни сейчас, ни в более ранние годы. И это особенно устраивало казэкаге с преемником в их непростых отношениях друг с другом.