Сборник ответов за ГааШин в текстовый аск

Шинки крепко спал, укрытый тонким одеялом едва ли по пояс. Был ли рад Гаара тому, что его сын (и любимый) здесь, сейчас, так мирно наслаждается своим редким дневным сном? Безусловно – благодарил богов казэкаге и за возможность вот так спокойно, без спешки наблюдать за его сном. За то, что Шинки здоров, успешен, надёжен. За то, что, несмотря на всю абсурдность, они вместе так, как, вероятно, не стоило бы. Но в эту голову с поседевшими висками закрадывались и иные мысли. Правда в том, что для своего сына – как родного, так и приёмного, это ведь не так важно – он бы хотел иного. И как отец, и как каге, и как любовник. Гаара бы хотел, чтобы Шинки никогда не узнал, что значит быть шиноби: рисковать жизнью на миссиях, быть готовым убить или быть убитым, видеть гибель друзей, быть ответственным за чужие жизни. Но судьба повернулась так, что лучшим способом защитить мальчика, обладающего редким геномом, стало именно научить его контролировать силу – ввести в этот кровавый мир подготовленным, уверенным в себе, без возможности отступить в ближайшую, если повезёт, декаду. Мужчина был бы рад, если бы его ребёнку не пришлось взвалить на свои плечи груз ожиданий сына каге. Быть одним из лучших, воспитанным, благонадёжным, сильным. Но только Пятый, со своей властью и техниками смог обеспечить Шинки и кров, и школу, и место в этой всё ещё строгой и кровавой Суне. Не зная любви, как таковой, знакомый разве что с признанием и заботой семьи (и то не сразу, а приобретённой лишь в сознательном возрасте), в глубине души Гаара боялся быть любимым кем-то. Ведь разве был достоин он, совершивший столько ужасных ошибок по собственной воле, чего-то столь удивительного, светлого и незыблемого, как любовь? Пусть ему столько раз говорили об обратном… Но всё это – лишь праздные размышления о том, как могло бы быть, но как никогда в их жизнях не будет. И, смотря на спящего сына, Гаара рад тому, что они оба есть.