Сборник ответов за ГааШин в текстовый аск

Если Шинки и вился за господином Пятым хвостом, Йодо этот период не застала – когда они познакомились в академии, Шинки уже походил на приёмного сына каге: от прямой осанки и холодного взгляда до идеальных оценок и ровного тона голоса – пусть тогда и был лишь учеником. Шинки был отстранённым, прилежным, но не «ботаном» – он с лёгкостью мог постоять за себя, пусть и старался заканчивать каждый инцидент без драки. Конечно, он не хотел, чтобы Учителя и Казэкаге вызывали из-за него в школу, но не редко случались ситуации, в которых применения силы было не избежать – так уж заведено в обществе, что недалёкие люди понимают исключительно силовое превосходство. В один из таких приходов Йодо удалось тайком рассмотреть главу деревни поближе: этого статного, красивого мужчину с приятным, очаровывающим голосом. Он говорил с учителем, как тогда казалось девочке, величественно – спокойно, размеренно и по делу. Но впечатлило будущую кунойчи вовсе не это, а отношение Пятого к мальчику, которого он взял под свою опеку: ибо именно Шинки Гаара верил и доверял в первую очередь. Раздираемая любопытством, Йодо на следующий день подошла к однокласснику и спросила, получил ли он наказание (она тогда стала невольным свидетелем и знала, что Шинки не лез в драку первым). – Нет. – Спокойно ответил мальчик, готовясь к уроку. – Учитель… Казэкаге-сама сказал, что я сделал всё правильно. И дал несколько советов, как ещё можно будет действовать в подобных ситуациях. – Я знала… – Шинки с удивлением посмотрел на девочку и обнаружил, что та улыбается во весь рот. – Я знала, что господин Пятый самый умный взрослый на свете! – Конечно, – улыбнулся мальчик в ответ. – Он же Казэкаге. Так началась их дружба – с общего восхищения Гаарой и тем, с каким вниманием и заботой он относится к Шинки. А к моменту, когда официально объявили об усыновлении, их дружеская пара уже разрослась до трио, включив в себя и стеснительного Араю. Не удивительно, что они стали группой под началом наставника-джонина, доверенного человека Пятого. Там же, помимо вежливого и сдержанного сына каге, Йодо начала узнавать Шинки-генина, увлечённого тренировками и проявляющего совсем иную черту своего характера – страстное желание победить и стать сильнее. Поначалу девочке было не понятно, как в одном ещё растущем и развивающемся человеке могут уживаться такие противоположные, на первый взгляд, сущности. Как ему удаётся быть замкнутым на людях и открытым, идущим на пролом в поединках? Шинки на прямой вопрос просто ответил: «Именно в сражениях я трачу всю свою энергию. Этому меня обучил Отец». Йодо в очередной раз восхитилась – далеко не каждый взрослый мог так легко перенаправлять свои силы – и тем сильнее привязалась к другу, почти брату. Конечно, при всех своих достоинствах, Шинки не был лишён недостатков: пусть он был умён и рассудителен, опыта в деликатном общении с окружающими ему явно не доставало. Даже вежливость с годами воспринималась в общении большинством людей как холод – только те, кто давно знал сына каге, понимали как он прям и искренен в своей заботе, хотя при этом ничто не может убедить его быть чуть более многословным. Как ни странно, именно следя за своими немного странными, даже чудаковатыми друзьями – Араей и Шинки – Йодо научилась очень хорошо разбираться в людях. И ладить с ними. И она же первой заметила, что юного преемника Пятого одолела любовная мука. Понять, кто стал для Шинки объектом томных вздохов и влажных мечтаний, труда для подруги не составило. Сказать более того – она даже не удивилась. – Знаешь, я тоже была одно время влюблена в казэкаге-сама, – со вздохом ушедшей влюблённости заявила Йодо. – Его очарование настолько сильно, что, подозреваю, тайно о нём мечтает вообще вся Суна, без половых различий (за исключением, быть может, особо вредных стариков, которые помнят его в детстве). А уж ты, кто знает его чуть ли не лучше и ближе всех остальных, – она иронично взмахнула рукой в сторону смущённого друга. – Подожди с годик. Может и пройдёт, вдруг это всего лишь гормоны? Но чувства Шинки, как можно было ожидать из его склада характера и отношения к людям, были истинными и глубокими с самого начала. Всё, что отдаляло его от любимого, ровно как и то, что сближало, одинаково мучило парня и разрывало на части от невозможности признаться. В этом Йодо разделяла мнение друга – даже если сын в него влюблён, разве мог такой человек, как Гаара, принять подобное влечение? Страдания Шинки, в отличие от окружающих (даже Арайи), ей были хорошо заметны. Но всё, что могла сделать Йодо – поддержать словесно. Лишний раз расспросить, позволить парню выговориться. И в бессилии, с ужасом понимать, что её названный брат ещё чуть-чуть и сломается под давлением собственных эмоций. Неожиданно счастливому повороту событий девушка была бесконечно рада. Какой-то месяц сомнений и детских побегов, безусловно, стоил положительного ответа – такого же непредсказуемого и удивительно-спасительного, как и сам Гаара. – Ты же знаешь, что я очень за вас рада? – тихо, чтобы их никто не услышал, шепнула другу на ухо Йодо. Шинки кивнул и улыбнулся – такой улыбкой, которую едва ли кто видел, а, узрев, наверняка бы в него влюбился – настолько она была нежной и счастливой. Спустя месяцы, смотря на отца и сына со стороны, девушка поймала себя на мысли, что эти двое мужчин, несмотря ни на что, друг другу очень подходят. Но думает она так только потому, что хорошо знает одного, и глубоко уважает второго. И для других людей эта пара, должно быть, выглядит несуразно, неправильно, невозможно. Только Йодо уже в свои двадцать с хвостиком лет знала: счастье людей непохоже. В кривых зеркалах окружающих оно может быть даже мерзким, но каждый имеет право на своё собственное.