Сборник ответов за ГааШин в текстовый аск

– Мне так нравится, как ты укладываешь волосы. Ещё какой-то год назад Гааре было бы невдомёк, что это за тонкая интонация в голосе сына – подумаешь, похвалил причёску, на Шинки иногда такое накатывает: ни с того ни с сего говорит приятные слова или трепетно проявляет заботу. Но сейчас-то Пятый без проблем понял, на что намекает прищуренный на особенный манер взгляд зелёных глаз, в обрамлении красных меток кукловода выглядящий особенно выразительно. – Я приму этот комплимент, но, пожалуйста, оставь продолжение до дома, – невозмутимо ответил каге, едва оторвавшись от изучения документа, что держал перед собой. – И запах шампуня. Такой освежающий, сладковатый. – В поле зрения Гаары появилась рука сына, что сигнализировало о том, что тот собирается склониться к мужчине куда ближе, чем того требует этикет. – Хотя, возможно, стоит сменить мусс – от этого волосы становятся немного жёсткими и липкими. – Мужчина ощутил прикосновение к своей голове, сдержанно вздохнул. – Или они все такие? Нужно же как-то держать форму… – Шинки, – Пятый до последнего не хотел поворачиваться, но, в последнее время, парень плохо реагировал только на слова – хотя раньше их было более, чем достаточно. По крайней мере, до начала их отношений, как любовников. – Ты же понимаешь, что такое поведение присуще ребёнку, ищущему внимания родителя, а не такому молодому джонину, как ты, – приняв максимально строгий вид, произнёс он. Игривость во взгляде сына поубавилась, но выпрямляться, чтобы занять прежнее чинное положение за левым плечом каге, он не стал. – Да, – через паузу согласился сын, убрав руку с волос. – Но мне сложно удержаться от того, чтобы сделать тебе комплимент, Гаара. Мужчина не мог отрицать, что знаки внимания от возлюбленного ему нравились. Даже когда они делаются в такой потенциально опасной обстановке, как рабочий кабинет в резиденции – это всё равно приятно и даже по-особому романтично, учитывая, что никто (кроме Йодо) про них не знает. Но хуже всего было то, что сын прекрасно улавливал эти нотки польщённости и потому продолжал творить то, чего Песчаный просил избегать. – Найди способ сдерживаться, – Гаара снова вернулся к тексту. – Если необходимо, я тебе помогу. – Я стараюсь… Насколько искренне и тщательно Шинки прилагал усилия к тому, чтобы держать себя в узде, узнать было не суждено – в кабинет, почти без стука, ворвался Канкуро: весь в песке, с широкой улыбкой на раскрашенном фиолетовой краской лице. Одной рукой он тащил кипу документов, второй поддерживал полдюжины поломанных кукольных рук. – У меня тут настоящий клад, – радостно объявил он, захлопнув дверь ногой. – Ты про марионетки или про документы? – Пятый не вздрогнул и не показал смущения от сомнительной ситуации, в которую их загнал Шинки – в конце концов, его брат был единственным, кто мог позволить себе столь бесцеремонное вторжение. И до сих пор старший кукловод пропускал мимо себя намёки и пожирнее – не в обиду его сообразительности, конечно: он считал, что племянник страдает по некой даме постарше, так что не было поводов думать о других кандидатах. – Да сдались мне твои бумажки! – Канкуро свалил свитки на край стола. Обратил внимание на позу Шинки. Перехватил части кукол поудобнее и, приблизившись с правой стороны, тоже заглянул в документ у Гаары на столе. – Ты, что же, таки собрался в Туман? – с прищуром спросил он младшего. – Всё ещё размышляю над этим, – сохраняя ту же невозмутимость, что и отец, произнёс племянник. – Пока больше доводов «за». – С нынешним транспортом поездка не займёт больше недели, – мужчина усмехнулся, показательно похлопав себя по бёдрам свободной рукой. – Эт не в наши времена, когда только на своих двоих и можно было добраться. – Тогда, полагаю, решено, – казэкаге взял лежавшую рядом с листком ручку и сделал несколько пометок под текстом. Протянул документ сыну. – Время, когда выдвигаться, выбирай сам. – Да, Отец, – с лёгким кивком принял бумагу тот и, убрав под плащ сатецу, направился к выходу. Обернулся у входа. – До вечера. Доброго дня. – Доброго. – Гааре нравилось, как умело Шинки поддерживал выход из любой неловкой ситуации (виновником большей части которых он, собственно, и был), но его стала настораживать их всё возрастающая частота. «Не к добру это», – улыбнулся он брату, начиная рабочий разговор. И, к сожалению, был очень близок к правде.