Сборник ответов за ГааШин в текстовый аск

Они с самого начала были близки. Потому что Гаара стал первым взрослым за долгое время, кому мальчик смог довериться. А загнанный взгляд Шинки, окружённый вышедшим из-под контроля сатецу, слишком напоминал казэкаге самого себя кровавого детства. Первые дни ребёнок крепко цеплялся за подол бордовых одежд, боязливо рассматривая окружающих из-за спины мужчины. Песчаный не возражал – быть опорой для этого маленького, пусть пока незнакомого, человечка заставляло приятное тепло разливаться внутри – ему не хотелось, чтобы Шинки отпускал его. Пусть Гаара и понимал, что вскоре сделать это придётся. Ради блага мальчика. Узы крепли: с каждым шагом, новым уроком по контролю над железным песком. Даже зная, что столкнётся с сопротивлением старейшин, казэкаге твёрдо решил – он заберёт под опеку ребёнка. Если, конечно, Шинки согласится стать его сыном. Изумлённая радость в изумрудных глазах не оставила тому ни малейших сомнений. Их связь была очевидна. Тесная – ученика и учителя, Отца и Сына, преемника титула и казэкаге. Их часто видели вместе и ещё до экзамена на чунина среди гражданских в Суне всё громче звучало: «У господина Пятого такой талантливый сын, даром что приёмный». В верности, преданности юного шиноби уже тогда никто не сомневался – а Канкуро лишь криво ухмылялся на то, что «братишка нашёл себе отличную смену». К двадцатилетию Шинки только совсем уж сторонний мог как-то не так понять их холодно-сдержанную близость. Узнав же, что они семья – наверняка махнуть рукой: ибо, право, что такого во внимательном взгляде, мягкой поддержке, вовремя поданном чае и редких, едва уловимых объятьях? Отношения изменились. Но ни сплетница-секретарь, ни бдительная охрана так и не заметили это. Пусть вскоре после признания у младшего песчаника был период, когда он вёл себя чересчур открыто – даже так окружающие списали это на привязанность к сокоманднице, Йодо. Шинки хватило признания семьи и он успокоился. Гаара же никогда не нуждался в дополнительном внимании окружающих – оно у Пятого и без того было излишним. Как глава деревни и его преемник они оба давно привыкли скрывать слишком личные эмоции от всех, кроме самых близких. И сейчас лишь на одну каверзную тайну у них стало больше.