Сборник ответов за ГааШин в текстовый аск

Война с Ханями вышла затяжной и кровопролитной. Слишком много полегло и воинов и заклинателей с обеих сторон. Но только спустя пять лет, когда лазутчики стали всё чаще добираться до вражеских мирных поселений, главы кланов задумались о перемирии. Как и на каких условиях наступил мир, Шинки не волновало. Два года назад, получив ранение, он покинул поле боя и уже не вернулся на него, напрочь перестав прислушиваться к новостям. Ни злости, ни желания мстить у мага не возникло, когда знакомые донесли ему весть о том, что война окончена. Он лишь устало махнул рукой, прогоняя из дома незваного посетителя, и снова уткнулся в старые свитки. С момента возвращения Шинки не волновало ничего: ни еда, ни сон, ни как далеко от родного дома линия фронта, ни сколько ещё товарищей больше не встретят новый рассвет. Его личное солнце уже зашло, и последние двадцать месяцев заклинатель только и делал, что пытался заставить подняться его вновь. – Это тоже не поможет, да? – дойдя до конца очередного писания, Шинки со вздохом скрутил рукопись и безразлично бросил её на пол, к груде других, столь же бесполезных, бумажек. – Надо поесть. Поднявшись, парень устало побрёл по направлению к выходу. При каждом его шаге по деревянному полу взмывало облачко пыли – в этой светло-серой субстанции, без преувеличения, был весь дом. За исключением дальней комнаты, скрытой магическим замком. На столе в подозрительно пустой, чистой (не считая пыли), и очевидно неиспользуемой кухне стояли три корзинки с едой, оставленные заботливой соседкой. Ту, в которой находился завтрак, он уже опустошил – пусть магу не было дела до еды, питаться приходилось, чтобы были силы на исследования. Хотя никаких эмоций Шинки от процесса восполнения энергии уже давно не получал. Да и соседка готовила ему не только за «спасибо» и не за бледную, пусть всё ещё красивую, мордашку, отягощённую печалью, залёгшую в чернее ночи синяках – в обмен на пищу и спокойствие заклинатель выполнял определённые просьбы: помочь уберечь урожай, приготовить чудодейственную мазь, разогнать вредителей. Жители деревни могли обращаться к Шинки почти с любой задачей, если были готовы платить и соблюдали несколько простых правил: – приходить только во вторник, четверг или пятницу с полудня и до захода солнца. – не просить ничего, что требует ухода из деревни или возвращения позже восхода луны. – если просьба срочная и произнесена не в приёмное время, спокойно принять отказ. – никогда не просить о чём-либо, связанном с покойниками или умирающими. Даже если кто-то хитрый или глупый пытался нарушить правила, остальные жители расправлялись с нерадивым клиентом сами: Шинки слыл сильным заклинателем и гнев его даже в таком удручённом состоянии будет стоить по меньшей мере трети деревни жизни. Себе дороже мага злить или отрывать от исследований попусту. Сутью же изысканий местные старались даже не интересоваться. Более чем хватало слухов о том, как вскоре после возвращения с войны Шинки принёс к себе в дом свёрток, по форме слишком подходящий под размеры человеческого тела. А хриплые завывания и глухой-резкий стук, иногда раздающийся в полнолуние из глубин жилища мага, нагоняли лишь больше страху. Тем не менее, всё это не портило отношения с заклинателем: с детства Шинки рос добрым и отзывчивым мальчиком, любознательным, всегда готовым оказать соседям посильную помощь. Парень знал всех в деревне по именам и не растерял свою мягкость и доброту даже после того, как родители оставили его. Жители глубоко восхищались юным магом и поддерживали. А уж когда Шинки встретил того рыжего воина из соседней деревни, то юноша совсем расцвел. Они хотели жить вместе, здесь, как только закончится война. Но… Ныне же, видя осунувшегося, мрачного, ушедшего глубоко в себя заклинателя, деревенских людей переполняли сострадание и жалость. Многие набожные женщины, несмотря на сомнительные действа, в тайне друг от друга молились о том, чтобы молодого мага в его исследованиях ждал успех. Увы, вопреки многочисленным молитвам, Шинки до желанной удачи было ещё далеко. *** Разобравшись с делами за день и закончив ужинать, Шинки запер парадную дверь и тенью направился к дальней комнате. Проверив магический круг, укрепляющий вход, произнёс заклинание и снял один из талисманов. Плавно скользнул в проём и привычным движением вернул листок на то же место, но уже с другой стороны. Повернулся. В центре тщательно прибранной комнаты, посреди сдерживающего круга написанного давно высохшей кровью, стоял стул. На нём, в красивых алых одеяниях, в неестественно-прямой позе сидел чиан-ши. Свисающий с треугольной шляпы талисман закрывал пол-лица, но даже так можно было разглядеть приятный овал лица, который почти не портили мертвенно-бледный цвет кожи и пустые бирюзовые глаза. Шинки осторожно приблизился к зомби и тихо опустился на колени, не отводя взгляда от по-прежнему любимого лица. Ласково коснулся безжизненно лежащей на подлокотнике руки. – Я знаю, что прошу слишком много. Но, пожалуйста, подожди ещё немного, Гаара. Я обязательно воскрешу тебя.