Сборник ответов за ГааШин в текстовый аск

Уже двадцать лет минуло с тех пор, как Гаара по неосторожности попался в рыбацкие сети. Привыкший к людскому невежеству, он уже был готов покарать глупого мужика, как тот, увидев бога, принялся с извинениями распутывать грузила и откидывать тину. Честность и открытость Канкуро настолько поразили Гаару, что он решил наградить человека. Но только если он усердным трудом докажет свою праведность перед морским богом. Канкуро, пленённый красотой и могуществом козерога, охотно согласился: кто же в своём уме откажется от божественного дара, тем паче, что для этого нужно лишь жить, как жил до сих пор? Но встреча с богом, увы, повредила хрупкий разум мужчины: он стал одержим Гаарой, отправился в дальние плавания, оставив на берегу больную жену и своего единственного сына, Шинки. Лишь пятнадцать лет спустя, снова увидев бога, Канкуро прозрел в том, что в своей погоне потерял самое дорогое для себя – семью. И, увядающий от слабости, на смертном одре, он передал своё желание сыну. Этот порыв ещё больше удивил Гаару. Предав тело рыбака морской пучине, бог отправился на поиски Шинки, чтобы, наконец, исполнить своё обещание. Новая встреча оказалась судьбоносной уже не только для человека, но и для божества. Шинки пожелал странного: чтобы Гаара стал его спутником. У козерога не было причин отказывать, и он согласился разбавить одиночество молодого рыбака на пятнадцать лет – тот срок, на который, из-за помутнения рассудка, сын лишился отца. И жизнь в новом (человеческом) обличье для Гаары началась почти с чистого листа. Поначалу всё было слишком уж тихо. Мирно, благородно, невинно. Отвыкший от общения с людьми, Гаара первые месяцы всё никак не мог понять, что его так смущает в поведении Шинки. Парень, обычно грубый с другими людьми, молчаливый и замкнутый, рядом с богом вёл себя очень вежливо, заботливо, часто долго, с тоской смотря на необычного спутника, что в привычном виде козерога лежал в кадке с водой. И Гаара думал, что дело здесь в том, что он – бог, а Шинки – простой смертный, получивший в дар возможность провести часть своей жизни рядом с чудом. Но в один день тоска в изумрудном взгляде стала понятна божеству, как и кристально прозрачная водная гладь. – От чего ты влюбился в меня, Шинки? От чего молчишь о чувствах своих? – спросил Гаара сразу, как только всё осознал. Рыбак смутился, сжался, отвёл взгляд. – Разве можно мне, простому человеку, нарушать ваш… твой покой своей низменной страстью? А влюбиться в тебя не мудрено – ибо прекрасней создания я никогда в жизни не видел. И, в первый же день, едва узнав тебя, понял, почему отец был тобой… вами так одержим. – Глупый человек, ныне я – лишь твой спутник. Именно это было желанием твоим. И я следую ему. – Но… Когда Гаара резко приблизился и поцеловал его в губы, Шинки совсем оробел. – Будь всегда со мной честен Шинки, – он улыбнулся, держа полыхающее от смущение лицо парня в своих руках. – Чистые души мне по вкусу. Признание сблизило их, раскрепостило. Хотя отношения с человеком для бога были лишь временной прихотью – ведь Шинки так нежен, внимателен и ласков с ним. Зная капризную сущность людей, Гаара был уверен, что всё это скоро кончится. «Но нет, пять лет прошло, а ты всё также смотришь на меня, как на сокровище. Боишься потерять, хотя знаешь, что раньше, пока пятнадцать лет не истекут, я не уйду?» – рассматривая рыбака, занятого сетями, размышлял бог. – «Видимо, уход отца и забота о больной матери научили его по-настоящему ценить то, что имеет, прямо сейчас, не откладывая на потом». – Шинки? – позвал козерог. – Да? – рыбак с улыбкой повернулся к спутнику, продолжая работать руками. Столько тепла и нежности было в одном этом взгляде, что Гаара не сразу смог продолжить, смущённый тем, как знания о людях разбиваются об этого мужчину, что твоя вода о волнорезы. – Сегодня в городе фестиваль… мы пойдём на него? Ты ведь их любишь. – Конечно! Если ты хочешь. – Он задумался, смотря на тюки с вещами. – Сейчас закончу, и постираю твоё кимоно. К вечеру как раз высохнет. – Не надо, – Гаара поднялся, придавая себе человеческое обличье. – Я сам. – Справишься? – в голосе Шинки не было ни капли издёвки – только настороженное волнение, смешанное с восторгом от инициативы. – Да. Ты мне не раз показывал, как это делается. Даже будучи богом, Гаара не боялся работы руками – в этом была своя прелесть, чего-то касаться, видеть по итогу, чем увенчивается твой труд. И постирать свою же одежду он был в состоянии. Жизнь с Шинки меняла его, с каждым годом Гаара понимал всё отчётливее это, но едва ли противился происходящему. Ему нравилось быть с человеком: их разговоры, присутствие рядом, их трапезы, выходы в море, прогулки и секс. Шинки наполнял его жизнь светом и каким-то особым, незнакомым раньше смыслом. И всё чаще, чем раньше, он не желал думать о том, что вместе им осталось провести ещё лишь десять лет. «А, кажется это и есть любовь», – замерев с мокрым кимоно в руках вдруг подумал Гаара. – «Чистая, искренняя, взаимная», – он посмотрел на своего спутника, занятого делом. Улыбнулся. – «Такая, которую я могу испытывать к единственному человеку».