Сборник ответов за ГааШин в текстовый аск

Всегда есть Совет старейшин. Ещё с подросткового возраста Шинки считал это собранием ничем иным, как «сборищем выживших из ума стариков». И, надо сказать, с взрослением сына Пятого мало что изменилось. Разве что отдельные представители этих «мудрых» мужей старшего поколения Сунагакуре в глазах молодого шиноби обрели хоть какой-то вес и авторитет. Приблизиться в своём величии к Отцу никто из них, конечно же, не мог. Ни для преемника, ни для существенного процента населения в деревне. – Зачем Суне совет, если есть Вы? – искренне недоумевая, спросил казэкаге Шинки (уже усыновлённый, достаточно близко познакомившийся и с управленческим аппаратом, и с работой Отца). – Потому что людям свойственно ошибаться. А я человек. К тому же, обсуждая сложный вопрос с иными людьми, можно изыскать такие способы решения, до которых своим умом не дойти. – Едва заметно улыбнувшись, ответил Гаара. – Их опыт и точки зрения бывают полезны. – Бывают… – хмуро пробормотал сын, не сводя внимательного взгляда с мужчины. «Мне стоит внимательнее относиться к выбору слов рядом с Шинки… казалось бы, за столько лет на посту я должен был этому научиться. Но он такой умный мальчик, мне хочется быть с ним предельно честным», – поборов желание поджать губы, подумал Песчаный. – Но у Вас есть Дядя и другие советники по разным делам. Вы итак обсуждаете с ними разные вопросы. Зачем совет? Улыбка Гаары стала чуть шире. Какой же замечательный у него сын – столь юн, а задаёт хорошие вопросы. Настроение спонтанно повысилось и из-за того, что он сам (правда, уже будучи каге) задавался точно таким же вопросом. Ещё до войны Гаара чувствовал от Совета излишнее давление, которое, как ему тогда казалось, вряд ли испытывал на его месте отец. Но деяния в прошлом, чувство вины и желание исправиться, стать достойным казэкаге, долго задвигали это недовольство на задний план. У Песчаного была цель, и он шёл к ней с завидным упорством, постигая всё то, что упустил за время кровавого дурмана и безрассудства. Но это чувство не исчезло ни после смерти-возрождения, ни после войны, ни после установления мира. Гаара встречался и общался со многими людьми, видел, как управляют деревнями другие каге, приобрёл свой собственный опыт. И это всё выливалось в непонимание: «А зачем Совет? Зачем Совет Суне, когда есть здравствующий каге, налаженный внутренний аппарат, надёжные союзники и не предвидится войны?» «Опрометчиво думать, что завтрашний день будет столь же мирным, как и текущий», – поразмыслив, тогда решил он. – «К тому же…» – Я бы назвал Старейшин своеобразным способом держать себя в тонусе на политической арене, – ответил Гаара сыну. – Они не дают забыть, что всегда можно стать лучше. – Ты хотел сказать: изощрённым способом мазохизма? – с дивана подал голос Канкуро, до сих пор с интересом наблюдавший, как брат разбирается с очередным коварным вопросом мальчишки. Шинки был необычайно прям и бесхитростен (но только с теми, кому доверял) и, пусть порой это знатно бесило, в основном создавало прелюбопытные ситуации. Как сейчас. – С этими стариками ты постоянно жрёшь кактус. – Их проще контролировать, когда они в одном месте. И думают, что у них есть хоть какая-то власть, – невозмутимо возразил каге. – Ну… это да, – громко хохотнул телохранитель. Для многих Гаара создавал впечатление покладистого человека – мягкий голос, приятная внешность, избегание конфликтов. Но всё это лишь потому, что для Пятого казэкаге лучшей дракой была та, которая не состоялась. Любой достаточно умный человек в их сфере понимал, что палец в рот ему лучше не класть – Песчаный так и руку откусит, при том сделает это элегантно. Гаара не был блестящим политиком – но хорошим управленцем и тем, кому народ искренне доверяет. По части изощрённых ходов он сильно проигрывал тому же Шикамару. Но этот метод просто не подходил ему. Да и Пятый оставался отличным шиноби, умеющим вести скрытную игру и атаковать в самые удачные моменты. Шинки, судя по сдвинутым бровям, пока всей тонкости ответа Отца не понял. – Совет, как и другие отделы, всего лишь инструмент для управления деревней, – видя недоумение сына, продолжил Гаара. – Не самый приятный, но, если его освоить – достаточно полезный. – Один из способов обуздать недовольство – его возглавить, – с дивана помог Канкуро. В изумрудных глазах Шинки блеснуло понимание. Хотя полностью осознает этот разговор он только к семнадцати, когда глубже погрузиться в политические перипетии. Что до военных соперников – то в мире наёмных убийц непременно найдётся кто-то сильнее тебя. И Гаара и Шинки познали это ещё в раннем возрасте. Но даже против сильнейшего есть контр-стратегия. Всегда.