Сборник ответов за ГааШин в текстовый аск

"Нет, я сдержусь в этот раз". Шинки понимал, что выказывать Отцу свою неприязнь к этому -человеку это просто в очередной раз трепать друг другу нервы. Но так же, как Гаара не собирался отказываться от тёплого взаимодействия со своим старым-другом, его сын (и теперь любовник!) не находил в себе сил смириться с этим общением, с этой дружбой. Это было невыносимо. Шинки становился агрессивным и одновременно замкнутым. И любые слова, сказанные любимым, подвергались сомнению. "Я люблю так только тебя, никого больше". "Наруто мой друг, он много значит для меня. Но это не отменяет моих чувств к тебе. Вы оба – особенные, но по-разному. А следовать твоему эгоизму и пытаться избегать даже упоминания о нём сделает тебе только хуже". "Я не прошу тебя относиться к нему хотя бы с симпатией, но твоя ревность сильно огорчает меня". Шинки чувствовал себя незрелым, недостойным и глупым одновременно, но он ревновал безудержно, хотя честно пытался с этим бороться. На холодную голову как-то размышляя, почему его эмоции берут верх именно в ситуации с Седьмым и ни с кем больше (к Шикадаю и чуть-чуть к Темари да Канкуро парень ревновал тоже, но это ни шло ни в какое сравнение с хокаге), преемник Пятого пришёл к выводу, что Наруто – его единственный потенциальный соперник за любовь Отца. И поэтому никакие увещевания, доказательства и объективные причины не могли убедить Шинки в том, что его взаимная любовь в безопасности. Этот! человек! знал Гаару дольше (но не лучше!), он был для Гаары незаменим, потому что стал тем! самым! кто вернул Гаару к свету из непроглядной тьмы. В определенной степени Шинки был благодарен Седьмому – без него его Отец не стал бы таким, каким сын его знает. Но... Но! "Отойди уже от него!" – из последних сил сдерживаясь, преемник казэкаге прожигал Узумаки ненавидящим взглядом. "Если бы я только знал, что с этим делать..." – мысленно вздохнул Гаара и, тепло попрощавшись с другом, направился прочь от резиденции хокаге. – Я надеюсь, ты когда-нибудь это перерастёшь, Шинки, – осторожно погладив сына по голове, прошептал мужчина. – Я тоже, – почти не сквозь зубы ответил тот. – Я тоже.