Сборник ответов за ГааШин в текстовый аск

– Шинки, простынешь. Хотя в голосе мужчины звучала укоризна, тонкие губы на бледном лице мужчины касалась едва заметная улыбка. – Не хочу упускать такой редкий шанс, Отец! – парень без зазрения совести блеснул ровными рядами белых зубов в радостном оскале. Он прекрасно осознавал, что его взбалмошный, до нитки промокший вид нравится любовнику: не раз ловил на себе задумчиво-пленённый бирюзовый взгляд, когда выходил из душа, суша волосы полотенцем. Впрочем, он сам от подобного зрелища в исполнении избранника не отказался бы. – Когда ещё представиться возможность искупаться в таком ливне? Да ещё и прямо здесь, посреди Суны! Гаара промолчал, не найдя достойного ответа. С мерным вздохом перевёл взгляд вдаль: округлые строения деревни, ещё с десяток минут назад отчётливо вырисовывающиеся на фоне пасмурного неба, тонули в водяном мареве. Видимость оставалась приемлемой не далее, чем на пару сотен метров вокруг – дальше можно было разглядеть лишь стену дождя и рыхлые, зябкие тени высоток. При том мужчина не был уверен, действительно ли видел он их очертания или же просто фантазия подменяла то, что скрывала непогода, по памяти дорисовывая силуэты там, где они должны быть. И посреди этих, столь непривычных для пустыни серебристо-серых тонов, стоял, раскинув руки в стороны и подняв голову вверх, его приёмный сын. На щеках Шинки не было привычных алых меток и, казалось, от этого он с ещё большим удовольствием подставлял лицо несущимся откуда-то с самого верха струям, закрыв глаза и блаженно улыбаясь. «Наслаждается моментом. Как дитя», – Гаара чуть сменил позу и вытянул правую руку вперёд, высвобождая её из-под защитного козырька их дома. Открытая ладонь тут же наполнилась дождевой водой, отзываясь лёгкой вибрацией на каждый новый удар капель о кожу. У ног недовольно-подмокшим клубом прошуршала Абсолютная защита. «Всё в порядке, я не пойду дальше». Такой сильный ливень в пустыне на своём веку Пятый видел впервые. Во время путешествий по другим странам он с сопровождением попадал и в шторм, и в бурю, и в штиль. Каждое из природных явлений внушало особенный трепет – масштабы стихии каждый раз поражали, словно бросая тень на величие самих биджу. Но с тем, что вода столь яростно вонзилась в иссушённую землю бесчисленным количеством тончайших клыков, Гаара до сих пор не сталкивался. Однако, несмотря на неистовство, зрелище завораживало. Пленило, очаровывало, затягивало в бездонный омут приглушённого шума и размытых силуэтов вокруг. Должно быть, каждый житель Сунагакуре сейчас созерцал это: стоял у окна, в дверях или же, поддавшись порыву, как Шинки, выбежал прямо под дождь. – Пойдём в дом, – Гаара вернул руку под защиту козырька, стряхнул основной массив капель. – Согреешься под горячим душем. – Вы слишком беспокоитесь, Отец, – Шинки, тем не менее, направился к нему. – Я не настолько хрупок. – Болезнь коварна, – с лёгкой улыбкой парировал мужчина. – Не чем возра… – когда преемнику оставался какой-то метр до крыльца, ливень прекратился – крайне резко,так же, как и начался. – Эх, мог бы пойти и подольше. – Тряхнув головой, парень первым шагнул через порог. – Понравилось пить чай под шум дождя в Конохе? – поинтересовался Гаара, следуя за сыном: тот послушно прошёл в ванну и принялся стягивать с себя мокрую одежду. – Весьма умиротворяюще. Хорошо расслабляет. – Но ты отказался ехать туда в сезон дождей. – Сплошная сырость, – Шинки скривился. – Это уже отвлекает. Я больше привык к песку. – Что ж… понимаю.