Сборник ответов за ГааШин в текстовый аск

Гааре нравилась привычка Шинки к всеобщему порядку – в вещах, в документах, в организации дел, людей. Даже в отношениях при должной слежке быстро вычленялись мелкие паттерны поведения, из которых складывалась приятная картина внимания к партнёру. Канкуро любил шутить (раньше, хотя и сейчас иногда проскакивало, если он перебрал… впрочем, с алкоголем брат усердствовал редко), что Шинки – идеальная жена: заботливый, любит наводить порядок в доме, рукодельничать, готовить, следить, чтобы у любимого всё было. При том, несмотря на свой весьма юный возраст, не подбирает разбросанные носки с ворчанием – просто собирает грязные в стирку и проверяет, в достатке ли чистые. Может иногда припомнить, кто «главная уборщица» в доме, но понимает, что надо это в первую очередь ему. Раньше за покупку продуктов отвечал Канкуро, с двенадцати лет – только Шинки… и лучше бы никому в это не вмешиваться, а то получишь нагоняй за растрату семейного бюджета. Старшие мужчины брали что-то по своей инициативе (не по заранее выданному списку) редко – больше какие-то вкусняшки, что любили в семье. А одежда, бытовые вещи, приобретались в редких семейных походах… или присылала Темари. Как не посмотри, Шинки был чудесным: заботливым, милым, достаточно терпеливым и упорным… даже – упёртым. А ещё молодым, страстным, и любящим Гаару до помрачения рассудка. Определённо, к сожалению – в самом буквальном смысле этого слова. От избытка чувств молодой шиноби, бывало, терял контроль над собой и спасало только то, что при всей своей внешней хрупкости старший мужчина был отнюдь не стеклянным… ну или помогала Абсолютная защита. Но даже это в Шинки Гааре нравилось – горячность, приемлемая несдержанность ласково поглаживали эго глубинным пониманием, насколько его любят. Присутствие рядом такого партнёра делало жизнь ярче, чувственнее, желаннее. *кусь* Только идеала не существует и, как и в Гааре были недостатки, так и у Шинки имелись привычки, которые его партнёру по душе не пришлись. – Шинки, это больно, – потирая надкушенную в очередной раз шею, казэкаге хмуро смотрел на сына. Тот охотно строил виноватую мордашку, но озорной блеск в малахитовых глазах намекал Песчаному, что этот укус был далеко не последним. – Неужели я такой вкусный? – вздохнул мужчина, поправляя воротник рубашки. Ему не к месту вспомнился давнишний разговор с Шукаку на тему того, что биджу готов человека съесть – когда-нибудь в будущем… ради того, чтобы Гаару техникой эдо-тенсей не воскресили (конечно же). – Не в буквальном смысле, но да – настоящий деликатес, – без тени сомнений ответил партнёр. – Съесть нельзя, потому что тогда я сам тебя тогда видеть не смогу. А вот понадкусывать… – Мне это не особо нравится. – Совсем? А… вот и ещё одна привычка, которая Гааре в сыне не очень нравилась – он виртуозно подбирал для Отца самые выигрышные интонации. Такие, что одним тоном и парой-тройкой слов любимого напрочь обезоруживал. По крайней мере, в спокойных, или вот таких интимных ситуациях. – Делай так реже, – со вздохом отвернувшись, он вернулся к своим делам. Гаара знал, что Шинки продолжит. Но только потому, что он это позволяет сам.