Сборник ответов за ГааШин в текстовый аск

– Шинки… – Ты же знаешь, что мне нравится, когда ты смущён. – Я понимаю. – Гаара делает очередную слабую попытку оттолкнуть преемника. И, ожидаемо, оказывается прижат к широкой груди только сильнее. – Но это не повод каждый раз делать… так. – Как? – молодой суновец наклоняется ближе. От чего румянец на бледных щеках казэкаге становится только ярче. – Делать это. – Он со вздохом пытается податься назад. Но, учитывая насколько крепкая у Шинки хватка руками, занятие это крайне бесполезное. Тем не менее, попробовать стоило хотя бы для успокоения своей же совести. – «Это» – всего лишь объятья, – замечает сын, носом ероша взлохмаченные алые пряди, которые Пятый ещё не успел уложить по-деловому аккуратно. – Ничего особенного. – От тебя, – почти шёпотом отвечает Гаара, в конце концов прекращая сопротивление и позволяя себе уткнуться в плечо любовника, – это не просто объятья. – А что? – искренне удивляется молодой шиноби. Только хватку не ослабляет. Напротив, на одно мгновение она становится даже крепче. – Что в них такого особенного? Но мужчина молчит. Полустоит, опираясь на любовника своим небольшим телом, прикрыв от удовольствия глаза. В окружении этого знакомого, такого родного и желанного тепла, Гаара чувствует, что сегодня снова не доспал. И все его собранные с утра силы, которых с лихвой хватило бы на то, чтобы умыться, позавтракать и настроиться на новый рабочий день, ушли на сопротивление, смущение и безуспешную попытку это самое смущение скрыть. Впадая в сладкую дрёму, мужчина действующей частью сознания отмечает, что вечерние объятья от сына не обладают таким же эффектом: они всё ещё согревающие и уютные, но скорее придают сил и снимают усталость за день. Но вот утренние… – В том, что они – твои, – резко встрепенувшись, каге всё же удаётся ускользнуть из цепких, сильных и таких нежных рук любимого. –… а тебе так хорошо, что никуда не хочется идти? Вместо работы остаться дома и позволить мне баловать тебя? Гаара сужает глаза, одновременно довольный и недовольные тем, насколько Шинки чётко формулирует его желания. Со вздохом оправляет одежду и, без опасения снова быть схваченным, направляется в ванную комнату. – Это станет возможным, когда ты оставишь пост, передав его мне, – сын некоторое время идёт рядом, но затем сворачивает в сторону кухни. – Нет, – тихо возражает Пятый. – В таком случае уходить на работу будешь только ты. – А я что-нибудь придумаю, – сквозь шум воды пробивается голос будущего Шестого. – Пара идей уже есть.