Помоги мне

Дерек плохо спит. С того разговора со Стайлзом прошло несколько дней, и всё, о чём он может думать - о той незримой просьбе, которую Стайлз так и не озвучил. Хотя слов не было, его интонация и взгляд теперь преследуют Дерека перманентно. Каждый раз, когда он пытается закрыть глаза, его мысли снова и снова возвращаются к тому вечеру: Стайлз, его напряжённое состояние, странный вопрос, и всё это сливается в одно бесконечное кольцо. В голове не перестают звучать эти обрывки, перетягивающие его внимание. Кажется, что если бы он хотя бы на секунду отключился, мысли бы просто заполнили пространство, как вода, просачивающаяся в трещины. Он устал. И это не просто физическая усталость, а такая, которая проникает слишком глубоко, изнуряет и затягивает в бездну. Она не отпускает его, даже когда он закрывает глаза, не даёт покоя ни на мгновение. Он мечтает вырвать эти мысли, разорвать этот замкнутый круг. Он хочет просто заснуть, почувствовать, как тело расслабляется, увидеть спокойный сон и проснуться с ощущением бодрости, чтобы хотя бы один момент в его жизни был без лишних вопросов. Но сон всё равно ускользает - он спит максимум четыре часа, и то, если повезёт. Даже когда он лежит в кровати, пытаясь найти хотя бы чуть более удобное положение, напряжение не отпускает. Тело не может забыть то, что терзает его ум. Он лежит с открытыми глазами, словно замерзший в пустоте, наблюдая за тем, как тени на стенах плавно меняют свою форму, но в голове не перестают звучать одни и те же мысли. Отвлекает только работа. Каждый штрих, каждое движение иглы, каждый контур на коже становятся важными - настолько важными, что на несколько минут Дерек способен забыть обо всём остальном. Он сосредоточен, его руки уверены, когда он создаёт что-то новое, превращая кожу в произведение искусства. В такие моменты он ощущает свою силу и точность, он чувствует, что всё на месте, что он в своей стихии. Идеальная татуировка - это не просто его мастерство, это его репутация, его подтверждение того, что он что-то значит в этом мире. Именно поэтому он продолжает работать, потому что в эти минуты, когда всё вокруг затихает, он чувствует себя живым. Когда внутренний хаос начинает клокотать, когда мысли переполняют голову и всё превращается в вихрь, он снова берётся за иглу. Это его способ вернуться в себя, держать реальность под контролем, не позволяя всему остальному затмить его внутренний мир. Он знает, что так не может продолжаться. Он не может просто всё время отказываться от своих мыслей, пытаясь скрыться от них. Работа не спасает от бессонницы, она не затушит огонь в его голове. Но это единственный способ для него быть продуктивным, хоть на какое-то время. В этом процессе есть что-то, что даёт ему хотя бы иллюзию контроля, ощущение, что он хоть немного управляет своей жизнью. Он продолжает работать, создаёт, делает то, что у него хорошо получается. Но даже в этом состоянии, когда он целиком поглощён работой, внутри всё равно остаются те же вопросы, и он не может от них скрыться. Сегодняшняя ночь немного отличается от остальных. За окном сияет особенно яркая луна, и Дерек долго стоит, просто любуясь её спокойным светом. Лунные лучи мягко и нежно наполняют комнату, отбрасывая тонкие тени и создавая атмосферу тишины и умиротворения. Этот момент словно затягивает его в себя, и на мгновение мир становится каким-то более простым и понятным. В этом свете нет места тревогам, только покой, который плавно охватывает его, и он не чувствует раздражения. Не хочется закрывать шторы, наоборот, свет луны кажется каким-то ободряющим, как лёгкое прикосновение, успокаивающее его измученные мысли. Он уже почти засыпает, чувствует, как тяжесть сна медленно накрывает его, когда вдруг слышит пронзающий, неприятный звук - кто-то настойчиво звонит в дверь. Этот звук, резкий и противный, словно разрывает тишину, вытаскивая его из полусна. Он с раздражением открывает глаза и матерится сквозь зубы, поднимаясь с кровати. Мгновение назад он был поглощён этим спокойствием, а теперь весь его внутренний мир снова погружается в хаос. Звонок звучит снова и снова, с каждым разом всё более настойчиво, и Дерек ощущает, как раздражение растёт, сжимая его грудь. Всё, что он хочет - это снова почувствовать ту безмятежность, что была только что, но она ускользает. Стайлз не ждёт ни приветствия, ни какого-либо вопроса. Он просто проходит мимо, уверенно обходя Дерека. Стайлз движется как человек, который потерял все силы, но ещё не готов сдаться. Его походка наполнена усталостью, словно каждый шаг даётся ему через боль, но он не останавливается. Его глаза не встречаются с глазами Дерека - они смотрят куда-то вдаль, будто не замечая его, поглощённые чем-то невидимым. В его взгляде нет привычной энергии и шутливого огонька, только пустота, которая делает его ещё более чужим. Дерек остаётся стоять на месте, его тело словно парализовано этим молчанием. Он открыл дверь, готовый взорваться от раздражения, но теперь, когда он видит Стайлза, все его злые мысли ускользают, уступая место растерянности и беспокойству. Он не может выдавить из себя ни слова, только наблюдает, как Стайлз идёт в сторону кухни, не оборачиваясь. Тишина между ними растягивается, и в ней столько невыразимой тяжести, что Дереку кажется, будто он не может дышать. Всё, что он хотел сказать, застревает в горле, не находя выхода. Стайлз идёт на кухню и включает свет, его движения автоматичны, как будто он уже давно знал, что делать. Дерек наконец-то возвращает себе контроль над собственным телом, заставляя ноги двигаться, и идёт за ним, будто подчиняясь какой-то невидимой силе. Стайлз сидит на стуле, его тело согнуто, словно он потерял всякую способность двигаться или бороться. Он смотрит прямо перед собой, не замечая, как его руки бессильно опускаются вдоль тела. Его плечи напряжены, но в этом напряжении есть что-то уязвимое, что-то, что не удаётся скрыть, несмотря на всю внешнюю стойкость. Его взгляд пуст, как будто он наблюдает за чем-то, чего нет в комнате, чем-то невидимым и далёким. Дерек чувствует, как в груди сжимается странное чувство, которое он не может до конца осознать. Это как холодный, тяжёлый камень, который медленно падает на него. Возможно, это страх. Он не уверен, боится ли он самого Стайлза или того, что с ним происходит, но это чувство заполняет его целиком, заставляя замереть на мгновение, перед тем как подойти ближе. - Эй, - Дерек осторожно кладёт руку на плечо Стайлза, чувствуя, как напряжение в его теле словно передаётся сквозь прикосновение. - Что с тобой? Стайлз реагирует на чужое прикосновение мгновенно, странно смотрит на пальцы Дерека, потом поднимет взгляд и просит: - Помоги мне. Его слова кажутся не просто просьбой о помощи - это последний шанс, последний островок надежды, который он так отчаянно ищет. Сейчас перед Дереком сидит человек, чей взгляд пуст, чьи плечи напряжены, как будто он несёт на себе невидимый груз, который вот-вот раздавит его. Всё в нём говорит о том, что он на грани, что он пытается удержать себя, но уже не может. Этот Стайлз, с которым Дерек столько лет разделял моменты, кажется каким-то чужим. Всё то, что он когда-то знал о нём, - его смех, шутки, яркая энергия - растворяется в этом молчании, в этом отчаянном взгляде. - С чем помочь? - Дерек пытается вернуть контроль над голосом, но его слова звучат более сухо, чем ему хотелось бы. Стайлз молча поднимает длинный рукав свитшота до локтя и кладёт руку на стол. Дерек фокусирует взгляд на запястье, он всегда падает туда, словно метка манит, хочет, чтобы на неё посмотрели. - Перекрой её. Дерек пялится на Стайлза и сначала ему кажется, что он ослышался. Звучит как полный бред и что-то абсолютно противоестесвенное. - В смысле? Я не понял. - Ты всё понял, - Стайлз отвечает, не меняясь в лице, его глаза всё такие же тусклые, поглощённые чем-то тяжёлым и непонятным. - Я хочу избавиться от неё раз и навсегда. Я тебе хорошо заплачу. Дерек чувствует, как в груди начинает нарастать странное, горячее ощущение. У него начинают чесаться руки. - За что? За собственное убийство? - Дерек выплёвывает эти слова, зло и кратко. Он не может понять, что происходит, не может поверить в то, что Стайлз говорит это всерьёз. Злость накатывает на Хейла новой волной, и он уже не понимает, где заканчивается граница его ангельского терпения. Стайлз не реагирует на его агрессию. Он остаётся таким же спокойным, как и раньше, его лицо практически без эмоций, как будто он уже давно приготовился к тому, что услышит. Только его глаза, хотя и скрытые от взгляда, выдают нечто большее - какую-то внутреннюю борьбу, которую он не может или не хочет скрыть. Он грустно хмыкает и еле заметно улыбается. - Это необязательно. Я почитал, уровень летального исхода не то чтобы слишком высокий. Дерек смотрит на него, не в силах принять этот холодный, безжизненный ответ. Он чувствует, как сердце сжимается, когда эти слова, наполненные отчаянием, достигают его сознания. Последние несколько месяцев он чувствовал, что что-то не так, что между Стайлзом и Питером есть нечто тёмное, незримое. Он замечал, как Стайлз меняется, как будто угасает на глазах, но каждый раз отгонял эти мысли, убеждая себя, что это не его дело. Стайлз был чем-то большим, чем просто друг, он был недостижимой целью, к которой Дерек никогда не сможет прикоснуться. Эта мысль была настолько крепко впитана в его сознание, что она стала удобной, стала оправданием для его отстранённости. Стайлз - это не его человек, и он всегда будет чужим в этом смысле. Стайлз был частью жизни, которую Дерек не мог контролировать, частью жизни, которая принадлежала Питеру. Он пытался верить, что всё между ними было так, как должно быть, что другого пути не существует. Но теперь, когда перед ним сидит человек, поглощённый своей тенью, это привычное чувство уверенности рушится. Каждый взгляд на Стайлза, каждое его слово заставляют Дерека чувствовать странную тяжесть, как будто всё, что они пережили, было не совсем правильным, не совсем честным. Если бы Дерек не прятал голову в песок, если бы не убеждал себя, что это не его проблема, возможно, этот парень, который всегда был опорой для всех, сейчас не распадался бы на части. Стайлз выглядит как человек, который переживает не только разрыв, но и разрушение всего, что составляло его мир. Его губы едва заметно дрожат, но он не позволяет себе заплакать. Он молчит, его взгляд затуманен, как будто он не может понять, что с ним происходит. - Ты просто умрёшь, - снова повторяет Дерек, не веря в другой исход, его голос звучит хрипло, от бессильной злости и беспомощности. Стайлз смотрит прямо, его взгляд твёрд и пуст. Он коротко кивает, и в его глазах нет страха, только бездна, в которую он погружён. - Я готов к этому. Я уже готов ко всему, просто помоги мне избавиться от этого, - Стайлз снова кивает на метку, и сразу отводит взгляд, как будто не может выдержать присутствие этой вещи на своём теле, как будто она стала не просто частью его, а его проклятием. Он не хочет смотреть на неё, не хочет признавать её частью себя. Всё кажется нереальным, как будто его мир рушится в тот момент, когда Дерек понимает, что этот человек, который всегда был таким ярким и живым, сейчас готов просто исчезнуть. Наверное, это просто дурной сон, и скоро он проснётся, как всегда. Он вернётся в свою привычную реальность: обслужит троих клиентов, вернётся домой, откроет пару банок пива и включит телевизор. Но это не сон. Это реальность. И прямо сейчас Стайлз смотрит на него взглядом, полным отчаяния, и просит о помощи. Но это невозможно. Дерек знает, что не может сделать то, о чём просит Стайлз. Он слышал и немного читал о практике перекрытия меток, но никогда не думал, что ему придётся столкнуться с этим лицом к лицу. Перекрытие метки - это не просто процесс нанесения татуировки поверх. Это магия, старинный обряд, не поддающийся простой логике. Обряд, который не проходит без последствий. Метка связывает их с Питером, и попытаться её стереть - значит нарушить не только законы мира, но и саму природу их существования. Это разрушение целого круга, попытка уничтожить то, что уничтожить нельзя. Дерек помнит те истории - о людях, которые пытались избавиться от метки. Он читал об этом, слышал рассказы. Это всегда заканчивалось катастрофой. Смерть, болезненные разрывы, когда тела просто не могли выдержать уничтожения столь крепкой и древней связи. Он не понимает, о каком процентном соотношении говорит Стайлз, потому что видел новости. В новостях был всего лишь один вариант событий - смерть. И хотя Стайлз говорит, что шансы не так уж и велики, Дерек уверен в другом: последствия всё равно будут ужасными. - Ты обратился не к тому, - произносит он жёстко, но его голос теряет твёрдость. Он сразу отворачивается, потому что смотреть на Стайлза больно. Дереку всегда было больно смотреть на него, как бы странно это ни звучало. Это не было физической болью, но эмоциональной - из-за той недосказанности, которая тянулась между ними всю жизнь. Недосказанности, которую Дерек прятал глубоко внутри, не в силах позволить себе признаться в чувствах, которые всегда были, но которые он никогда не мог выразить. Он вдруг вспоминает Кору в больничной палате, когда она почти сгорела от рака. Её глаза, потухшие и тусклые, уже не отражали той жизни, которая когда-то была в ней. Но она всё равно каждый раз улыбалась, когда видела его. Широкая улыбка, полная какой-то странной, безнадежной доброты, которая разрушала его изнутри. Она, казалось, пыталась утешить его, хотя сама нуждалась в утешении куда больше. И в этот момент Дерек понимает, что все эти годы, возможно, он просто пытался прятаться от боли. Боли от того, что не может быть рядом, не может быть тем, кто сделает всё правильно. - Я уже умираю, Дерек, - произносит Стайлз, как будто это самое очевидное, как будто эти слова не были тяжёлым грузом, а просто фактом. - Ты - моя последняя надежда. Если ты не поможешь мне, то моя жизнь всё равно закончится, для этого есть много способов. Но если поможешь - у меня будет шанс выжить и жить свободно. Эти слова повисают в воздухе, как тяжёлое бремя, не давая Дереку ни малейшего шанса избежать их. Он не хочет их осмысливать, не хочет верить в их правду. Но он смотрит в глаза напротив и видит, что в них только тень - они выгорели, как уголь, поглощённый пеплом, и весь тот светлый мир, что когда-то жил в Стайлзе, сгорел в огне болезненных, разрушительных отношений с Питером. Дерек ощущает, как в груди что-то сжимается, потому что понимает: он больше не может просто быть наблюдателем в этой истории. Он должен быть тем, кто что-то изменит. Он должен вмешаться, взять ответственность, быть тем, кто снова даст Стайлзу шанс, тот шанс, который так отчаянно ищет этот парень, который был его другом, несмотря на всё. Но что, если он не сможет? Что, если его усилия окажутся недостаточными, и он потеряет Стайлза навсегда? Дерек смотрит на него, пытаясь понять, как можно помочь Стайлзу другим способом. Это будет убийство, не просто для Стайлза, но и для самого Дерека. Он чувствует, как его собственное сердце начинает биться быстрее, как будто оно предчувствует неизбежную катастрофу. Стайлз снова опускает голову, его взгляд потухший, как будто он уже давно сдался, и теперь просто ожидает конца. Его рука с меткой всё так же лежит на столе - как напоминание о том, что он давно оказался в ловушке своей судьбы, и все попытки выбраться из неё приводят только к боли. Дерек понимает, что то, что предлагает Стайлз, не просто отказ от жизни - это последний отчаянный шаг, который Стайлз сделал, чтобы вырваться из своей тёмной ямы. И в этот момент Дерек не может поверить, что он сам может стать тем, кто это закончит. Он всегда старался быть сильным, контролировать себя, не показывать эмоции. Но сейчас он ощущает, как эта маска трещит, как его собственное «я» разваливается, потому что он видит, как Стайлз теряет себя. - Я больше не могу так, - продолжает Стайлз, словно читая все мысли и сомнения Дерека. Его голос звучит тускло, как будто сам воздух вокруг него стал тяжёлым и плотным. Он делает паузу, и Дерек чувствует, как с каждым словом этот разговор становится всё более невыносимым. - Питер забрал мою жизнь, моё право выбирать, право быть собой. Я уже не человек, я просто его тень. Он управляет каждым моим шагом, каждым словом. И я больше не могу это терпеть. Он опускает взгляд, словно все силы покидают его, и Дерек видит, как его руки дрожат, когда Стайлз касается своей метки, словно пытаясь оторвать её от себя. Он не злится. Он не надеется. Он просто существует, и даже этот процесс даётся ему всё сложнее. - Я не знаю, как дальше... - говорит Стайлз, голос теряет последние остатки уверенности. - Я не помню, когда в последний раз был счастлив. Мне уже не важно, что будет. Всё, что я хочу - это вырваться, хотя бы на секунду. Он замолкает, тяжело вздыхает, и тишина заполняет пространство между ними. Его слова, словно металлические осколки, острые и тяжёлые. - Он контролирует всё, - продолжает Стайлз, его голос едва слышен, словно каждое слово дается ему с болью. - Он решает, что я буду есть, где я буду, с кем я буду. Он не даёт мне дышать. Я не знаю, кто я без него. Я уходил от него, сбегал по ночам, и первые несколько часов мне было легко, как будто я мог дышать. Но потом случалось то, что будет происходить каждый раз. Моё тело разрывалось, горело изнутри, и я не мог больше держаться. Я возвращался. Стайлз сжимает кулаки, как будто пытается сдержать какие-то болезненные эмоции, но они всё равно вырываются наружу. - Я так ненавижу его снисходительную улыбку, эту жестокую, удовлетворенную, когда он говорит, что принимает меня обратно, словно это моё решение, а не метки, которая держит меня в плену. То, что происходит со мной - настоящий ужас, и он куда хуже смерти. Смерть хотя бы дарует мне освобождение. Но я... я живу в этом кошмаре каждый день, и не могу выбраться. Стайлз поднимает взгляд, и в его глазах нет ни надежды, ни веры. Они кажутся тусклыми, пустыми, как два зеркала, в которых давно ничего не отражается. Он смотрит, словно не может поверить, что кто-то действительно может ему помочь, что в этом мире ещё есть место для спасения. Но в его взгляде всё же пробивается нечто другое - не то, чтобы надежда, но какой-то слабый, едва заметный огонёк, как если бы он почти забыл, как это - верить в помощь. Может быть, он прав. Может, это слишком сложно, слишком опасно, но Дерек уже не может отступить. - Где сейчас Питер? - спрашивает он, стараясь придать голосу твердость. - Улетел в командировку, - отвечает Стайлз с лёгким, почти неуловимым жестом, как если бы это не имело значения. - Мне нужны будут инструкции от тебя, - говорит Дерек, его глаза фокусируются на Стайлзе, и он чувствует, как внутри него растет решимость. Стайлз на мгновение застывает. Его лицо вдруг начинает выражать целую гамму эмоций: сначала замешательство, потом мгновенная надежда, но она так быстро угасает, оставляя только глубокое сомнение. - Ты поможешь? - наконец выдыхает он, и в его голосе звучит не только вопрос, но и какая-то отчаянная боль. Дерек не отвечает. Он просто кивает, и в его взгляде есть всё - решимость, привязанность, боль, но главное, что в его жесте есть уверенность. Он больше не может быть наблюдателем, больше не может оставаться в стороне, когда перед ним человек, готовый разрушиться. Стайлз неожиданно встает, его движения становятся торопливыми и нервными. Он берёт свой рюкзак, открывает его и начинает рыться внутри, словно отчаянно пытаясь найти нечто важное, что может стать последней надеждой. Его руки дрожат, а в глазах мелькает страх - не от того, что он делает, а от того, что его последние попытки могут оказаться тщетными. Он вытаскивает бутылочки, ампулы и тюбики - каждый предмет, словно несет в себе часть какой-то тайной силы, загадки, которую он готов разгадать любой ценой. Флаконы с мутными жидкостями, ампулы, какие-то старинные травы, упакованные в маленькие пакеты, - все это выглядит странно, почти мистически. Каждая вещь находит своё место перед Дереком, будто она тщательно подбиралась, как кусочки пазла, которые могут наконец сложиться в решение. Стайлз аккуратно выкладывает всё на стол, его движения становятся более уверенными, но отчаянными, как если бы это был последний шанс вырваться из своей тюрьмы. Каждый флакон и ампула - не просто компоненты. Они символизируют целый процесс борьбы, борьбы с тем, что поглощает его, с тем, что уже много месяцев удерживает его в своих цепях. Вероятно, Стайлз провел множество ночей, изучая, как можно выбрать из того состояния, в котором запер его Питер. - Я нашёл всё, что нужно, - говорит Стайлз, его голос становится более уверенным и спокойным. - Я долго общался с девушкой, которая прошла через это и она дала мне подробные инструкции. Она сказала, что это будет больно, что в какой-то момент будет казаться, что пережить это невозможно, но она справилась. Я нашёл мази, жидкости, чтобы контролировать воспаление и замедлить отторжение. Мой организм будет сопротивляться. Он не захочет отпускать это. Моя кожа будет гореть, мне будет тяжело дышать, и я буду слабеть. Я буду терять силы, но я не смогу сделать это один. Я не смогу пережить это в одиночестве. Он делает глубокий вдох, и его взгляд становится более решительным, хоть в нём и всё ещё скрыта какая-то тень. - Тебе нужно будет быть рядом со мной четыре дня: втирать мази, делать уколы, давать пить отвары. Тебе нужно просто поддерживать. Говорить, что боль скоро пройдёт, что я смогу это пережить, что она - не навсегда. Помогать мне дышать, когда будет казаться, что я задохнусь от боли. Тебе нужно будет просто говорить мне, что я всё правильно делаю, что я скоро буду свободен, что вот-вот, совсем скоро, я снова буду жить по-настоящему. Его слова звучат тихо, но в них есть какая-то невероятная тяжесть, будто он пронёс этот момент через всю свою жизнь. - Я знаю, что это может быть слишком для тебя, - продолжает уже без тени сомнений в голосе, только с тихим, смирённым спокойствием. - Но если ты решишься, если ты будешь рядом со мной, если ты будешь держать меня за руку и говорить, что я смогу, я буду благодарен тебе так сильно, как не могу представить. Это будет тяжело, это будет адски больно, но мне нужно, чтобы ты был рядом. Дерек молчит, ощущая, как его внутренний мир рушится от того, что он только что услышал. Он не может представить себе, что переживает Стайлз. Он понимает, что это риск. Огромный риск, который может закончиться смертью. Но если он не поможет, если он не будет рядом, Стайлз умрёт. И это будет его вина. А Стайлз нуждается в нём больше, чем когда-либо. Поэтому он не хочет думать об этом, он сделает всё, что от него зависит. - Для чего это нужно? - Дерек поднимает флакон с тёмно-синей жидкостью. - Это для успокоения кожи, - голос Стайлза чуть дрожит, но он продолжает. - Это поможет немного уменьшить боль, но я буду ощущать, как моё тело сопротивляется. Оно будет бороться и мне будет очень плохо. Он ставит флакон на стол и берёт следующий предмет - маленькую ампулу с прозрачной жидкостью. Его пальцы сжимаются вокруг неё, и он глубоко вдыхает, будто готовится к тому, что предстоит сказать. - Это анальгетик. Он ослабит боль настолько, насколько это возможно. Всё, что я смогу сделать - это терпеть. Мы не можем обойтись без этого, иначе я просто не выдержу. Он берёт следующую ампулу, и его взгляд становится ещё более отчаянным. - Это для уменьшения воспаления, - он ставит её рядом с остальными предметами. - Это поможет замедлить процесс отторжения, но только немного. Всё будет гореть, как ад, и я буду терять силы. Но это хоть как-то замедлит мой организм, даст шанс пережить. Затем он берёт ещё одну жидкость, она светлая, почти прозрачная. - Это для дыхания. Оно немного расслабит дыхательные пути, потому что мой организм будет сопротивляться всему, что касается этого. Моя кровь будет блокировать все эти вещества, пытаясь выгнать их. Это естественная реакция тела, оно будет защищаться, как от яда. Без этого препарата я просто не смогу дышать. Он делает паузу, кидает взгляд на все компоненты, как будто пытаясь оценить, сколько ещё нужно сил для того, чтобы это всё стало возможным. Затем делает глубокий вдох и продолжает, его голос теперь более усталый, но решительный. Он берёт ещё одну баночку и ставит её на стол перед Дереком. - Это отвар. Он поможет мне хотя бы немного расслабиться, снизить напряжение в теле. Мне придётся пить его часто, чтобы поддерживать силы. Он достаёт из рюкзака ещё один флакон с мазью и осторожно его открывает. В воздухе сразу чувствуется сильный, пряный запах. - Это мазь на основе лаванды и мёда. Она будет снимать спазмы и хотя бы немного охлаждать кожу, но это не избавит меня от боли. Мне нужно будет часто наносить её, чтобы не дать телу сгореть изнутри. Он медлит, а затем добавляет: - А ещё тебе нужно будет постоянно следить за тем, чтобы комната была тёмной. Абсолютно. Естественный свет будет усиливать боль. Максимум, что можно использовать - настольную лампу или фонарик, чтобы делать всё правильно. Замолкает на мгновение, вспоминая, о чём надо еще сказать. - Мне нужно будет есть что-то лёгкое, что восстанавливает силы. Лучше всего будут каши, например, овсяная или рисовая, - он кивает сам себе, почти уверенный, что знает, что будет ему нужно. - Но, честно говоря, даже такая простая еда будет даваться с трудом, меня будет тошнить. Я буду слабеть. И мне нужно пить много - воду с добавлением электролитов или просто травяной чай. Это поможет оставаться в сознании. Он снова оглядывает предметы на столе, словно убеждаясь, что ничего не забыл. - Ещё - тазик. Тошнота будет мучить меня, и я буду терять силы быстрее, чем думал. Но мне нужно будет пить, есть и продолжать бороться, и ты будешь тем, кто сможет поддержать меня, даже когда всё внутри меня будет кричать, чтобы я сдался. Стайлз замолкает на мгновение, его взгляд становится пустым, как будто он уже прошёл через этот процесс и не может даже представить, как это будет. Всё его тело сжато, но в его голосе остаётся отчаянная решимость. - Что будет чувствовать Питер всё это время? - Дерек совсем не волнуется о нём, но хочет быть готовым ко всему. Стайлз некоторое время молчит, и его взгляд становится более осмысленным, как будто он пытается предсказать, что может произойти. - Питер будет чувствовать… - он делает паузу, вздыхая, как будто этот вопрос уже давно мучает его. - Он почувствует, что что-то не так. Когда я начну бороться с меткой, он почувствует ослабление связи. Но он не будет знать, что именно происходит. Это будет как лёгкое беспокойство, как если бы он интуитивно знал, что теряет контроль надо мной. Я знаю, что он будет пытаться всё испортить, поэтому мне нужно, чтобы ты был рядом. Когда Питер почувствует это, он будет искать меня. И если я не смогу держать себя в руках, если начну сдаваться - всё может закончиться очень плохо. Но, если всё пойдёт по плану, я буду сражаться за свою свободу. И тогда он не сможет меня вернуть. Дерек слушает его, ощущая, как тяжесть на его плечах становится всё более реальной. Он знает, что это не будет лёгким путём, и что Питер может быть жестоким в своих попытках вернуть Стайлза. Но Дерек уже не сомневается, что должен помочь. - Что будет с ним, если ты... - Дерек сбивается, - переживёшь это и метка исчезнет? - Питер сразу поймёт это. Он будет ощущать пустоту, словно потерял что-то важное, какую-то часть себя, но это продлится всего несколько часов. А потом я буду исчезать из его памяти, медленно, частичка за частичкой, все наши общие воспоминания будут стираться вместе с меткой на его плече. Стайлз поворачивает голову, его взгляд становится туманным, но в нём нет сожалений. - Я знаю, может, это жестоко, что я один решил оборвать всё, что было между нами, но мне плевать. Я потерял из-за него почти два года жизни, и больше не хочу этого. Питер будет искать ответ в себе, пытаться вспомнить, что именно произошло, но не сможет. Постепенно всё, что связывало нас, исчезнет. И это не будет больно для меня, потому что я уже давно стал чужим для него. Дерек молча слушает, ощущая, как слова Стайлза обрушиваются на его сознание. Он не знает, что на самом деле значит быть привязанным так, что даже собственное тело становится врагом. Он не знает, что это - не просто физическая боль, а душевное рабство, от которого невозможно сбежать. Стайлз, весь сжимающийся от этой боли, становится чужим в собственной жизни. Всё, что остаётся - это стремление вырваться. И Дерек, несмотря на страх, понимает, что он должен быть рядом. Он смотрит на Стайлза, его фигура кажется меньше, чем обычно. Не от физической усталости, но от того, как сильно его душа истощена этой борьбой. Дерек чувствует, как страх сменяется решимостью. Он не может позволить ему пройти этот путь в одиночку, несмотря на все последствия. Он должен быть рядом. Это - единственный шанс. И для Стайлза, и для него самого. Дерек делает шаг вперёд, и, без слов, просто кладёт руку ему на плечо. Сильный, уверенный, как всегда, но на этот раз в этом жесте есть что-то большее. Чувство, что сейчас они не просто два человека, и не просто два разных мира. Сейчас они - нечто большее. Он молчит, но в его глазах нет страха. Только решимость. И, может быть, даже понимание того, что ему предстоит стать чем-то большим, чем он был до этого. Стайлз смотрит на него и медленно кивает, словно впервые за долгое время находит в этом мире что-то, что может быть для него важным. Кто-то, кто останется рядом, несмотря ни на что. И, возможно, в этом есть шанс на спасение.