Outro: Black

Сегодняшний ранний подъем слишком тяжело дается Чонгуку. Он трет переносицу, пока сидит за барной стойкой на кухне, неспешно потягивая минеральную из стакана.  Предстоит ехать к знакомому на съемки, у него рекламный ролик на носу, а потому через каких-то несколько минут приятно обволакивающая тишина прервется суматохой его визажиста.  Мужчина слышит, как открывается входная дверь, через пару секунд перед ним вырисовывается Тэхен со всеми его причиндалами для работы.  Ранний подъем у обоих не давал достаточно времени для сбора, если быть честным, почти забирая желание жить.  Бросив сумку на пол, младший сразу же направляется на кухню. Замечая модель на барном стуле, он усмехается взлохмаченному виду, подходя ближе.  — Я посплю, пока ты, — Чон указывает на свое лицо круговым движением пальца — рисуешь? Сонно прикрывает глаза, будто готов просидеть тут ближайший час, пока Тэхен занимается косметикой и его непослушными волосами.  Отношения у этих двоих довольно теплые, помимо встреч перед съемками они изредка, но встречаются, выпить в домашней обстановке или проиграть целый вечер в playstation. Ключевое слово «проиграть», в последнее время с приставкой не ладится, но что они за сопли такие, чтобы сдаваться.  — Ты можешь спать, сколько хочешь, — Тэхен заставляет неподатливые после сна губы расплыться в улыбке, проводя рукой по чужим спутанным волосам. — Я как-нибудь разбужу тебя, когда закончу. Решая не тревожить старшего сейчас, оставляет в покое. Включает кофеварку рядом с кухонной плитой.  Чонгук доверяет Тэхену. Тот вообще чертовски спокойного темперамента, про таких говорят «спокоен, как удав». Он уже полтора года встречает мужчину по утрам со своим визажем, не задает лишних вопросов и чисто по-человечески хорошо относится к такой медийной персоне как Чон Чонгук.  Старшему это нравится. Их также сближают похожий юмор, периодические всплески эмоций во время просмотра драм или ужасов и доверие друг другу. Так что да, Чонгук доверяет Тэхену.   — Решил позаботиться обо мне? — шипит из-за шумных звуков со стороны кофеварки, но также не теряет возможность шутливо поддеть младшего.  В ответ получает тихое фырканье. Несмотря на то, что кофе заваривается, уже готовится расплескаться по тумбе, он тянется к принесенной сумке, разыскивая и подготавливая нужные средства для макияжа. — Твой вид с утра меня пугает.  — Не парься, я сам себе с утра не нравлюсь, — Чон хмурится, прикрывая глаза. Резонно. Кто нравится себе с утра?  Кофеварка заканчивает шуметь, возвращая Чонгуку спокойное выражение лица. Он любит возможность побыть в тишине, учитывая то, сколько энергии уходит на работу и на общение с людьми.  Тэхен же, закончив проверку содержимого глубокой сумки, цепляет того за локоть, заставляя встать с места, взглядом указывая следовать за ним.  — Я знаю, что тебе нравится зевать, как дикарь ранним утром. Идем.  Визажист прекрасно знал о чужом утреннем состоянии, видел, как тот устает на работе, потому нехотя отвлекает от мирного сопения за барной стойкой и ведет за собой.  Чон лениво валится на спину младшему, руки свешивая спереди, мол, давай, неси, куда нужно, я в здравом уме не просыпаюсь в восемь утра.  Тэхен привык к подобному поведению, это обычный утренний Чонгук. Его будто, как лет десять назад, к первой паре разбудили и пинком отправляют.  — Ты сам напросился, — довольно тянет мужчина, скрывая очередной порыв зевнуть в чужих волосах на макушке.  Его подхватывают под колени, поднимая на спину, продолжая следовать к рабочему кабинету, где специально выделено место для туалета. По крайней мере, это не первая ситуация, когда он тащит мужчину таким образом. Пару раз нечто подобное происходило на съемках, когда визажист делал ему макияж, периодически придерживая своей грудью, смиренно принимая неистовый график.  — Может, просто хвостик и крем на лицо? Предлагает Чон, усевшись в кресло перед туалетным столом.  Он вообще-то никогда всерьез не перечит идеям Тэхена. Тот сам подбирает варианты, согласовывает их с собой же, и в итоге получается намного лучше, чем планировал старший. У того теория, практика, многолетний опыт, а также референсы, согласованные со стилистом.  Потому младший сперва мычит, мол, конечно. Он и правда не против, только не ручается за подготовленный концепт.  — Идиот, — неспешно отвечает, раскладывая средства на столе, — ты забываешь, что чем лучше у меня настроение, тем приличнее ты выглядишь. Так что отбрось шутки, Чон.  Предварительно подготовив кожу, начинает с самого важного, а именно консилера, который, слава богам, еще способен скрыть вид недосыпа.  Чонгук игнорирует порицания визажиста, забирает со стола приготовленную Ким Тэхеном для работы любимую кисть для макияжа, дразнится, бунтует.  Удерживая в руках кисть, пока его не начали марафетить, тянется руками к волосам, собирая те в хвост.  — Сделай просто хвост и крем, я не хочу ничего большего.  У Чонгука слишком ленивый день сегодня, он, дай волю, вообще остался бы дома спать до вечера под испанский блюз в наушниках.  После встречи, по приезде на место съемок, все равно придется корректировать что лицо, что укладку.  Младший осматривает этот бунт и тихо вздыхает, прекрасно понимая его состояние.  Он лишь улыбку тянет с заявления, покачивая головой из стороны в сторону.  — А если я хочу увидеть что-то новое на тебе?  Серьезно говоря, Тэхен любит работать с его лицом, потому сейчас явно не в восторге пребывает от подобных замечаний. Руки от затылка убирают, фиксируя темные волосы сзади, в спокойном темпе приступают к макияжу.  — А если я хочу видеть Ким Тэхена на себе? Младший, услышав это, снова усмехается, но больше ничего не комментирует. Он, не торопясь, продолжает работать с кожей лица, плавно пододвигается ближе, когда выводит небольшую тушеванную стрелку в уголках глаз.  Новое, так новое.  — Ты пользовался бальзамом, что я советовал тебе на прошлой неделе? Макияж ложится аккуратно, Тэхен в этом деле мастер на все кисти, пудры и бесконечные баночки с кремами.  Чонгуку не столь в удовольствие заботиться о своей коже, но он помнит все советы визажиста.  У мужчины едва подведены глаза, но выглядят достаточно выразительно, чтобы на фотосессии им уделили большое внимание. Ему нравится. Ким – настоящая чертовка, и как это у него получается? Как только руки переходят к волосам, Чон облегченно выдыхает, чувствуя массажные движения на самой макушке. Это его любимая часть, кожа головы расслабляется, а тело наконец-то начинает пробуждаться.  — Не хочешь услышать пару слов о том, в каком образе я представляю тебя сегодня? Волосы достаточно крепкие, чтобы удержать любую форму, поэтому Тэхен обычно проводит над его прической достаточно времени, укладывая те в разных стилях, подбирая подходящий.  — Валяй, — более оживленно после утренних процедур массажа прилетает в ответ.  Через час ему нужно выезжать из дома. По видимому, на завтрак будет только кофе, который наверняка уже остыл.  У Чона расписана каждая минута с обеда до ужина, после он полностью свободен. С размышлениями о том, как будет всматриваться в огни ночного города по дороге домой, отдыхая от людей и прочих мирских сует, он находит моральное успокоение.  Остановившись поодаль, Тэхен завершает укладку дурно пахнущем гелем, закрепляя форму. Он прищуривается, отклоняясь на кресле назад, и внимательно изучает свое творение.  — Я представляю тебя в чем-то черном, что подчеркнет блеск в глазах, мышцы и твой темперамент, — он косится на выбивающуюся прядь волос, но не поправляет ее, решая внести долю задуманной небрежности в образ. — Будет невозможно оторвать взгляд.  Чонгук всматривается в отражение в зеркале, ему подчеркнули скулы, веки и линию челюсти. Черт, все же как Тэхен это делает? Еще часа полтора назад старший готов был на себя вылить горький кофе, чтобы горечь помогла проснуться. Но попади кружка крепкого напитка в руки человека, что смотрит на него из зеркала – он выглядел бы чертовски горячо, просто отпивая.  — Почему у меня черный темперамент? — недолго рассматривая мелкие морщинки в уголках глаз, уточняет, не понимая представления визажиста.  Тэхен одобрительно качает головой сам себе, видя чужую реакцию. Он склоняет голову на бок, продолжая свое наблюдение.  — Ты идеально смотришься в черном, — слова звучат задумчиво, будто он погружается в процесс фотосессии у себя в голове. — Что насчет темперамента, можно воспринимать черный холодным. Я воспринимаю его теплым цветом, так что он подходит моему представлению тебя.  Младший разбирается в цветах, более того – в оттенках, что свойственно по профессии. Все дело в ощущениях.  У визажиста всегда собственные понятия в голове, он даже не уверен, что сможет объяснить свои слова, да и не берется.  Теплый черный? Горячий черный? Раскаленный? Чонгук подумает об этом.  Думает и после выходных, когда просит водителя уезжать без него, желая вдохнуть воздух ночной улицы полной грудью.  В последнее время погода очень резко меняет свои показатели на градуснике.  Вдалеке виднеется вышка колеса обозрения, ниже – аллея, покрывающаяся золотым полотном, глаз цепляет, а легкие наполняет гармония осени и началом зимы.  Воздух морозный, бодрящий и свежий сгущается, когда Чон проходит мимо жующей взахлеб сигареты парочки. Он и сам не прочь закурить, если бы не едкий дым, – просто для успокоения.  Мужчина слышит уведомление сообщения, сразу понимая: либо Хосок, либо визажист.  «Останусь у тебя?» Чон не против, кто бы то ни был. Сегодняшний вечер необычно для него самого поглощает тоской.  Тэхен не ждет ответного сообщения, понимая, что Чон согласится. Они достаточно хорошо знают друг друга, чтобы понимать, что это значит «да», вместо внятного ответа. Звук в прихожей отвлекает от перелистываний страниц книги. Тэхен плавно скользит телефоном в карман домашних штанов, заставляя себя встать с дивана.  Открывает дверь ровно через пару минут после звонка, обнаруживая перед собой Чонгука с холодными руками и лицом, что уже успело порозоветь. — Замерз?  Тот молча стоит как истукан, только сейчас понимает, что ему холодно. Не задумываясь об этом, любовался тем, как засыпает город.  — Еще как, я не чувствует рук.  Съемки удались, Чонгук был не в черном – темно-синем, но образ его впечатлит, только когда он увидит результат на фотографиях.  Рядом с домом вкусно пахло выпечкой, Чон удивился, когда незнакомый мужчина вышел из заведения с ароматной пиццой. Потому сейчас стоит, греет руки о коробку большой пиццы с томатами. Импульсивно, но Тэхен любит томаты, а Чонгук любит тепло.  Мужчина с красным носом и коробкой пиццы в руках выглядит немного комично, потому на губах младшего тут же тянется улыбка. Одной рукой он сразу же закрывает дверь, а другой притягивает того ближе к себе, начиная тереть руки, чтобы хоть сколько-нибудь согреть, а после толкает в сторону коридора.  — Что ты принёс? Я надеюсь, это не пицца с ананасами. — С помидорами, будешь? — Чон облегченно выдыхает, ощущая легкое жжение после холода и трения кожи. Он дома.  Если честно, тело немного знобит. Чонгук не рискует здоровьем, просто хотел расслабиться и подышать во время прогулки, одет – не придерешься. Но в этот миг осознает, что самочувствие противное ровно столько же, сколько погода на улице.  Брр.  По пути открывает коробку, позволяя аромату заполонить территорию кухни и гостиной. Укладывая ту на кофейный стол, сам укладывается рядом.  На диван, распластавшись на весь, делая вид, что без сознания, умер. Спасайте замерзшего.  Тэхен тащит к столу кипу салфеток, только вот когда возвращается в гостиную, окидывает взглядом Чонгука, растянувшегося на диване. Он усаживается тому прямо на живот, тут же получая коленом в бедро.  — Извините, я думал, сорок дней уже прошло, и мне мерещится ушедшая душа, — голос звучит серьезно, но улыбка на губах выдает младшего. — Не могу поверить в твой порыв на прогулку в такую погоду. Ты же не щенок, а взрослый мужчина, какого черта? Лежа на диване, благодаря теплу которого создается впечатление, что тот меняется под форму тела мужчины, все мысли улетучиваются, как растаявшие первые снежинки.  —  Безуспешно хотел застать первый снег, но, — Чон показывает пальцем на лепешку с сыром и мелкими помидорами, — встретился только с ней.  Он порывается привстать, пока в виски колит множеством иголок. Голова начинает раскалываться, но Тэхен не должен знать об этом, иначе не отстанет.  Ухватив кусок, сует его в рот, и о боже. Вы бы видели этот сыр! Горячий, поджаренный и расплавленный, тянется за каждым укусом, заглядение. Старший косится на друга, взглядом призывая попробовать.  Завидев же сыр на лепешке, Тэхен задумчиво прикусывает губу, после выуживая себе кусок. Он вообще-то не большой любитель съестного, но не с Чонгуком, у которого от еды глаза горят, как у волка.  Визуально мужчина выглядит, как натужно притворяющийся здоровым, поэтому младший хмурится, начиная каскадом вопросов его бомбардировать: — Ты дурак, — начинает, взлохмачивая чужие волосы. — Хочешь сказать, что специально пошел ради первого снега? Ты мог легко посмотреть прогноз, но нет, Хосоку потом таскаться с лекарствами через весь город.  Черт возьми, но Чонгуку определённо повезло с выбором. Кофе с горячей вкусной едой – идеальное завершение рабочего дня.  Чонгук облизывает сыр на пальцах, доедая последний кусок пиццы. Температура теста согревает организм, кажется, не давая заболеть окончательно. У него завтра выходной, отлежится и встанет, как свежий огурчик, все под контролем.  Пока визажист протирает стол, Чон заправляет ему постельное белье, приносит подушки из шкафа и включает ночник в виде аквариума с уймой рыбок. Тэхен заползает в гостевую спальню, плюхаясь на кровать, и скидывает ногами старшего, желая скорее выдохнуть. На часах уже полночь, обычно в такое время он считает овец и видит десятый сон.  — Во сколько встанешь? — выглядывая макушкой из дверного проема, уточняет мужчина. У него у самого глаза с трудом открываются.  Сонливость постепенно обхватывает всё больше. В груди вяло потрескивает огонь сегодняшнего вечера, но Тэхен слишком уставший, чтобы продолжать его поддерживать.  Садясь на кровать и сразу же начиная подтягивать одеяло ближе к себе, чуть ли не полностью скрывается под ним, а голос звучит глухо: — Может, в десять, может – раньше.  На часах пол первого ночи, но уже через час младший погружается в сон, слыша, как Чонгук выходит из гостевых комнат, скрываясь в направлении своей.  У Чонгука не выходит уснуть. Он всю ночь кипятит себе чайник, варит отвар с лимоном и имбирем, укладывается прямо на диване, не доходя до собственной спальни, и так по новой. Уставший от безрезультатного круговорота действий, молится, чтобы его коротких перебежек из кухни в зал не услышал младший.  Раз на пятый мужчина сдается, а гостиную заполняет свет игровой приставки. Чон не практикует недосыпание, но, возможно из-за поднявшейся в теле температуры, возможно из-за недостатка активности этим днем, его просто не настигает сон. Не берет. Никак.  Проходит полтора часа, младший продирает глаза и лежит, всматриваясь в очертания потолка в темноте.  Мужчина медленно садится на кровати, выглядывая в коридор и хмуря брови. Бесполезно лежать, поэтому он тихо и медленно выходит из покоев, сразу же шагая к залу. Волосы торчат в разные стороны, как черт пойми что, глаза и щёки чуть припухлые. Так Тэхен выглядит спросонья, поэтому когда он заходит на кухню то чувствует себя так, будто пришел из царства морока.  — Все хорошо? Чон выглядит на удивление бодро, несмотря на только поднимающиеся утренние лучи в окнах. Взгляд у старшего напряженный. Если бы можно было из глаз пускать искры и дым – Чон бы это делал, Тэхен уверен.  — Не хорошо. Шао Кан меня душит четырнадцатый раз подряд.  Пальцы ни на секунду не отрываются от джойстика, так и норовя протереть в нем дыру в первый раз за полгода.  «Непохоже на тебя» прилетает от младшего, на что тот получает только смешок. Возможно на него стоило обратить внимание Шао Кану, потому что ровно через секунду на экране вырисовывается табличка «YOU WIN», а победитель, наконец взявший себя в руки, устраивается на софе удобнее и разминает шею.  — Я тебя разбудил?  Такая поздняя ночная прокрастинация выглядит достаточно странно, но младший слишком сонный, чтобы особо задумываться об этом. — Ты шумел, как стадо слонов на похоронах, поэтому нет, не разбудил.  Тэхен садится рядом с другом на диван, устроившись в пол-обороте. Что-то неведомое велит ему потрогать чужой лоб, а после нахмуриться.  — У тебя температура или мне кажется? И всё это потому, что он решил сунуть свою голову в холод на улицу по какому-то детическому зову.  Самочувствие улучшилось, но мышцы и правда продолжало тянуть, а кости – ломить, потому старший обессилено укладывается головой на колени Тэхена.   Чонгук знает, что тот приведет миллион аргументов, чтобы сварить что-то чудодейственно исцеляющее, потому просто блокирует его действия. Нужен отдых, месяц подходит к концу, а Чонгук был дома от силы неполную неделю.  — Кажется.  Успокаивает сомнения младшего и закрывает глаза с искренним желанием расслабиться. Темная пелена приятно обволакивает зрачки.  Визажист смотрит на часы, что показывают время в пять утра и тихо вздыхает. Сумасшедшая работа за последнюю неделю сжала всё естество мужчины в тугой комок нервов, поэтому вместо споров он поднимает руки, нежно пропуская пальцы сквозь чужие волосы. Оказывается, что температура у него всё же есть, пусть она и не сильно высока, но Чонгук всё равно выглядит нездорово. Должно быть, уже завтра оклемается.  Тэхен проводит остатки ночи на диване, поглаживая спину или макушку друга, пока наконец не слышит то, что ему порядком было нужно – ровное дыхание. Проходит около часа, а мужчина всё никак не может заставить себя расслабиться. Тело расслабляется, а мозги, наоборот, работают на полную. Сонливость уже склонила бы голову, давая насладиться сном, но он, переча ей, укладывает голову старшего на подушку. Поднимается, варит свое оздоровительно зелье из остатков имбиря и клюквы, оставляя то на плите, и уходит.  Разлепив где-то в полдень глаза, Чон снова трет переносицу пальцами, стараясь привыкнуть к свету в квартире.  Ведьма. Тэхен – ведьма. Потому что зелье действительно работает так, как нужно, старшему даже усталость с лица снимает, а тело уже не чувствует себя таким же избитым, как его Скорпион этой ночью. Это был полный крах.  Чон просто заболел – так он оправдывается.

◼️

Выходные проходят на славу, потому что Хосок все-таки приезжает с лекарствами и до самой ночи рассказывает перечитанные за месяц комиксы. Искренне поражаясь тому, что Миса из Тетради Смерти умерла в канун Рождества, а Ван Хоэнхайм из Стального Алхимика вернулся, чтобы исправить ошибки своего таинственного прошлого. У Чонгука просыпается азартный дух, иначе как объяснить, что при следующей встрече с визажистом рано утром, он сам открывает дверь и твердо заявляет: — Хочу вечером сделать тебе макияж, останешься у меня?  Тэхен выглядит не особо живым после подъема ранним утром, на щеках едва-едва проскальзывают следы недосыпа. Он тянет брови вверх на предложение, но, тем не менее, проходит в квартиру, оставляя кроссовки в коридоре. — Я ведь не могу отказаться, верно? — подмечая ясную решимость и необычно приподнятый утренний дух старшего, произносит Тэ.  — Ты же понимаешь, что я не выйду с твоим макияжем на улицу? «Ты же понимаешь, что я не выйду с твоим макияжем на улицу» передразнивает в мыслях Чонгук, а ведь младший даже не догадывается, что его ждет вечером.  После работы мужчина преподносит тому самый сладкий кофе из любимой кофейни Тэхена в качестве извинений за предстоящий макияж. А макияж он и вовсе не макияж. Он – грим.  Детально вспоминая порядок действий на своем лице во время работы визажиста, сперва Чон наносит увлажняющий крем.  — Не много?  Выдавливает на пальцы, аккуратно размазывая вокруг носа, на щеки и лоб младшего. Чон старается. У него в сердце кипит от собственной идеи.  Чёрт, Тэхен же знал, что рано или поздно это случится. Он позволяет старшему делать со своим лицом все, что тот захочет.  — Не много.  Прохладное ощущение крема немного успокаивает после духоты от обогревателя, поэтому мужчина прикрывает глаза, позволяя себя мучить дальше.  Чон приближается к лицу младшего, почти сталкивая их носами, и старается разглядеть чужую кожу.  — У тебя что, вообще пор нет? — мягко улыбается, вблизи наблюдая за тем, как Тэхен открывает глаза и слегка отшатывается, видя перед собой только два огромных глаза.  Тэхен тихо смеётся, чувствуя близость чужой кожи, и отстраняется, чтобы посмотреть на действия старшего.  — Это ты ещё в зеркало на себя не смотрел, — отвечает на слова о пористости кожи лица.  Затем старший переключается на тональное средство, но вместо него почему-то берет ярко-алые тени, кистью начиная распределять цвет по чужим скулам.  Визажист и правда старается сделать все, чтобы у Чон Чонгука была идеальная по его меркам и удобная для нанесения макияжа кожа. Впрочем, после того, как он чувствует какую-то прохладу на своих щеках, тут же успокаивается, ощущая щекотку.  — Эй, что ты делаешь?  Мужчина машет головой, не собираясь отвечать, и отдается всей серьезностью делу.  Заканчивая окрашивать весь лик младшего в красный, без промедлений тянется к черной подводке. Пальцами прикрывая чужие глаза, чтобы тот не подсматривал, усердно выводит ровные линии. Он одобрительно хмыкает каждый раз, когда отдаляется, чтобы взглянуть издалека. Получается…  — Паучок, ты мститель, поздравляю.  Чонгук цитирует один из любимых фильмов, откладывает косметику в сторону, пока ухмыляется проделанной работе и тянется за телефоном для совместной фотографии.  До влажных линий черной подводки вдоль всего лица Тэхен еще надеялся на благополучный исход. Однако когда мужчина называет его мстителем, младший тихо смеётся, с опаской глядя на себя в зеркало.  — По-моему, я должен быть зол на тебя, Тони, что пробрался без предупреждения в мой дом, — с полной серьезностью произносит Тэхен.  — Пробираться в чужие дома, это по твоей части, Паучок, — они делают несколько фотографий, пока Чон зовет младшего в гостиную.  Губы сами расплываются в улыбке на свое творение, Тэхену подходит.  Мужчина усаживает их на диван, уже доносится пленительный запах мяса, а перед телевизором ожидают закуски в виде острых крылышек, сладкого недопитого кофе и еще горячих куриных ножек с соусом барбекю. Несварение гарантировано, зато вечер обещает быть потрясающим.  — Сперва я думал сделать тебя Халком, но ты был бы слишком привлекательным Халком.  — Тебе бы тогда пришлось стать Червоточиной, — кусая ножку курицы в соусе, младший предполагает. — Но, кажется, из нас двоих ты будешь Халком. Посмотри на свои руки.  Чон смеется, попутно включая заставку из Мсителей на экране, он сегодня настроен решительно.  — Это руки настоящего железного человека, Паучок.  Мужчина показательно кидает взгляд на свою маску Тони Старка на тумбе под телевизором, гордо улыбаясь ей.  — Точно железного человека? Ты просто хочешь выглядеть круче, а я знаю правду.  Они ужинают сочным мясом. Тэхен все-таки вспоминает о кофе, морщится от крепости напитка, ситуацию спасает только лошадиная доза сахара. Чон выдыхает расслабленно, откидываясь на спину и шепчет тому заговорческим тоном: — Ты домой через окно, Паучок? — Я приму облик паука и буду будить тебя по утрам.  Соус оказывается достаточно пряным и острым, поэтому Тэхен выглядит крайне довольным исходом сегодняшнего вечера.