Свет клином

«Митрун, прежде всего: спасибо за помощь и спешку, с которой ты передал информацию Паттадоль, заставив её отплыть раньше намеченного срока. Не будет преувеличением сказать, что это спасло много жизней. С полученными доказательствами мы смогли припереть виновника к стенке и предотвратить теракт, так что никто не пострадал». Маленькая ложь. Почерк Кабру всё ещё оставлял желать лучшего: Ситис лишь час назад залечила его руку, и пальцы ещё плохо слушались. И всё же, он не собирался ограничиваться лишь парой слов или откладывать письмо на потом — он и без того отсрочил ответ на три дня, в которые готовился к осуществлению своего плана. Больше ему не хотелось ждать ни минуты. Впрочем, рассказать всё как есть Кабру тоже не мог. В последнем своём письме Митрун сухо просил Кабру не подвергать себя опасности и быть осторожным — Кабру не сделал ни того, ни другого. «Подготовка к празднику идёт полным ходом. Я весь в делах, и если ещё хоть раз придётся выбирать между кипенно-белой скатертью и цвета пыльной розы, сравнивать варианты крема для торта с ванилином и без, и составлять новую версию рассадки гостей, чтобы точно не случилось скандала, то я попросту рехнусь». Правда лишь наполовину: всё это уже осталось позади, а впереди ждали новые заботы. Но Кабру не мог написать, что последние два дня готовился спровоцировать Торна, а сегодня и вовсе пошёл на отчаянный шаг. Да, Кабру точно не мог написать, как в одиночку пришёл во временную мастерскую Торна, намеренно договорившись о встрече тет-а-тет поздним вечером, когда никто не сможет им помешать. — Поверьте, это в ваших интересах, — сказал Кабру во время формального визита к строителям, якобы невзначай коснувшись запястья дворфа, там, где под рукавом льняной рубахи скрывалась татуировка. От одних лишь этих слов и намёка, а может, от елейной улыбки у бригадира тогда задёргался глаз, но условия он выполнил. — Благодарю за то, что нашли для меня время. — Будто я мог отказать советнику министра, — не скрывая раздражения ответил Торн. — Хотя я так и не знаю, для чего вы здесь. Кабру подошёл к окну, выходящему во внутренний дворик. На столицу уже опустились вечерние сумерки, и света от единственных зажжённых окон мастерской в пока ещё не заселенном квартале не хватало. И всё же, Кабру знал, что в тенях улицы скрывались его союзники. А ещё в правом сапоге притаился любимый кинжал, так что переживать было не о чем. Удивительно, но он совсем не волновался: людей он всегда боялся куда меньше, чем монстров. — Итак, перейдём к делу, — уверенно сказал Кабру, обернувшись. — Мне известно, что здание рухнуло по вашей неосторожности. Торн вскинул брови с таким наивным облегчением, что Кабру едва не рассмеялся. — Не нужно оправданий, я знаю это наверняка. Но могу закрыть на это глаза, если вы не станете сейчас увиливать. — Да что ты, — нахмурился Торн, резко отбросив вежливость. Обвинение он не отрицал, косвенно его подтверждая. — Что ещё тебе нужно? Кабру хотел выяснить план культистов во всех деталях: несмотря на тайные обыски мест, в которых работала бригада Торна, картина так и не прояснилась. Обрушение одного лишь здания в северном квартале не могло быть настоящей целью культа, желающего возродить Подземелье. Кабру нужно узнать истинную их цель, весь её масштаб, чтобы предотвратить, и тогда столица точно будет в безопасности. Для этого нужно Торна разговорить, вот только злодеи с готовностью выкладывают свои планы только в плохих романах — и потому Кабру не стал рассчитывать на себя одного. От него требовалось лишь потянуть время и заставить Торна волноваться. Так его психика станет более податливой магии Ситис, заключённой в артефакте, который сейчас мирно покоился в поясной сумке Кабру. — Мне нужна половина денежной компенсации, которую выплатили вашей бригаде, — заявил Кабру, стараясь и сам в это поверить. — Видите ли, молчание — золото, да и служба при дворце пока совсем не окупается материально. Торн уставился на него с сомнением: — Не думал, что ты из таких. — Без Подземелья, исполняющего желания, деньги оказалось зарабатывать слишком трудно. Я хочу большего, но пока — так. Кабру видел, что Торн заглотил наживку: глаза его блеснули интересом. Вместе с тем, было ясно, что чары Ситис тоже начали действовать, ведь дворф вдруг стал слишком дружелюбным для того, кто подвергался откровенному шантажу. — Я могу предложить тебе больше, чем эти жалкие гроши, — с жаром сказал дворф. — Если у тебя кишка не тонка. Кабру заинтересованно вскинул бровь, побуждая его продолжать. — Хотя, — напрягся вдруг Торн, словно бы ощутив что-то неладное, — лучше забирай деньги и проваливай. Он потянулся к тумбочке чертёжного стола, чтобы достать деньги, но Кабру не хотел позволять ему сорваться с крючка, а потому нагло бросил, тоже перейдя на ты: — Нет уж, раз начал — продолжай. Иначе можем обсудить и твою татуировк… Кабру едва успел уклониться от летящего прямиком в его голову гроссбуха, а затем и от колющего удара, метящего прямо в печень. Не на такой ответ Кабру рассчитывал, и всё же, неожиданностью он тоже не стал: и дураку понятно, что ему едва ли позволят уйти живым. Как только Торн узнал, что Кабру явился по личной и незаконной инициативе, он понял, что визит тайный — а значит, существует шанс выйти сухим из воды, даже убив человека короля. — Мы ведь почти договорились, — пожурил его Кабру, вцепившись в руку с занесённым кинжалом. У него было преимущество в росте и выносливости, но не в силе. Откровенно говоря, её Кабру недооценил: Торн неожиданно навалился всем весом, да так, что он едва удержался на ногах. Пришлось перехватить лезвие кинжала правой, неудачно порезав ладонь, прежде чем оттолкнуть дворфа подальше. Злясь на собственную неосторожность, Кабру вынул припрятанный кинжал из сапога: — Может, хочешь всё-таки поделиться великой целью своего маленького тайного сообщества? Что вы собирались устроить в Мелини?! — Так и знал! — завопил дворф, мигом сообразивший, что Кабру лишь притворялся неосведомлëнным. — Ах ты сучонок! Торн бросился на него с небывалой прытью, но больше Кабру не собирался подставляться. Он ловко увернулся благодаря годам тренировок с Милсирил, зашёл противнику за спину и пнул под колено, заставив утратить равновесие. Крепко схватил за волосы, сплетённые по последней дворфийской моде в тугие косы, и приставил лезвие горлу: эффективно и безжалостно, не давая ни малейшего шанса навязать борьбу. — Спрошу ещё раз: что вы собирались сделать? Кабру знал, что может не выбивать из него ответ, всё равно заклинание Ситис вскоре подействует полностью. Более того, достаточно лишь передать Торна в её руки, чтобы ускорить процесс. Но ладонь болела и пульсировала, хотелось есть, а от Торна воняло страхом и потом; Кабру был очень, очень зол. Впрочем, повеселиться ему так и не дали: в мастерскую ворвались стражники, а следом и сама Ситис. Кабру знал, что совсем неподалёку городская стража уже арестовывает остальную шайку. — А ты дерёшься не хуже капитана, — сказала Ситис, достав колокольчики. Тело в его хватке ослабло, и Кабру не без удовольствия позволил ему шмякнуться на пол. — И не менее безрассудно. Как так вышло, что не ты первым покорил здешнее Подземелье? Кабру мог бы с ней поспорить: Митрун был куда безрассуднее и, несомненно, опаснее со своей магией телепортации, сбитым глазомером и беспощадностью. А Лайос, который и уничтожил Подземелье, попросту был особенным. И всё же Кабру сказал: — Сражения с людьми мне всегда давались лучше, чем с монстрами. Но спасибо. — Это был не комплимент, — закатила она глаза. А затем угрожающе сказала: — И не смей писать об этом случае капитану. — Как и обещал, не стану, — покорно согласился Кабру. Он и не писал, стараясь выжать из себя что угодно, кроме того, что волновало его по-настоящему. Адреналин всё ещё отзывался в нём дрожью и навязчивым желанием выложить всё на бумагу, как есть. В конце концов, эта авантюра позволила предотвратить серию взрывов, которая должна была случиться прямо во время празднования, причём даже в уже заселённых кварталах и на центральной площади. Размах культа и количество рун, которыми фанатики испещрили подземные каналы под столицей, значительно превысили их самые тревожные ожидания. Но Ситис взяла с него обещание молчать в обмен на помощь, да к тому же Кабру не мог себе позволить обсуждать государственные дела в переписке. Пусть даже ничем кроме них не занимался. В поисках другой темы Кабру пробежался глазами по строчкам уже не единожды перечитанного письма, в котором Митрун рассказывал о своей новой привычке делать быстрые наброски, и задержался на маленьком карандашном рисунке внизу страницы: две фигурки у разожженного костра и ходячий гриб, нанизанный на импровизированный шампур. Пожалуй, самым поразительным было то, что даже в этой картинке, полной быстрых штрихов и небрежных линий, Кабру походил на себя больше, чем тот его двойник-перевёртыш. Казалось, Митрун действительно помнил, как он выглядит, в отличие от начала их знакомства, и смог передать это на бумаге. «Очень милый рисунок: занятия не прошли зря, получилось узнаваемо. Приятно знать, что ты всё-таки запомнил, как я выгляжу!» Кабру вздохнул: возможно, стоило написать мягче. Но он устал и всякий раз, глядя на этот набросок с двумя фигурками, чувствовал себя одиноко. «Шучу. Рисунок правда очаровательный, я сохраню его, впрочем, как и все твои письма. И спасибо за то, что беспокоишься обо мне», — написал Кабру, хотя и не собирался. «Ситис и Паттадоль передают тебе привет. Как и Лайос, Фарлин и Марсиль. И Сенши — они с Изуцуми вернулись с Востока к празднованию Летнего солнцестояния, так что теперь нас ждут потрясающие завтраки, обеды и ужины. Могу лишь надеяться, что не из монстров, но сам не верю в то, что пишу». Корабль Сенши прибыл только вчера, но даже занятый делом дворфов Кабру успел ощутить, как изменилась атмосфера в замке. Они ещё не успели толком пообщаться, лишь перекинулись парой слов, но Кабру с нетерпением этого ждал. «В общем, жизнь кипит, и особенно накануне праздника. Завтра прибудет Чилчак вместе с семейством — уверен, будет весело». Вопреки собственным словам, Кабру ощущал не только радость, но и странную тоску. Должно быть, он слишком устал, перенервничал и ещё отходил после лечения. Он бегло перечитал собственное письмо, какое-то рваное и непоследовательное, словно бы кричащее о том, что Кабру что-то скрывает и вообще не в себе. Решив, что хуже уже не станет, он добавил ещё пару жалких строк: «Очень жаль, что ты не сможешь посетить празднование. Мне бы этого хотелось».