Свет клином

Своё письмо Кабру направил в тот же день. Это тоже было проявлением жадности: хотелось как можно скорее получить ответ. А ещё он расчётливо нарисовал тот символ, значение которого так и не смог отыскать самостоятельно. В конце концов, это ничего ему не стоило. Через восемь дней на ладони Кабру засияла канарейка: сначала он ощутил лёгкую щекотку, а затем увидел, как на его коже появился изящный рисунок птицы. Она была с ним целые сутки, вероятно, чтобы отправитель письма точно увидел знак. Поначалу это доставило Кабру неудобство, ведь ему пришлось весь день прятать левую руку в кармане, чтобы избежать вопросов любопытной Марсиль, но уже следующим утром ладонь ощущалась слишком пустой. Бригада Торна уже вернулась к работе, начав с разбора завалов. Кабру планировал позднее нагрянуть с проверкой, но особых надежд не питал, почти уверившись, что на этот раз его чутьё дало сбой. Оставалось две недели до празднования Летнего солнцестояния, и пора было переключить все свои силы именно на него: совсем скоро в Золотой замок съедутся послы и высокопоставленные гости, а в столицу — торговцы, и на городской площади раскинется ярмарка. Им необходимо не только разместить и умаслить всех гостей, но и обеспечить их безопасность. А если что-то случится в канун праздника или во время… Кабру и представлять не хотел, с какими последствиями они столкнутся. — Слишком громко думаешь, — раздался тихий, безразличный голос. Кабру удивлённо вскинул голову: — Я тебе мешаю? Сисл не ответил, но от Кабру не укрылось, как едва-едва дрогнули его плечи, словно он собирался ими пожать, но в последний момент решил не тратить на это силы. Даже такие движения пока давались ему с трудом, а уж заговаривал с кем-то кроме господина Ядо он и того реже — случаи, когда Кабру слышал его голосок, можно по пальцам пересчитать. — Постараюсь думать потише, — с улыбкой заверил его Кабру. Прошло всего полгода, но Сисл уже делал успехи: под присмотром сиделки и Ядо, которого он всё ещё звал Дергалом, он исправно питался, много спал, и даже читал книги. Особенно ему нравились сказки, но Кабру был уверен, что вовсе не из-за их обманчивой простоты; порой ему казалось, что Сисл прекрасно всё понимает — столько прозрачной меланхолии было в его глазах. Вот и сейчас Сисл сидел, забравшись с ногами на подоконник в его кабинете, и неотрывно глядел вдаль. На страну обрушился первый летний зной, потому створки были настежь открыты, а Фарлин наколдовала невидимый барьер, заботясь о безопасности. Проникнуть в кабинет мог лишь пока ещё слегка прохладный, живой ветерок, и звуки из внутреннего двора — впрочем, в жаркий дневной час там настало затишье. Порой Кабру хотел, чтобы ему достались покои в западном крыле — окна там выходили на гавань, и в волшебный бинокль можно было даже увидеть, как швартуются корабли. Впрочем, оно и к лучшему: и представить страшно, как много времени он мог потерять впустую, неотрывно пялясь на горизонт и желая увидеть корабль с птицей на носу. — Скоро прибудет весть, — вновь заговорил Сисл. Кабру вдруг забеспокоился: точно ли с ним всё в порядке? Но Сисл казался всё таким же спокойным и даже благостным, и цвет лица не выглядел нездоровым, как бывало в плохие дни. — Буду рад, если это и правда так. Хорошо бы его ждало письмо от Митруна… Мысли Кабру непроизвольно устремились к нему, как бы глупо это ни было, ведь прошло слишком мало времени. — Увидишь. Кабру восторженно рассмеялся: они и правда поговорили! Сисл даже ответил впопад! Пусть съеденные желания к Сислу пока ещё не вернулись, но каждый новый симптом его выздоровления обнадëживал и радовал Кабру сильнее, чем он сам мог ожидать. Словно бы косвенно он получал свидетельства того, что и для капитана процесс обратим, пускай он и так это знал, ведь был рядом всё время их совместного путешествия. Уже пять минут спустя раздался стук в дверь, и Кабру не задумываясь отозвался, ожидая увидеть Ядо или Фарлин, пришедших за Сислом. На пороге действительно оказалась Фарлин и — вот так сюрприз! — Паттадоль. Кабру немедленно вскочил из-за стола, чтобы учтиво поклониться эльфийскому дипломату. Вообще-то её прибытия ждали только на следующей неделе, но, вероятно, ветер оказался попутным и домчал их быстрее срока. — Добро пожаловать, — улыбнулся Кабру со всем своим очарованием. — Надеюсь, ваше плавание было приятным. Паттадоль прервала его расшаркивания вовсе не дипломатично, но метко: — Во-первых, вот письмо от капитана, пока я не забыла. Кабру схватил его раньше, чем успел остановиться, и мысленно себя обругал: от него не укрылась ни мягкая улыбка Фарлин, ни неодобрение Паттадоль, которая всегда слишком щепетильно относилась ко всему, что касалось капитана и субординации. — Во-вторых, у меня есть информация о символе из твоего письма. И это не терпит отлагательств. По строгости её тона Кабру понял, что в ближайший час до письма ему не добраться. Он нехотя забросил конверт в ящик стола и запер на ключ, напоследок погладив изумрудную бумагу кончиками пальцев — даже развязка дела, которое так долго не давало ему покоя, интересовала его меньше. — Мы пойдём в библиотеку, — заявила Фарлин, мягко потрепав Сисла по макушке. *** После рассказа Паттадоль и предоставленных ею архивных записей Канареек, Кабру и всё королевство оказались в патовой ситуации. С одной стороны, теперь они были в долгу перед западными эльфами: личная просьба Кабру из-за Митруна, который явно не был озабочен вопросами дипломатии, вылилась в сотрудничество с эльфийской королевой. С другой — цена промедления пока ещё была неизвестна, но могла оказаться очень, очень высокой. И, принимая это во внимание, Митрун поступил абсолютно правильно. Впрочем, это не мешало Кабру чувствовать себя не в своей тарелке. Особенно после того, как к ним присоединилась Ситис, отчего-то сопровождавшая Паттадоль вместо Флеки или Люсиона из её отряда, и с угрожающей улыбкой протянула: — Что бы ты ни придумал, Кабру из Утайи, не смей лезть на рожон. Капитану это не понравится. В ответ Кабру смог лишь непонимающе уставился на неё, не в силах подобрать слов. Неужели Ситис и впрямь считала, что Митруну есть до этого дело? Пусть она всегда казалась ему крайне проницательной и была близка к капитану, всерьёз в это поверить Кабру не позволяла уже растоптанная однажды гордость. Впрочем, размышлять об этом не оставалось времени: проблема с дворфами всё ещё не была решена. С минуты на минуту в зал совещаний придут министр Ядо и король, и к тому моменту Кабру лучше бы придумать убедительную речь для того, чтобы они одобрили его сумасбродный план. Но сначала ему следовало отыграть свою роль советника до конца: — Пожалуйста, передайте королеве, что мы очень ценим её помощь и обязательно… — Королеве? — удивилась Паттадоль. Ситис вдруг расхохоталась, и Кабру не осталось ничего, кроме как приняться устало растирать виски — он окончательно перестал что-либо понимать. — Ваша королева ведь одобрила передачу Мелини этих сведений? — Брось, у нашей королевы нет времени на такие мелочи, — насмешливо фыркнула Ситис. — Это личное распоряжение капитана, а он ненавидит бюрократию. Кабру собирался возразить, что Митрун больше не капитан Канареек, но не успел — в кабинет стремительно ворвался Лайос, а следом и Ядо, Марсиль и Фарлин. Пришлось тут же взять себя в руки и вкратце обозначить положение дел: мастер Торн и, вероятно, вся его бригада состояли в тайном сообществе культистов, поклоняющихся Демону. Свою деятельность они начали всего сотню лет назад, и именно поэтому символ, который искал Кабру, не встретился ни в одной из древних книг. Культисты лишь однажды попались Канарейкам в Подземелье у Восточного моря: тогда из-за их саботажа — серийных взрывов, призванных посеять хаос и истончить границу между Подземельем и миром на поверхности, едва не случилась вторая трагедия Утайи. К счастью, всё обошлось, но Канарейкам не удалось поймать главу культа, а после его след исчез. — То есть, теперь у нас есть доказательства? — переспросил Лайос. — Есть, но только косвенные, — сказал Ядо то же, что собирался Кабру. — Мы можем отстранить их от работ, заплатив неустойку, но чтобы взять под арест… Кабру знал, что это его шанс. — Этого недостаточно. И мы не можем просто позволить им уйти — ещё не известно, что они задумали, и не находится ли город в опасности прямо сейчас, — уверенно сказал Кабру. И азартно улыбнулся: — К счастью, у меня есть план.