Свет клином

Проснулся Кабру несчастным. У него гудела голова, пересохло во рту и болел желудок — казалось, ещё никогда в жизни его не мучило похмелье так сильно. Да оно вообще ни разу Кабру не мучило в силу возраста, но, похоже, пробил и его час. К тому же он прекрасно помнил события вчерашнего вечера, а потому к физическим мукам добавились моральные: Кабру сгорал со стыда. Идиот! Завёлся лишь оттого, что Митрун не счёл нужным сообщить о своих планах лично, пока они были наедине, а затем и вовсе приревновал к друзьям. Вёл себя отвратительно, да ещё и напился — куда такое годится? Эту ли свою сторону нужно показывать человеку, в которого влюблён?.. К его облегчению, но не радости, за завтраком Митруна не оказалось. — Выглядишь так себе, — с раздражающей прямотой сказал Лайос вместо приветствия. — Спасибо, Ваше величество, — пробубнил Кабру, тяжело опускаясь на стул. Поджилки тряслись не то от похмельной слабости, не то от накатившего облегчения. По крайней мере, Митрун не спросит при всех, что он вчера устроил. Впрочем, может не спросить и позже — вероятно, ему нет до этого дела, а Кабру беспокоится попусту. — Я велел подать бульон. Съешь его — станет получше. Есть не хотелось, но у Лайоса точно было куда больше опыта в похмелье, потому Кабру покорно взял ложку. Наваристый, в меру солёный бульон прокатился на языке приятным жаром, легко обволок горло и наполнил желудок теплом. Боль в животе прошла словно по щелчку пальцев даже без исцеляющих заклинаний. Кабру расправился со своей тарелкой куда быстрее, чем стоило есть в приличном обществе, но облегчение было слишком большим, как и проснувшийся аппетит. К тому же, Лайос смотрел на него с таким одобрением, будто сам простоял над котлом всё утро. — По рецепту Сенши, — довольно сказал Лайос, стоило Кабру проглотить последнюю ложечку. — Вкусно, правда ведь? Всё съеденное тут же запросилось обратно — Кабру закрыл рот ладонью, с трудом подавляя позыв. К счастью, вмешалась Марсиль: — Здесь всего лишь курица! Честно! Кабру выдохнул: — Да вы издеваетесь… Мстите мне за вчерашнее, да? Они ели вчетвером: Лайос, Марсиль, Фарлин и Кабру — Ядо почти всегда завтракал с Сислом, если тот просыпался в хорошем самочувствии. И именно в таком составе, без строгости Ядо, мудрости Сенши и здравомыслия Чилчака, эта троица была наиболее опасной. — Кстати, о вчерашнем, — почти пропела Марсиль, которая явно только и ждала удобного случая начать расспросы. — Вы с Митруном поссорились? Ты вёл себя странно. Кабру вздохнул, не зная, что и сказать. Если он промолчит, быть может, ему удастся ускользнуть из этой ловушки? — Впервые видел тебя таким несносным, — бодро заметил Лайос. Кабру с мольбой посмотрел на Фарлин, но та не выказала ни малейшей готовности ему помочь. Она выглядела куда более заинтересованной в оладьях, политых джемом из жуков-сокровищников. — Удивительно, что он спустил тебе это с рук, — продолжила Марсиль. — Ещё и до комнаты провёл. Повезло. Кабру вспомнилась тёплая тяжесть чужой ладони, нежные прикосновения к волосам и слова, которые, возможно, никогда не звучали. Действительно: повезло. Вот только после этого всего, если оно ему не приснилось, на завтрак Митрун не явился. — Думаете, он не пришёл, потому что не хотел меня видеть? — Глупости, — хихикнула Марсиль. — Его забрала Ситис — они собирались позавтракать втроём с Паттадоль. Кабру подавил вздох облегчения: мог бы и сам догадаться. В конце концов, Митрун даже говорил, что привёз им какие-то вещи с Северного Центрального континента, но Кабру быстро об этом забыл. — Ладно, извинюсь перед ним потом. И вы тоже про… — Брось, это было забавно, — заверила его Марсиль. — Так что у нас сегодня в планах? Снаружи донёсся топот копыт и приветственный гул караула: прискакал гонец. Должно быть, уже к вечеру в столицу прибудет и весь исследовательский отряд. Точно в срок. И Кабру ничуть не сомневался в том, что это значит: — Сегодня у нас чертовски много работы. *** Гонец, опередивший отряд на полдня, принёс немало вестей, а следом вернулись и остальные. Их Кабру не видел, но бумаги ему передали, и к вечеру он был погребён в ворохе карт, отчётов и записок, словно бы завтрашнего доклада Хольма могло не хватить. Но он любил отыскивать в чужих наблюдениях детали, которые могли ускользнуть от других, и рад был отвлечься: день, проведённый в фоновом ожидании, казался вечностью. Митрун, только вчера прибывший в Мелини, не вернулся даже к ужину — словно всё было сном. Возможно, кошмаром, потому что Кабру облажался и вёл себя недостойно. Неужели настолько, что теперь Митрун и вовсе не захочет с ним видеться? Стоило Кабру в сотый раз задаться этим вопросом, как вечернюю тишину прервал ритмичный стук. Прислуга обычно вела себя деликатнее, а Лайос, наоборот, настойчивей, а значит, это вполне мог быть капитан. Одного предположения оказалось достаточно, чтобы Кабру ринулся к двери, на ходу пытаясь привести в порядок волосы, и с волнением распахнул дверь. — Я войду? — спросил тот, о ком он думал весь день. Кабру немедленно посторонился, позволив Митруну пройти. С гулко бьющимся сердцем он смотрел, как гость без малейшего стеснения осматривает кабинет. Сегодня Митрун был одет в простой костюм, напоминавший униформу Канареек, но отличающийся цветом: тёмно-синий ему тоже удивительно шёл. Его волосы были собраны в низкий хвост лентой, которую вчера одолжил Кабру, и это отчего-то казалось хорошим знаком. — Я ещё вчера обратил внимание, что на твоём столе горы бумаг. Больше не боишься атаки фамильяра? Кабру едва сдержал удивлённый вздох. Он и не надеялся, что Митрун запомнит хоть строчку из его писем, да и о самих письмах они до сих пор ни разу не заговаривали. В этом не стоило искать особый смысл, и всё же новое знание придало Кабру решимости: — Спасибо, что позаботился обо мне вчера. И прости, если… — Не стоит, — отмахнулся Митрун. — Это было нетрудно. — Ладно, — выдохнул Кабру, не сумев ничего прочесть по его лицу — Митрун отвернулся, подойдя ближе к столу. Кабру неловко поинтересовался, лишь бы не молчать: — Как провёл день? — Был у Ситис и Паттадоль. В основном переставлял мебель, — вздохнул он. Фыркнул: — Будто телепортационная магия предназначена именно для этого. Кабру хохотнул, вспомнив слова Ситис о том, что вскоре у них появится другой работник. Доверять хрупкую мебель капитану при его сбитом глазомере, с одной стороны, было самонадеянно и рискованно. С другой — Кабру не сомневался, что ни один шкаф сегодня не пострадал. В спокойной обстановке Митрун никогда не промахивался, демонстрируя потрясающее мастерство. — Что у тебя здесь? — его голос выдернул Кабру из мыслей. — Снова карты? — Да, вернулся исследовательский отряд. Завтра будет официальный доклад и совещание, но я не люблю ждать. В Кабру боролись дурное предчувствие и рациональный подход, который утверждал, что опыт Митруна не будет лишним. Пойдя на поводу у второго, он всё же предложил: — Если хочешь, я могу попросить о твоём присутствии. Думаю, Лайос не откажет. — Идёт. Для того, кто вполне вероятно прибыл в другую страну из-за давних счётов с Демоном, Митрун согласился чересчур равнодушно. И даже над картами он не задержался, сразу направившись к распахнутому окну. Кабру последовал за ним, словно на привязи, и тоже вгляделся в темноту, разбавленную редкими фонарями. Нахлынуло дежавю, но Кабру быстро отыскал его причину: они вместе смотрели в окно совсем как вчера, но на этот раз из его кабинета и снаружи сияли звёзды. — Пахнет цветами, — сказал вдруг Митрун столь обыденно, будто бы всегда замечал такие вещи. — Внизу — внутренний дворик, а вон там, правее, королевский сад, — Кабру махнул рукой. Сказал, сам не зная зачем: — Кажется, уже зацвела тубероза. — Покажешь? И пускай Кабру ещё полчаса назад едва не засыпал над бумагами, да и сейчас ничуть не хотел тащиться вниз по узким ступеням, он и не подумал отказаться. Нетерпение и возможность побыть рядом с Митруном гнали его и наполняли силой: он бросился в спальню, чтобы прихватить свой жилет и плащ для Митруна. — Откуда у тебя столько эльфийской одежды? — словно бы с подозрением протянул тот, рассматривая искусно сотканное полотно из шерстяных и шёлковых нитей. — Купил на ярмарке вместе с той туникой, — объяснил Кабру, спешно надевая льняной жилет поверх рубашки. — Это всё, больше ничего нет, правда. — Но зачем? — Понравились. Подумал, что тебе они будут к лицу, — признался Кабру. — То ли собирался отправить, то ли надеялся, что мы ещё встретимся — сам не знаю. Неожиданно Митрун приблизился, и сердце Кабру сделало кульбит, а после — ещё один, когда его левое запястье обхватили цепкие пальцы. Затем появилось знакомое чувство перемещения. Впервые в большей степени разочаровывающее, нежели пугающее: Митрун взял его за руку лишь затем, чтобы телепортировать. Контакт исчез, стоило их ногам коснуться земли. Издевательски быстро. — Ты ведь здесь впервые! — едва сдерживая крик, прошипел Кабру. — А если бы промахнулся?! — Не промахнулся ведь, — самоуверенно пожал плечами Митрун. Он набросил плащ и принялся возиться с завязками. Кабру уже было хотел ему помочь, как его внимание привлёк шорох в кустах гортензий поодаль. — Кошка? Шорох затих. Среди густых ветвей и шапок цветов не удалось разглядеть ни единой тени. — Большая, — хмыкнул Митрун. Он, наконец-то расправившись с плащом, двинулся в противоположную от гортензий сторону, к стоявшей неподалёку скамейке. Прямо за ней была разбита клумба с туберозой — запах был почти оглушающим. Кабру последовал за капитаном, решив, что не так уж хочет знать, что за животное бродит по вечернему саду. В любом случае, рядом с Митруном он мог не бояться никаких монстров, даже если бы они могли приблизиться к Золотому замку. К его удивлению, Митрун заговорил первым: — Тебе не нравится, что я собираюсь остаться в Мелини? Кабру уставился на него, поражённый предположением даже больше, чем тем, что Митрун вообще об этом думал. — Вовсе нет! — Но вчера ты был зол на меня. Кабру вздохнул и устало потер глаза. С каких пор Митрун стал таким наблюдательным и интересуется чувствами других людей? Ему не следовало быть таким милым, чтобы Кабру не принял такие перемены на свой счёт. А ещё Кабру не следовало считать милым эльфа, старше его во много раз. — Просто я думал… — заговорил Кабру, пытаясь подобрать слова. — Думал, что такие важные вещи ты мог сначала сказать мне. Мы ведь полдня вместе провели, а ты ни словом не обмолвился, будто я… — Что — ты? «Совсем ничего для тебя не значу». — Неважно, — выдохнул Кабру. Ему следовало быть сдержаннее. — Извини, что вёл себя несносно. Митрун вздохнул и откинулся на спинку скамейки, и лишь тогда Кабру понял, что прежде он был напряжён. Запрокинув голову и глядя в ночное небо, с блеском звёзд, отражающимся во взгляде, он сказал: — Извини, что не сообщил тебе первым. Кабру вспыхнул. — Ничего. Я всё равно не должен был так реагировать, — промямлил он, едва слыша себя. — Хорошо, что ты на меня не злишься. — Вообще-то злюсь, — сказал вдруг Митрун. — Но не из-за вчерашнего. — Что? — опешил Кабру. — Какую из рук ты поранил? Раз перехватил кинжал — правую? Митрун уже второй раз за вечер коснулся его руки, на этот раз — с силой провёл большим пальцем по правой ладони. Кабру даже не сразу вспомнил, о каком ранении речь: случай с дворфами-культистами, казалось, произошёл целую вечность назад. — Да здесь даже шрама не осталось, — жалко возмутился он, едва слыша свой голос за гулом участившегося пульса. — Всё могло закончиться хуже, — настойчиво сказал Митрун, продолжая поглаживать ладонь. — А ведь теперь связь души с мёртвым телом совсем ослабла, и тебя не смогли бы воскресить. — Обычное дело на поверхности, вообще-то. — Да, но ты будто сам об этом не помнишь. Я передал тебе информацию для того, чтобы ты был в безопасности, а не лез на рожон. Странно, но в его голосе было настоящее беспокойство, и от этого в голове Кабру зазвенело ещё громче. Пусть Ситис и предупреждала, что его сумасбродный поступок лучше держать от капитана в тайне, Кабру и подумать не мог, что ему действительно не всё равно. — Кажется, время извиняться второй раз за вечер, — виновато улыбнулся Кабру. — Лучше пообещай, что больше не будешь собой рисковать. — Обещаю, — сказал Кабру, вовсе не ощущая в этом уверенности. Прикосновение, которое должно было быть мимолетным проявлением заботы, затянулось и стало слишком смущающим. Вопреки этому, Кабру не хотел отнимать руки, пускай совершенно не понимал, о чëм думает Митрун. Просто не считает это чем-то интимным, поскольку давно уже утратил личные границы? Кабру знал лишь одно: это дарило ему ложную надежду, но зато делало счастливым. — Ах, Кабру! Митрун! Голос Фарлин разорвал прикосновение — Митрун отпустил его руку тотчас, словно бы всë-таки понимал цену таким прикосновениям. Или же инстинктивно? Кабру не знал, что и думать. — Вы не видели Сисла? Обычно я забираю его здесь в это время, но сегодня… — Сегодня здесь мы, — заключил Кабру, вскочив со скамейки. — Его не было, когда мы пришли. — Или был, — сказал Митрун. Указал на клумбу с гортензиями: — Кажется, он не хотел встречи со мной и сбежал вон туда. И как он только успел заметить, что это был никакой не кот? Да ещё промолчал! — Сисл избегает новых людей, — вздохнула Фарлин. — Думаю, тут дело конкретно во мне, — просто сказал Митрун. Кабру вздохнул. Скорее всего, Митрун был прав: тогда, на первом уровне, он наговорил повелителю Подземелья много неприятных, но правдивых вещей. И эту правду Сисл до сих пор отвергал, хотя порой случались моменты прозрения. Но Фарлин этого не помнила, и в её глазах читался вопрос. — Фарлин, давай поищем его вместе? А ты… — Я вас оставлю, — сказал Митрун и тотчас исчез. Кабру не сдержал тяжёлого вздоха: он чертовски устал, а впереди были поиски Сисла и возвращение в замок своим ходом. Фарлин бросила на него вопросительный взгляд, и пришлось объясниться: — Всё-таки придётся взбираться обратно по этим чëртовым ступеням…