Свет клином

Путь к замку в скромном, наспех нанятом экипаже, Кабру едва помнил. Кажется, они с Митруном о чём-то говорили и даже спорили: поначалу тот собирался ночевать на постоялом дворе, поэтому пришлось переубеждать. Ведь как советник премьер-министра Кабру не мог допустить, чтобы капитан Канареек, который столь много сделал для победы над Демоном, не был принят с королевским гостеприимством. Если же отбросить формальные причины, Кабру просто хотел удержать его как можно ближе. Кажется, Митрун вовсе не был недоволен ни вмешательством Кабру, ни тем, что его прибытие не стало неожиданностью. Кабру свой источник не сдал, но капитан без особого пыла посетовал на длинный язык Ситис и Паттадоль, ведь именно они были единственными, кто знал о его планах. Кажется, Митрун совсем не изменился за время, что прошло с последней их встречи: такой же немногословный и обманчиво хрупкий, такой же... притягивающий внимание. Он выглядел куда здоровее, чем был к концу путешествия в Подземелье, и всё же длительное плавание оставило на нём печать усталости. Под глазами залегли тени, лицо казалось слишком бледным и сухим, словно обветренным, как и его потрескавшиеся губы. Серебристые волосы отросли и падали на плечи крупными завитками, набравшись соли и влаги. Всё это, вопреки здравому смыслу, казалось Кабру ужасно красивым. Кажется, Кабру даже вёл себя вменяемо, несмотря на путающиеся мысли и сбоящее сердце. Кажется… — Красивый вид. Митрун стоял у настежь распахнутого окна. Вид оттуда открывался и правда захватывающий: кромка замковых стен и вязь городских улиц внизу, далёкий порт, мачты пришвартованных кораблей и бирюза морских вод до самого горизонта. Впрочем, образ тонкого стана, объятого солнечными лучами, трогал сердце Кабру куда сильнее. — Хорошо, что тебе нравится, — улыбнулся Кабру. — В восточном крыле не осталось свободных покоев, но эти и правда лучше. — А что в восточном крыле? Хороший вопрос. Кабру сболтнул лишнего. — Там живу я, — признался он, смущённо почесав нос. — Просто подумал, что так было бы удобнее. — За мной больше не нужно присматривать, — просто сказал он. — Не беспокойся. Его слова означали, что Митруну действительно стало лучше, и теперь он сам следит за своим распорядком дня и не забывает выполнять рутинные действия. А значит, Кабру должен был за него порадоваться, но вместо этого ощутил сожаление, ревнивое и недостойное. — Что ж, — вздохнул Кабру, едва удержав на лице вежливую улыбку. — Поскольку ты не голоден, дождёмся ужина. А пока я распорядился, чтобы тебе приготовили горячую ванну. — У меня нет чистой одежды. Его вещи остались на корабле: после разгрузки их непременно доставят в замок, но едва ли это случится в ближайшие пару часов. — Я принесу свою, — поспешно заверил его Кабру, надеясь, что сумел не выдать волнения. — Спасибо. Он мигом представил, как велика Митруну будет одолженная одежда: нижняя рубашка полностью скроет сухие узкие бёдра, а рукава достанут до кончиков пальцев, если их не закатать. Штаны можно будет подпоясать, но нужно отыскать покороче. Они не впервые обменяются одеждой, это уже случалось в Подземелье после неудачной встречи с Подмëнышами, но тогда всё было иначе. Теперь же Кабру ощущал, как от нарисованных воображением картин разгоняется пульс. Ситуация грозила принять опасный оборот. К счастью, прежде чем Митрун отвлёкся от созерцания вида за окном и смог заметить странности Кабру, в дверь постучали. В комнату вошли слуги: двое мужчин внесли ванну, наполовину наполненную водой, а горничная — ведро и полотенца. — Отлично, — поспешно сказал Кабру. — Скоро вернусь. До восточного крыла было не так уж далеко: всего через десять минут Кабру уже рылся в своём сундуке. Там как всегда творился беспорядок, но отыскать нужный свёрток ему удалось. Эльфийская туника, которую он купил на летней ярмарке, дождалась своего часа. Кабру не знал, сделает ли он лучше, если принесёт её вместо какой-нибудь из своих рубашек, или всё-таки хуже. Она точно сядет плотнее, чем та, в которой Митрун сошёл с корабля, и ткань её тоньше — должно быть, сквозь неё будет видно каждый изгиб мышц и каждую острую косточку. Кабру, вопреки здравому смыслу, очень хотел посмотреть. Он не торопился: едва ли Митрун нуждается в его помощи, когда есть слуги. Кабру отыскал самые короткие свои штаны, ремень, исподнее и ленту для волос, которую когда-то подобрал в саду, но забыл вернуть Сислу. Также он успел рассортировать скопившуюся почту, чтобы прихватить с собой донесения с южных границ. Их во что бы то ни стало следовало прочесть как можно скорее. И всё же, когда он вернулся к Митруну, тот ещё принимал ванну: лежал неподвижно, запрокинув голову на бортик и свесив правую руку. Слуг он отослал. Кабру почти никогда не пользовался такой ванной, предпочитая общие бани, поскольку она была слишком для него мала, позволяя лишь ополоснуться; Митрун же поместился в ней целиком, пусть и не смог вытянуть ноги полностью. Его острые коленки смешно торчали над уровнем воды. — Я принёс одежду. Не помешаю? Митрун приоткрыл здоровый глаз и пристально уставился на Кабру, но ничего не ответил. Он всегда так на него смотрел, словно бы заглядывая подо все социальные маски, желая добраться до самой сути. Но сейчас Кабру как никогда этого боялся — вряд ли капитану понравится то, что он может там обнаружить. — Могу выйти, позовёшь, если… — Останься, — не позволил ему договорить Митрун. Чуть приподнялся, едва не плеснув водой на пол. — Скоро закончу. И Кабру остался, полностью отдавая себе отчёт в том, что лучше бы ему этого не делать. Он сел за стол у окна, решив пока просмотреть письма, но взгляд непроизвольно возвращался к Митруну. К его узкой спине, испещрённой шрамами, острым лопаткам, рельефным сильным плечам и липнущих к ним уже намокшим кончикам волос, которые хотелось пропустить сквозь пальцы, и… В конце концов Кабру пришлось сесть спиной к нему, чтобы прекратить подглядывать, и насилу углубиться в содержание первого письма. Оно, не сообщавшее ничего нового и, вместе с тем, ничего хорошего, помогло прочистить голову. К тому же, второе письмо оказалось содержательнее: к нему прилагалась карта. Кабру бережно еë расправил и принялся изучать отметки. — Так много работы? Лишь услышав вопрос, Кабру вынырнул из охапки писем: Митрун стоял совсем рядом, укутавшись в огромное полотенце, и с любопытством рассматривал разложенные на столе бумажки. — Ты уже всё? — Донесения с Юга? — Как ты?.. А. Ну да, догадаться не трудно. Неожиданно Митрун склонился ближе, совершенно не стесняясь ни собственной наготы, ни нарушения чужого личного пространства. Кабру замер, боясь пошевелиться, и с волнением уставился на уткнувшийся в карту указательный палец. — Это новые входы в Подземелье? Конечно, он уже знал. Слишком много слухов ходило, да и Совет Мелини ничего не скрывал, регулярно уведомляя и дипломатов из Карка Брод, и эльфийскую королеву. Впрочем, столь свежие донесения можно посчитать государственной тайной, да только Митруна это ничуть не заботило, а Кабру ему полностью доверял. — Пока ещё не подтверждённые. Видимо, придётся ещё раз направить туда исследовательский отряд, и побольше. — Если так, то пусть… На карту вдруг упала крупная капля, размыв чернила в той части, где не было ничего важного. И всё же Кабру невольно вздрогнул: — Ах! Нужно скорее вытереть тебе волосы. — Прости, — поспешно отодвинулся Митрун. — Сейчас. Кабру запрокинул голову, чтобы увидеть, как Митрун неловко выжимает кончики волос краем полотенца. Он был растрёпанный и всё ещё румяный после горячей ванны, а длины ткани катастрофически не хватало. К тому же… — Погоди, у тебя пена за ухом. И на затылке, — Кабру вскочил на ноги, едва это заметив. — Чистая вода ещё осталась? Давай, помогу. Кабру полагал, что им опять придётся спорить — Митрун, словно ребёнок, демонстрировал свою самостоятельность и отказывался от любой помощи, но на этот раз обошлось. Митрун послушно вернулся к ванной и подождал, пока Кабру зачерпнёт чистой воды. После он склонил голову, позволив помочь. Его волосы были мягкими и шелковистыми, особенно под струями воды — совсем как их помнил Кабру. Он то мягко массировал кожу головы, вымывая мыло у корней волос, то перебирал вьющиеся пряди. Что же Митруна сюда привело? Весь их путь к замку Кабру ужасно хотел задать этот вопрос, но никак не решался. Теперь же ему казалось, что дело, вероятнее всего, в Подземелье. Глядя на его беззащитный затылок, Кабру спросил: — Ты ведь здесь из-за Демона? — Скорее нет, чем да, — загадочно ответил Митрун, вовсе не удовлетворив его любопытство. *** — Я собираюсь остаться в столице. Насовсем. Кабру едва не подавился: сперва от самой новости, а затем из-за Марсиль, заговорщицки ткнувшей его острым локотком в бок. Надо ли говорить, что он впервые об этом слышал? — Мне нужно помещение в торговом квартале: открою лапшичную внизу, а на втором этаже хватит пары жилых комнат. Лапшичную. Вот как. — Твоя идея? — шепнула ему Марсиль. — Вовсе нет, — буркнул Кабру, сверля взглядом Митруна. Его усадили слишком далеко, по правую руку от Лайоса, и теперь всё, что мог Кабру — глазеть через весь стол, пытаясь понять, какого же чёрта происходит. Он предполагал, что Митрун приехал надолго, быть может, развеяться или всë-таки из-за Подземелий, но уж точно не для того, чтобы открывать здесь лапшичную. Жить здесь. — Звучит великолепно, — восторженно поддержал его Лайос. — У нас пока ещё маловато заведений, но я бы очень хотел, чтобы столица была известна вкусной едой. А лапша — это просто… Почему именно лапша, кстати? — Без особых причин, — Митрун пожал плечами. — Это была идея Флеки, я месяц обучался у повара с Восточных островов и решил, что это не так уж плохо. — Вот как, — протянул Лайос. — Да, Широ рассказывал, что на Востоке лапшичные очень популярны. — Он даже жаловался, что у нас нет ни одной приличной, — проворчала Марсиль. — Тоширо строгий критик, но уверена, что он мог бы дать пару полезных советов, — улыбнулась Фарлин. Кабру готов был поклясться, что Митруну не нужны ни советы, ни критика — куда больше он был заинтересован в порции говядины в винном соусе, которая стояла перед ним. И всё же с удивительной социальной ловкостью Митрун улыбнулся: — Я постараюсь, чтобы ему понравилось. Кабру тут же схватился за свой бокал, собираясь утопиться в вине: Митрун мало того, что вёл себя слишком дружелюбно, собирался открыть лапшичную и жить в Мелини, так ещё и улыбался так, что у Кабру всё чесалось в солнечном сплетении. Улыбался при всех! Всем и каждому! Промочив горло, но не уняв чесотки, Кабру вмешался в беседу: — Я могу помочь с подбором подходящего места. Вот-вот закончится реставрация южного торгового квартала, правда, цена там завышенная, но могу постараться сбить, и… — Деньги не проблема. Я всë-таки из дома Керенсил. Он сказал это без апломба, так, как обычные люди говорят о погоде или же съеденной на завтрак каше. И всё же Кабру неприятно кольнуло то, что его помощь не так уж нужна. — Тем лучше. — Рассчитываю на тебя, — кивнул Митрун. Лжец. Он даже не улыбнулся, какая уж там благодарность. — Вот и чудесно, — упрямо оскалился Кабру во все тридцать два. — Да, — бессмысленно ответил Митрун. Марсиль вновь толкнула его в бок, и Кабру улыбнулся ещё шире, не понимая, что с ним происходит. Он был зол. Ох, он был чертовски зол и, вместе с тем, удивительно счастлив: Митрун сидел с ним за одним столом, и они могли разговаривать, а не тратить недели на ожидание писем. Пусть даже их разговор больше напоминал словесную пикировку. — Вот что подумал: а нельзя ли будет добавить в меню лапшу с гарниром из мандрагоры? — сказал Лайос, который как всегда не считал напряжённую атмосферу и тем самым её разрядил. — Или из ходячих грибов. — Нет, — твёрдо ответил Митрун, и Кабру захотелось его расцеловать. — Слишком много хлопот с заготовкой монстров, если вводить в постоянное меню. Может быть, расцеловать его хотелось не только из-за монстров, но в любом случае Кабру этого очень хотел. — Но если в сезонном… — задумчиво протянул он, всё разрушив. Кабру вздохнул так громко, что Марсиль и Фарлин захихикали. Ядо, сидящий напротив, покачал головой — он постоянно твердил Кабру, что продолжать избегать монстров в государстве, которым управляет Лайос, гиблое дело. К чёрту! Кабру выпил ещё вина и окончательно выбыл из общей беседы: он что-то жевал, не чувствуя вкуса, снова пил и прожигал взглядом Митруна, который больше ни разу на него не посмотрел. Несмотря на то, что днём он казался уставшим после долгой дороги, сейчас он был полон сил. И тратил их на пустую болтовню, словно пытаясь всем понравиться. Туника ему шла. Совсем как представлял Кабру, и даже лучше — или всë-таки хуже, уже и не разберëшь. Она скрывала и исполосованное горло, и кисти рук, но только не изящные, полные силы изгибы его тела. Кажется, Митруну она тоже понравилась: он надел её без возражений и, даже когда с корабля доставили багаж, сменил к ужину только штаны и обувь. А ещё… — Ну-ка пойдём, — раздался вдруг голос Лайоса. На плечо легла тяжёлая ладонь, прикосновение было тёплым и настойчивым. Кабру помотал головой, не желая вставать прямо сейчас. — Позвольте мне, Ваше величество. Митрун. Капитан Митрун здесь, в Мелини. Поразительно… Прикосновение исчезло, а затем его раздражающе легко заставили подняться со стула. Кабру немедленно перенёс весь свой вес на чужое плечо и повис, из вредности не желая твёрдо стоять на ногах. Его опора даже не шелохнулась, только вздохнула, а Кабру уткнулся носом в копну светлых волос, пахнущих лавандой. Совсем как мыло, которым… — А он точно знает, куда идти? — услышал Кабру сомневающийся голосок Марсиль, прежде чем двери за ними захлопнулись. В замковых коридорах было куда темнее, чем в обеденном зале, и тише. Кабру путался в ногах и изредка чертыхался, но покорно позволял Митруну собой управлять до тех самых пор, пока они не остановились. — Куда теперь, направо? Где западное крыло? — Отведи меня, — Кабру запнулся, пытаясь осознать, где именно сейчас они находились и как далеко ушли. Картина на стене напротив казалась ему смутно знакомой, но не более того. — Отведи в свои покои. — Будто я помню, где они. Кабру хихикнул, убеждаясь, что навигация всë-таки осталась на нём. Наобум потащил Митруна направо, и не прогадал: свою комнату отыскать удалось даже по наитию. В конце концов его беспощадно уронили на кровать, а затем слишком заботливо помогли стянуть дублет и ботинки. Вопреки ожиданиям, Митрун не оставил его в одиночестве тут же: кровать прогнулась под чужим весом, и Кабру в недоумении распахнул глаза. — Ты всегда так напиваешься? — спросил Митрун, глядя на него не то с насмешкой, не то с любопытством. Кабру ответил вопросом на вопрос: — А ты не выпил ни глотка вина. Почему? — Раньше я пил и вёл себя… очень плохо. В отличие от Кабру, Митрун никогда не увиливал и отвечал чётко и даже излишне прямолинейно. Или почти никогда. — Звучит… Кабру постарался подобрать слово, которое не выдаст его с потрохами: — …интересно. Хотел бы я посмотреть. Неожиданно Митрун протянул руку и потрепал его по голове, словно домашнего пса. Кабру, распрощавшись с последним достоинством, подставился под его ладонь, позволив погладить ещё и левый висок, а затем — потëрся о костяшки щекой, которую тут же обдало жаром. Это был слишком долгий, полный потрясений день: сегодня Кабру наконец-то осознал истинную природу своих чувств, потому что Митрун вдруг вернулся, и теперь… Теперь… — Как ты здесь оказался? — спросил Кабру, не сумев подобрать верных слов. — Приплыл на корабле? — с недоумением сказал Митрун. — Помнишь, ты сам меня встретил. — Я не об этом, — едва ворочая языком пробормотал Кабру. Из последних сил сформулировал: — Почему ты здесь? Митрун не отвечал так долго, что Кабру успел закрыть глаза и больше не смог разомкнуть веки. Настала блаженная темнота, которую не смог разогнать даже тусклый свет канделябра, и в этой темноте Кабру лишь слышал спокойное биение собственного сердца и ощущал, как тёплые пальцы мягко ерошат его волосы. Приснилось ли это ему, или Митрун сказал так на самом деле, Кабру не знал, но наутро помнил его ответ: — Захотелось.