Дом Багровых Сердец

Рэд

      Наутро после маскарада я просыпаюсь с ощущением, что мой желудок сжимается от страха. Во-первых, потому что сегодня вечером мне нужно вернуться на Полуночный рынок, чтобы отчитать того дебила, который продал мне некачественную кровь. Во-вторых, потому что мне нужно спросить у шефа наедине, какого черта она согласилась на то, чтобы мы сотрудничали с чертовыми вампирами в каких-то нелепых испытаниях какого-то лекарства, которого, скорее всего, не существует. И, в-третьих, потому что Линкольн оставил мне отчет о вчерашнем нарушении безопасности, и в нем тоже не предвидится хороших новостей.       Я поднимаюсь на западную башню, пока не оказываюсь в приемной шефа. Ее секретарь машет мне рукой и указывает, чтобы я села.       На кофейном столике стоит поднос с печеньем. Я беру одно и откусываю. Оно теплое и крошится во рту, возвращая меня в детство. Мама всегда пекла печенье на наши дни рождения; это была традиция, и мы украшали его глазурью и сластями. Конечно, Амелия всегда устраивала драку за еду, а мама, отмывая нас в ванной, притворялась, что сердится. Она никогда не злилась, судя по усмешке, появившейся в уголках ее рта.       Но в последний год перед маминой смертью мы не могли позволить себе все эти излишества. Поэтому мама испекла одно печенье побольше, и мы втроем разделили его с горячим лимонным чаем у камина. Несмотря на то, что каждому досталась лишь треть печенья, оно все равно было таким же вкусным.       У меня заслезились глаза, и я потерла лицо, когда дверь шефа открылась и оттуда вышла Фенелла.       Она отрывисто кивает мне. Ее рыжеватые волосы заплетены в косички и закручены в замысловатую прическу на макушке. Это довольно красиво, хотя и немного неудобно для охотника.       — «Рэд, доброе утро, или, лучше сказать, полдень», — замечает шеф, сверяясь с часами. Я следую за ней в ее круглый кабинет. Теплый полуденный свет заливает стол и ковер, когда она садится за свой большой дубовый стол.       Как обычно, я занимаю кресло напротив.       — «Есть новости от Линкольна?» — начинает она, прежде чем я успеваю задать вопрос, что за хрень произошла прошлой ночью.       Я передаю отчет, который он подсунул под дверь моей квартиры. Ее лицо сморщивается, и морщины становятся все глубже, чем больше она читает. Она застонала, когда ее взгляд пробежал последние абзацы.       — «Убедись, что во время смены караула у нас есть дополнительная охрана. Отдай приказ укрепить туннели автоматическим оружием с кольями и обложить барьеры серебром».       — «Будет сделано», — заверяю я и ерзаю на своем месте, потому что то, о чем я действительно хочу поговорить, стоит между нами на очень высоком уровне.       — «Что-нибудь еще?» — спрашивает шеф.       — «Вы знаете, что есть…»       — «Выкладывай», — прерывает она и кладет руки на стол.       Я наклоняюсь вперед, подыскивая нужные слова. Правильные фразы, которые не прозвучат как нарушение субординации, ставящее под сомнение ее решения.       — «Я… э-э… Это касается прошлой ночи».       Она фыркает, поджимая губы.       — «Я так и предполагала».       Я решаю действовать стратегически, не хочу подвергать ее сомнению, так как это вопрос безопасности… что, по сути, является моей работой.       — «Ну, с точки зрения безопасности это настоящая катастрофа».       — «Я не согласна. Вас всего пятеро, и все вы — высокопоставленные и высококвалифицированные охотники, которым придется сотрудничать с кровососами».       — «Да, и нам придется остаться с пятью самыми опасными вампирами в городе. Мы едва успеваем проводить ежегодные мирные переговоры, чтобы кого-нибудь случайно не проткнули колом или не осушили охотника. Как, по-вашему, мы будем сотрудничать с ними?»       — «Я ожидаю, что вы будете выполнять свою работу. Думайте об этом как о работе под прикрытием. Подберитесь поближе, узнайте все, что сможете, и доложите».       — «Значит, вы считаете, что это уловка, чтобы проникнуть в наши ряды? Вы не думаете, что дверь настоящая?»       Это заставляет шефа усмехнуться.       — «О, дверь настоящая. Я слышала о ее появлении вскоре после создания границы. И я уверена, что это какая-то уловка. Корделия не стала бы просто так «уходить в отставку». Она возглавляет вампиров уже тысячу лет. Такие люди просто так не отходят от дел. Они получают власть, жаждут ее, стремятся к ней и накапливают ее».       — «А когда они не могут получить больше?» — любопытствую я.       — «Что делает любой лидер, уходя…? Сжигает все дотла».       Это заставляет нас обеих задуматься.       — «Дерьмо».       Шеф кивает.       — «Однако если мы знаем, что она либо не намерена уходить на покой, либо у нее есть альтернативный план, то, возможно, мы сможем использовать эту ситуацию в своих интересах. Сколько охотников мы потеряли за эти годы, пытаясь проникнуть во внутренние покои дома Корделии?»       — «Слишком много».       — «Именно. И теперь у нас есть шанс, чтобы наши охотники, не менее высокопоставленные, оказались в ее окружении».       Мне это не нравится. Я провожу рукой по волосам.       — «Но мы не обучены работать под прикрытием. Мы обучены ближнему бою и обороне. Что, если они заберут лекарство из гримуара и оставят нас подыхать?»       — «Тогда мы займемся этим первыми».       На этот раз насмехаюсь я. Шеф наклоняется вперед над своим столом.       — «Мы не только доберемся до лекарства первыми, но и защитим его и найдем способ массового воспроизведения. Мы сможем вылечить всех и каждого. Мы сможем стереть вампиров с лица города. Черт возьми, Рэд, ты сможешь вылечить свою сестру».       Я открываю рот. И снова закрываю. Ясное дело, я рассказала шефу в тот день, когда это случилось. Она утешила меня, дала выплакаться, а потом отвела в тренировочный зал и спарринговала со мной, пока я не отключилась.       Мою сестру? Блядь. Я действительно могу вернуть ее.       — «Разве не этого ты хочешь? Иметь возможность вылечить ее? Обратить ее назад? Вернуть Амелии ее человечность?»       Это единственное, чего я хочу. Это моя вина, что ее обратили. Я подоспела недостаточно быстро. Не смогла ее спасти. Так же, как не смогла спасти мать от кровопийц и не смогла убедить отца остаться с нами.       Может быть, теперь я смогу сделать это. Может, я смогу принять вызов и хоть раз спасти того, кто мне дорог.       — «Правда, мне придется работать с кровососами».       Шеф кивает с суровым выражением лица.       — «Знаю. Мы ничего не можем с этим поделать. Хотя, вероятно, мы можем рассматривать это как своего рода операцию под прикрытием. Ты должна будешь докладывать обо всем, что обнаружишь. И мы сможем извлечь максимум пользы из этой ситуации и получить как можно больше информации о деятельности Корделии».       Я киваю, и выпрямляюсь, наконец-то почувствовав себя более воодушевленной.       — «Только не ставьте меня в пару с Октавией».       Шеф хмурится.       — «Почему нет?»       — «Потому что не знаю, смогу ли я держать свои руки при себе».       Шеф приподнимает бровь.       Я закатываю глаза.       — «Не в этом смысле. Это она обратила Амелию. Будет трудно не заколоть ее во сне».       — «Ах, ясно. Понятия не имею, как будут устанавливаться партнерские отношения, но я сделаю все возможное, чтобы этого не произошло».       — «Благодарю».       На лбу у меня выступили капельки пота, а руки дрожат. Давненько я не принимала кровь. Проклятье. Я забыла, что мне нужно вернуться и разобраться с тем кретином, который продал мне полдозы. Сейчас не самое подходящее время для ломки в офисе шефа.       Я просунула руки под стол и крепко сжала их, чтобы скрыть дрожь.       — «Мне пора идти», — говорю я. — «Какие-нибудь еще указания?»       Шеф качает головой.       — «Свободна».       Отпихнув стул, я как можно спокойнее выхожу из приемной и возвращаюсь в свою комнату за пустым пузырьком. Захватив два кола и два клинка, я засовываю их в карманы на боках своих кожаных брюк. Выйдя из Академии, я направляюсь к Полуночному рынку, мое тело сотрясает дрожь, а между ребрами разливается жар ярости. Кто-то пострадает из-за этого.