Дом Багровых Сердец

Октавия

      Эрин пододвигает к барной стойке стакан с водкой, затем наливает себе еще и садится на табурет рядом со мной.       — «Что это за хрень была прошлой ночью?» — ворчит она.       — «Мне кажется, Мама окончательно спятила».       Эрин облокотилась на барную стойку, ее широкие плечи сгорбились, когда она наливала водку в свой стакан.       — «Не это. Я имею в виду то неуважение, которое она проявила к вам». — Голос у нее слишком грубый для женщины, как будто она ела камни на завтрак.       — «А. Это».       — «Это было…»       — «Неожиданно?» — подсказываю, делая чрезмерный глоток водки.       — «Это еще мягко сказано. Я думала, это и так ясно. Учитывая ваш статус как одну из первородной тройки, я предполагала, что если она когда-нибудь и уйдет на пенсию, вы станете той, кто ее заменит…»       — «М-да уж, хотя ясно дело, что для нее это пустой звук».       Эрин почесывает свой свежевыбритый затылок. Ее волосы коротко подстрижены и зачесаны по бокам, а верхняя часть длиннее и аккуратно прилизана назад. Она поджимает губы.       — «Она та еще стерва, если хотите знать мое мнение».       Я подавляю смешок.       — «Не так много людей, у которых хватило бы смелости сказать такое о Корделии».       Эрин пожимает плечами.       — «Ну, это же правда. Из вас вышла бы отличная королева».       — «Знаешь, на протяжении многих лет она обещала каждому из моих братьев и сестер титул. Я думаю, она делает это, чтобы посеять семя раздора. Она упивается этим».       — «Пожалуйста. Вы единственная, кто обладает такими лидерскими качествами, чтобы все получилось. Я знаю это по тому, как вы управляете клубом и своей территорией. И это самая справедливая территория в городе. Как вы думаете, почему у вас больше всего жителей?» — Она наклоняет свой стакан с водкой в мою сторону, и я звонко чокаюсь с ней своим.       — «Благодарю, впрочем если город не найдет в себе силы принять меня, а также мое правление, не думаю, что в ближайшее время я стану королевой».       — «Они преодолеют страх».       — «Они не сделали этого за всю тысячу лет».       — «Тогда вам придется победить в испытаниях», — объявляет она, а улыбка щекочет уголки ее тонких губ.       — «О, я-то выиграю. Но она должна была дать мне титул наследницы. Он принадлежит мне по праву».       Эрин разворачивается ко мне, встает, допивает остатки водки и смотрит мне прямо в глаза.       — «Когда кому-нибудь просто так отдавали власть? Величайшие лидеры всегда ее добиваются собственноручно. Так чего же вы ждете?»       Она уходит и направляется к задней части клуба, несомненно, встречаясь с вышибалами, которые сегодня дежурят.       Я прокручиваю ее слова снова и снова. Неужели она права? Нужно ли мне бунтовать против собственной матери? Нет. Дело не в этом. Корделия что-то задумала. Эти испытания, эта возня, в которую она нас втягивает, — все не то, чем кажется, но, похоже, единственный способ выяснить, что она задумала, — это сыграть в ее дурацкую конченую игру.       Вся эта дискуссия меня раздражает. Я знаю Матушку. Она хочет кровопролития. Она всегда была такой, пытаясь вбить клинья между нами и охотниками, вбить клинья между своими дворянами, своими детьми. Подталкивает нас к своим извращенным идеалам.       Триста лет назад она чуть не стала причиной гражданской войны между двумя фракциями вампирской знати, потому что играла в любимчиков. На всех вечеринках и ужинах она сплетничала выдумки о тайных союзах и обмане. Она плела ложь за ложью, и все ради своего извращенного чувства веселья.       А еще есть ее дети.       С чего бы мне начать. Ее вечный фаворитизм, постоянное осыпание того или иного из нас неподобающим количеством внимания и похвалы только для того, чтобы заставить остальных ревновать. Далия была ее любимицей на протяжении большей части последних ста пятидесяти лет. Это начинает бесить, однозначно.       Однажды, вскоре после того, как Ксавье стал членом семьи — ему было не больше десяти или двадцати дней отроду, — она убедила меня, что если я осушу его, то привяжу к себе в рабство и обеспечу право наследника.       Конечно, это было полное дерьмо, и он чуть не сдох. Только когда я дала ему свою кровь и вырезала полдеревни, чтобы он смог восстановиться, я спасла его, и именно тогда мы поклялись в верности друг другу и против нее. С тех пор я не доверяю ей полностью.       Я должна был догадаться, что она не отдаст мне заветный ключик от королевства. Это, по сути, поставило бы меня на место сильнейшего вампирского дома в живой истории. И что Матушка собирается делать с остатком своей долгой жизни? Я не вижу такого варианта, при котором она бы действительно ушла на покой.       Не тогда, когда я буду владеть всем городом. Территория Монтегю никогда особо не выделялась, особенно после того, как была создана граница. Никто из нас даже не знает, как жители выживают. Изабелла — исконная вампирша, которая основала эту территорию, создала свой дом, а потом исчезла. У наследников Монтегю не было бы ни единого шанса против меня. И уж тем более, если бы я владела территорией Корделии. Это все, о чем я когда-либо мечтала.       Нахуй людей и охотников. Никто и никогда больше не будет смотреть на меня как на урода, за которого меня принимают. Я бы заставила их пасть к моим ногам.       А если они откажутся?       Я бы высосала всех до единого.       Я бы ликвидировала Академию охотников, возможно, даже восстановила бы территорию Монтегю. Я могла бы перекроить этот город по своему образу и подобию, заставить его наконец принять меня.       Эрин права. Если я хочу контролировать этот город, мне придется его захватить.

***

      Когда наступает закат, я покидаю клуб. На Полуночном рынке уже вовсю кипит жизнь. Туман и пар поднимаются над каналами, когда прохладная тяжесть ночи опускается, изгоняя то тепло, которое оставило солнце.       В воздухе обычно витает запах железа, так как здесь много ларьков, торгующих кровью. Это единственное место, где ее можно купить легально, если только вы не находитесь в самом сердце вампирских территорий.       Но под металлическим привкусом пирушки доносящейся с ветерком, скрывается что-то еще. Я следую за своим чутьем и направляюсь в лабиринт прилавков, по улочкам канала с речными лодками, плавно скользящими по воде.       Я двигаюсь быстрее, не с вампирской скоростью, но достаточно стремительно, чтобы сбить с ног пару пьяных покупателей.       — «Эй!» — восклицает кто-то, едва не свалившись в канал.       — «Прошу прощения». — Я отмахиваюсь от них, торопливо пересекаю один из каменных мостов и сворачиваю на узкую улицу с высокими таунхаусами, прижавшимися друг к другу. Я пробираюсь по удушливым переулкам, где все дома наклонены под странными углами и косятся на меня, как пьяные мужики. Мостовая здесь сырая, это канал просачивается своим водянистым чревом на улицу. Придется за этим следить. Затопленный рынок вреден для бизнеса всякого.       Ноги шлепают по лужам, когда я сворачиваю на другую, еще более узкую улочку. Галдеж и жужжание торговцев и продавцов стихает, когда я свернула с главной магистрали. Хотя недостатка в павильонах нет: они расположены перед таунхаусами, что делает узкие улочки еще теснее. И товары этих продавцов не совсем легальны, от слова совсем не законны.       Ночь окутывает меня, и единственным спасением являются нечастые масляные лампы. Не то чтобы мне нужен свет, я и без него прекрасно вижу.       И тут я улавливаю запах.       Он насыщенный, приправленный жаром, такой яростью, которая обволакивает горло и пронзает тебя вспышками гнева. В нем есть что-то сладковатое. Как приторный вкус мести, и еще что-то, чему не могу найти названия.       Я скользнула в следующий переулок и замерла.       — «Ты отдашь мне мои чертовы деньги, или, клянусь тремя домами, я выпотрошу тебя на месте и скормлю твои вонючие внутренности крысам», — угрожает женщина.       Женщина, с которой я слишком хорошо знакома.       — «Я… я», — говорит заикающийся шут, которому вот-вот выпустят кишки.       Я должна остановить это, вмешаться или что-то в этом роде. Моя маленькая охотница в шаге от попадания в мир неприятностей. Это Территория Мира, нам запрещено убивать на этой земле.       Но здесь я открою вам секрет… Я знаю о ее пристрастии. Я давно знала об этом.       И я контролирую кровь, которую она пьет, фактически я контролирую каждого дилера в этом городе. А Рэд пьет только мою кровь.       Она просто не знает об этом.       Я внутренне вздохнула. Ведь знала, что все это было ошибкой, мне не следовало вмешиваться. Не в первый раз, я должна была позволить ей умереть. Но я не сделала этого…       А это значит… что ее зависимость, вероятно, становится все хуже.       Проклятье.       — «Ну что?» — рявкает Рэд и хватает его за воротник. Она поднимает его и впечатывает в стену здания. Я наклоняю голову, выгибая одну бровь. Я и забыла, какая она сильная, несмотря на свой невысокий рост.       Я держусь в тени и бесшумно приближаюсь. Она в конце улицы. Малец, с которым она расправляется, — один из моих местных дилеров. Я узнаю его, хотя не могу вспомнить его имени. Когда живешь так долго, как я, вспомнить этого Бобби, Алексис, Джеффри и тому подобное становится в тягость. Вообще-то похуй. Я проинформировала всех дилеров в городе. Все они знают, что если Рэд придет к ним, они должны дать ей только определенную кровь и обратиться непосредственно ко мне.       И тут замечаю, что малышка Рэд вспотела. Она слишком бледная, бледнее, чем обычно, даже для ее обычно белоснежной кожи.       У нее ломка.       — «Клянусь, если ты не вернешь мне мои сраные деньги или не дашь пузырек крови взамен той половинной дозы, что ты мне дал, я…»       — «Это была п-полная доза», — заикается дилер.       Позволить ей продолжать пить мою кровь было ошибкой. Это уже слишком, слишком убедительно. А это значит, что я обязана все исправить и избавить ее от этого…       — «Черта с два», — рычит Рэд и приставляет нож к его горлу.       Пора вмешаться.       — «На твоем месте я бы этого не делала», — спокойно начинаю я и выскальзываю из тени.       — «Ха! Ну разве это не потрясающе, — фыркнула Рэд. — «Настоящая кровопийца присоединилась к нам. Похитительница сестер и разрушительница жизней».       — «Мы сегодня на взводе, не так ли?» — продолжаю я с намеком на усмешку на губах.       Дилер нервно переводит взгляд с меня на Рэд. Она поворачивает голову в мою сторону. Выглядит, конечно, гораздо хуже, чем я ожидала. Определенно абстиненция. Ей не понравится то, что произойдет дальше.       — «Похоже, у охотника проблемы с кровью. Разве ты не была здесь всего день или около того назад и не просила крови?»       — «Он продал мне некачественную дозу», — парирует она и сильнее прижимает лезвие к его горлу.       Его маленькие глазки-бусинки расширяются, а Адамово яблоко упирается в нож ровно настолько, чтобы перерезать ему горло. Мы с Рэд обращаемся к нему лицом, когда по переулку разносится резкий запах крови.       — «К твоему неудовольствию, человеческая кровь меня не устраивает», — рычит Рэд на торговца.       — «Ты продал ей сомнительную дозу?» — спрашиваю я дилера.       Он качает головой, и все его тело дрожит, прижавшись к стене. Мы обе знаем, что это не так. Я лично передаю им свои флаконы и заставляю каждого дилера продавать только эти флаконы Рэд.       — «Лжец», — шипит Рэд.       — «Как твое имя?» — задаю я вопрос дилеру.       — «И-и-имя?» — запинается он.       — «Да, ты же знаешь свое прозвание, которое твоя мать дала тебе вскоре после того, как ты появился на свет из ее чресел?»       — «М-Моранс».       — «Что ж, М-Моранс, почему бы тебе не съебаться, пока мы с этой охотницей решаем проблему. Ты можешь прийти в клуб в полночь, и я разберусь с твоей ситуацией. Ты теперь мой должник, а я — ее».       — «Н-но…» — возражает он, заикаясь и не в силах смотреть на меня. Но Рэд уже отпускает его.       — «И не пытайся меня обмануть, я учуяла запах твоей крови. Я найду тебя, если ты не придешь в клуб».       Ему не нужно повторять дважды, он улепетывает без оглядки.       — «Не стоит спасать такого отброса, — заявляет Рэд и вытирает лоб. Ее рука слабо дрожит. Она борется. Если она получила свою дозу пару дней назад и уже так реагирует, то я бы сказала, что ей будет трудно оставаться в сознании.       Не то чтобы я хотела подпитывать ее зависимость. Искренне не хочу. Честно говоря, большинство людей не становятся зависимыми так быстро. Это моя вина.       — «Я его не спасала», — отвечаю я.       Она закатывает глаза.       — «Если ты думаешь, что если я перестану стирать с лица города такие никчемные куски дерьма, то это искоренит тот факт, что ты обратила мою сестру, то подумай-ка еще раз».       — «Не забывай, Рэд. Твоя сестра умерла бы».       Рэд рычит, обнажая зубы.       — «Иди нахуй. Ты не оставила ей выбора».       Я делаю глубокий вдох, набираясь терпения. Не могу поверить, что я снова здесь… снова делаю это с ней…       — «И все же ты подсела на то самое, что так сильно ненавидишь», — парирую я.       Это заставляет ее замешкаться. Она отводит взгляд, ее ноздри раздуваются, плечи поникли.       — «Это была ошибка. Одна сплошная глупая ебаная ошибка. Я даже не помню, как это произошло».       Зато я помню.       Она резко подняла голову, чтобы посмотреть мне в лицо.       — «Но теперь я все равно за это плачу».       — «Ты довольно противоречива, не ты ли?», — рассуждаю я, подшучивая над ней. Да, это целиком моя вина, однако это не мешает мне наслаждаться игрой.       — «Что тебе надо?» — спрашивает она.       Я пожимаю плечами.       — «Я просто пытаюсь помочь».       — «Ты никогда не помогаешь, ты чего-то хочешь».       Да, я хочу дать тебе свою кровь, чтобы мы могли безопасно вывести тебя из этого состояния. Но в том-то и проблема с Рэд: она никогда не соглашается на это добровольно, и мы проходим через тот же танец, что и всегда.       Однажды я позволю ей вспомнить. И тогда она возненавидит меня еще больше, чем сейчас, а я пока не могу этого допустить.       Ей всегда было проще ненавидеть меня. А мне всегда было проще играть роль злодея.       — «Пойдем со мной», — призываю я.       — «Во-первых, нет. Во-вторых, хрен тебе. И, в-третьих, ты только что лишила меня единственного источника крови, так что тебе пора найти мне новый источник, или ты можешь по-королевски трахнуть себя в зад и свою походочку».       Это заставляет меня улыбнуться.       — «Я действительно наслаждаюсь этими встречами, когда ты так вежлива. Разве тебя не учат манерам в Академии?»       Она открывает рот, чтобы возразить. Но вместо оскорбления ее глаза закатываются, и она покачивается. Я бросаюсь вперед как раз в тот момент, когда она падает в мои объятия без сознания.       — «Ради любви к крови». — Я вздыхаю и подхватываю ее, испытывая горько-сладкий эффект дежавю, пока несу ее обратно в замок Бомонт.