The Golden Cat of Sumeru

«Пошел ты, Аль-Хайтам. Пошел ты вместе со всеми своими идиотскими убеждениями». Кавех пнул входную дверь, и громкий стук разнесся по улице, когда носок его ботинка ударился о жесткое дерево. Дверь задребезжала, но так и осталась запертой, беспощадно бросив его мерзнуть на улице под проливным дождем. Сегодня был один из дней, когда отвратительный сосед Кавеха решил взять с собой оба ключа. День, который, Кавех был уверен, станет самым дерьмовым за последнее время. Он провел двенадцать мучительных часов, бегая по Академии туда-сюда, проводя встречи с разными чиновниками и прося – нет, умоляя о финансировании, но на каждом шагу получая отказ. Кавех был человеком гордым, страстным, и его работа говорила сама за себя, даже не заставляя его открывать рот. Но, к сожалению, пускай Мудрецы древности и ушли в прошлое, шуты, которых поставили на их место, были так же слепы, как и их предшественники, когда дело касалось ценности искусства. Можно было бы огреть их по голове Алькасар-сараем, и они все равно продолжили бы твердить о практичности, сокращении расходов и прочей подобной ерунде. Но нет, это еще не все. Дело было не только в том, что Кавеху весь день приходилось подчинять свою гордость их мелким прихотям, но и в том, что он был чертовски занят, пытаясь донести до этих дряхлых дураков смысл своего нового предложения – на подготовку которого но потратил целую ночь –построить памятник, вдохновленный старыми монументами царя Дешрета, так что у него даже не было возможности поесть в течение дня. И чего же это позволило ему добиться? Абсолютно ничего, вот и все. И словно этого было недостаточно, в тот момент, когда Кавех вышел из Академии, погода решила, что дождь сейчас просто обязан лить сильнее, чем за три крайних года вместе взятых. И только когда он уже наконец добрался до дома, он понял, что Аль-Хайтам взял с собой оба ключа и случайно забыл отдать ему один несмотря на то, что они оба весь день проторчали в Академии. И теперь Кавех стоял под дождем, промокший до нитки. У него при себе не было ничегошеньки, что могло бы защитить его от безжалостной погоды, и он был просто вымотан. В животе у него урчало, ноги болели, и он проклинал Аль-Хайтама и семь предшествующих поколений его семьи за то, что они посмели размножаться настолько долго, что это привело к рождению проклятого Секретаря. Все, чего он хотел – это принять горячую ванну и хоть что-нибудь поесть, и все же его лишили самых простых удовольствий. А вышеупомянутого чертового соседа все нигде не было видно. Вероятно, он задержится в Академии еще на час или два, и это еще в лучшем случае. Не было ни единой возможности сделать этот день еще хуже. Сотый раз за день пробормотав себе под нос проклятия, Кавех вздохнул и огляделся в поисках места, где можно было бы укрыться от этого чертового дождя. Конечно, он мог бы отправиться в кафе «Пуспа» или даже разыскать Аль-Хайтама в Академии и потребовать у него свой ключ. Но в таком случае он рисковал разминуться с Аль-Хайтамом по пути, а Кавеху совсем не хотелось давать соседу лишний шанс притвориться, будто его нет дома, только чтобы еще некоторое время продержать его под дождем. По крайней мере, оставшись неподалеку он точно сможет поймать Аль-Хайтама, когда он подойдет к входной двери. Кавех заметил нечто похожее на заброшенный киоск всего в паре шагов от того места, где он стоял. По крайней мере, он сможет укрыться там от дождя, пока не вернется этот проклятый секретарь. Мужчина вздохнул и шагнул в относительную защиту киоска, провел ладонями по лицу и отжал волосы и одежду, пытаясь избавиться от скопившейся воды. Ранний осенний холодок заставил его слегка поежиться. Он схватил кусок мешковины с забытого ящика и завернулся в него, пытаясь сохранить хоть немного тепла. И о удача: похоже торговец, пользовавшийся этим киоском, уходил в спешке – он оставил один персик зайтун на дне ящика. Кавех поднял его, перекатывая розовый фрукт в руке. Хм, может быть, Архонты пожалели его и решили сбросить в этот уголок земли плодовитое семечко. Персик выглядел немного вялым, со странными белыми пятнышками и нетипичными выпуклостями, но урчащий желудок подсказал Кавеху, что все в порядке; чуть позже он непременно съест что-то более сытное. Он вытащил из кармана последние монетки, бросил их в опустевший ящик и надкусил фрукт. Он был вкусным, удивительно вкусным, на самом деле. Может быть, это из-за голода, но сладость и едва уловимая пряность фрукта пришлись как нельзя кстати, и не успел Кавех опомниться, как в его руках не осталось ничего, кроме косточки. Ах, вся эта беготня сегодня так вымотала его. Он вдруг вздрогнул, прикладывая руку к голове, внезапно почувствовав, как закружился мир вокруг. Не стоило даже говорить о том, чтобы почитать книгу за чашечкой горячего чая по возвращении домой, он собирался просто принять душ и сразу же лечь спать. То есть, если голова вообще перестанет кружиться, и он сможет хотя бы сдвинуться с места. Головокружение сбило его с ног, и следующее, что он осознал – это что он лежит на животе, прижавшись щекой к земле. Слава Архонтам, что здесь не было Аль-Хайтама и он не видел, как его сосед вот так нелепо возиться в грязи, но лучше уж ему таки взять себя в руки, чтобы не выслушивать об этом позже… Кавех застонал, отрываясь от земли. О Архонты, он чувствовал себя просто ужасно. Звук падающих дождевых капель был слишком громким. Все выглядело немного размытым, почти расплывающимся; он будто смотрел на мир через какую-то линзу. И фу, он чувствовал себя таким мерзким, будто был покрыт какой-то слизью, которую не мог стряхнуть. Его желудок ужасно скрутило. Кавех даже не знал, что пищевое отравление может быть таким быстрым и отвратительным. «Что, черт возьми, случилось с этим персиком?» Пошатываясь, Кавех открыл глаза и обнаружил, что лежит на непонятном белом покрывале, пусть и не помнит, как вообще на нем оказался. Боковым зрением он заметил какое-то движение – желтую лапу? О, ему бы очень не хотелось, чтобы он случайно наступил на кошку или что-то в этом роде. Он попятился так быстро, как только мог, но лишь для того, чтобы обнаружить, что лапа двинулась вместе с ним. Он нахмурился и снова повернулся в сторону, противоположную той, в которой, предполагаемо, ушла кошка, и лапа вновь повторила свое движение вслед за ним. Подождите-ка… Кавех откинулся назад и оглядел себя. Вместо того, чтобы увидеть свое привычное тело, он обнаружил пушистый живот и пару кошачьих задних лап. Бросив быстрый взгляд назад, он увидел влажный, но все еще пушистый хвост, дрожащий то ли от холода, то ли от боли; он еще не был уверен. Он поднял руки, но тут же увидел две маленькие лапки с четырьмя ярко-розовыми пальчиками на каждой. Нет. Ни за что. У него, должно быть, галлюцинации. У него, должно быть, очень сильные галлюцинации прямо сейчас. В этот персик, должно быть, подмешали нечто невероятно крепкое, чтобы он словил такой мощный приход. Совершенно сбитый с толку и еще не привыкший к своим новым конечностям, он запнулся, споткнулся и кубарем покатился к большой луже дождевой воды, растекшейся прямо перед киоском. Он уставился на свое отражение. От потрясающей внешности Кавеха, талантливого архитектора, светоча Кшахревара, не осталось и следа. На него уставились знакомые каре-красные глаза, которые теперь принадлежали абсолютно промокшему, растерянному, желто-оранжевому коту. Он превратился в…кота? Кавех вскрикнул от ужаса, но вместо этого издал лишь печальный кошачий вой. Он прозвучал жалко. Это было нехорошо. Это было совсем нехорошо. Была ли эта история с кошкой очень убедительной галлюцинацией или – не дай Архонты – реальностью, ему нужно было срочно найти помощь. Чертов Аль-Хайтам, это все исключительно его вина. Если бы ему только не пришло в голову взять с собой оба ключа, Кавех сейчас был бы дома. Он все еще хорошо осознавал бы реальность и находился в человеческом теле – как и заложено природой. Вместо этого он сейчас бежал по улицам Сумеру под проливным дождем, ища кого-нибудь, кого угодно, кто мог бы ему помочь. Кавех вскрикнул, когда его конечности вдруг запутались, и он упал головой вперед в кучу грязи. Просто потрясающе. Не может быть, ни за что на свете, чтобы он сейчас не был самым несчастным существом во всем Тейвате. У него болела голова. У него болели руки – нет, подождите, лапы. Было холодно, и он совсем промок. Он все еще был голоден, и ему некуда было идти, и никто не мог ему помочь. Собрав последние силы он вновь поднялся и продолжил свой путь куда-то, куда угодно, как вдруг наткнулся на что-то твердое, отчего скатился обратно в очередную лужу. Зашипев, Кавех поднял глаза и увидел странную черную колонну. Его взгляд скользил по ней все выше и выше, пока он не понял, что нет, он наткнулся вовсе не на колонну, а на человеческую ногу. Упомянутая нога принадлежала не кому иному, как человеку, который с самого начала втянул его во всю эту историю, абсолютному отравителю его существования, Аль-Хайтаму. Нет, нет, нет, только не этот паршивец. Он не просто отравитель его существования, он – первоочередная причина, по которой Кавех оказался в этой странной до невозможного передряге. Кавех открыл рот, чтобы разразиться ругательствами, но из него вырвалось только угрожающее шипение. Вот так незадача. Он тут же пожалел, что вообще издал хоть какой-то звук, потому что это заставило Аль-Хайтама остановиться и повернуться в его сторону. Кавех был слишком поглощен своими собственными горестями, чтобы сполна насладиться тем, как несчастно выглядел Аль-Хайтам под дождем. Как и Кавех, он, похоже, совсем не ожидал, насколько плохой на самом деле окажется погода. Аль-Хайтам стоял, не имея при себе ничего, что могло бы защитить его от дождя; его волосы спутались, а одежда прилипла к телу. – О, кот, – вслух заметил Аль-Хайтам. Сердце Кавеха окончательно упало в пятки, когда он осознал, что, скорее всего, у него не галлюцинации, и он действительно каким-то образом превратился в настоящего кота. Несмотря на то, что Аль-Хайтам был возможным источником помощи, он также являлся в буквальном смысле последним человеком, которого Кавех хотел сейчас видеть. У него перехватило дыхание, и он сделал несколько неуверенных шажков назад, но почувствовал, как его задние лапы наткнулись на что-то, не позволив ему двигаться дальше. Он быстро обернулся, только чтобы обнаружить, что наткнулся на груду деревянных ящиков. Оба пути отступления были заблокированы либо неподвижно стоящими на своем месте ящиками, либо высокой фигурой человека, которого Кавеху хотелось избежать любой ценой; он оказался в ужасной ловушке. Он уставился на Аль-Хайтама, надеясь, что тот просто пойдет дальше, не обращая больше внимания на дрожащего кота. Он определенно был достаточно бессердечен, чтобы сделать это; Кавех знал это как аксиому. Излишне говорить, что такой исход событий также был бы наиболее удобен для того, чтобы Кавех мог продолжить поиски человека, который не был бы ему противен и в то же время был в состоянии помочь. Нонет, Аль-Хайтам не сделал того, чего от него ожидали, и, к абсолютному ужасу Кавеха, он присел перед ним на корточки и уставился в ответ так, будто никогда в своей жизни не видел котов. Это было нехорошо. Пришло время избавиться от него. Кавех ломал голову в раздумьях о следующем своем шаге. Теоретически, он мог бы напасть на Аль-Хайтама. Возможно, это заставило бы его соседа сдаться, доказав, что помогать бродячему коту – слишком затруднительное занятие, чтобы тратить на это свое драгоценное время, но даже одна только мысль о том, чтобы наброситься на секретаря Академии и поднять шум, заставляла дрожащие от усталости конечности Кавеха протестующе ныть. И, кроме того, Аль-Хайтам, во всей его великолепной двуногой комплекции, мог утихомирить его за считанные секунды. Итак, в конце концов Кавех выбрал следующий вариант. Он шипел и брызгал слюной, надеясь, что если он покажется соседу достаточно свирепым, Аль-Хайтам наконец сдастся и оставит его в покое. – Отойди от меня! – прорычал Кавех, демонстративно игнорируя неразборчивые низкие завывания, которые он на самом деле издавал. – Именно из-за тебя я и оказался в этой передряге! Это не только не убедило балбеса перед ним оставить очевидно дикого кота в покое, напротив, Аль-Хайтам, к полному ужасу Кавеха, наклонился к нему поближе. О, милостивые Архонты, и когда только его лицо успело стать таким огромным? – Что ты здесь делаешь под дождем? Аль-Хайтам задал вопрос таким будничным тоном, будто действительно ожидал ответа от мокрого, дрожащего от холода кота, сидящего перед ним. Кавех поступил по-своему, оскалив зубы и зашипев так сильно, как только мог. – Ну, ну, я не собираюсь причинять тебе боль, – тихо сказал Аль-Хайтам, медленно протягивая к нему руку. Нет уж, черт бы побрал этого парня. Именно с такой мыслью Кавех прикусил пальцы, показавшиеся перед его мордашкой. Аль-Хайтам, нахмурившись, отдернул руку, и Кавех почувствовал некоторое удовлетворение, наблюдая, как сосед, морщась, осматривает свои кровоточащие пальцы. «Ха! Вот что ты получишь за то, что будешь совать свой любопытный нос, куда не следует». К сожалению, Аль-Хайтам не ушел. Он просто усилием воли стер огорченное выражение со своего лица и вновь обратил все внимание на загнанного в угол кота. – Ну же, я не причиню тебе вреда, – Аль-Хайтам сбросил свой плащ и поднял его в руках на манер шторки. Он что, прямо сейчас пытался поймать кота? – Я не обижу тебя. Ха. Все, что Аль-Хайтам делал с того самого дня, как Кавех к нему переехал – это был занозой в заднице. А теперь он говорит, что не будет его обижать? Как глупо. Кавех снова зашипел. – Ладно. Будь по-твоему, – тихо сказал Аль-Хайтам, расслабляя руки и отводя взгляд в сторону. Кавеху следовало бы сообразить, что нельзя позволять себе даже самую малость расслабиться, потому что следующее, что он осознал – это то, что его с головой накрывает черный плащ, и никакое сопротивление, будь то вой или царапанье, не помогут ему избавиться от этой чертовой штуки. Он почувствовал, как руки Аль-Хайтама обхватывают его и поднимают в воздух. – Ну, вот ты и попался. Кавех попытался вывернуться из его хватки, и Аль-Хайтам тихо вздохнул. Кот в его руках не оставлял попыток расцарапать плотную черную ткань, окружавшую его, надеясь схватить Аль-Хайтама когтями за руки или грудь, но все безуспешно. Руки, прижимавшие кулек с котом к груди, кажется, напряглись, чтобы не дать ему окончательно вырваться и свалиться обратно на землю. – Успокойся, я правда не наврежу тебе! Разговоры были бесполезны, поэтому Кавех предпринял попытку ударить задними лапами то, что он принял за грудь Аль-Хайтама, но мужчина остался невредим. Кот вопил и царапал воздух, однако, судя по всему, безрезультатно. Во всяком случае, все его движения лишь больше запутывали его в этом проклятом плаще, все сильнее ограничивая его движения. Зачем Аль-Хайтам вообще все это делал? Нельзя сказать, что он был известен своей тягой к благотворительности или любовью к животным; так почему же он подобрал на улице этого случайного бездомного кота? И почему именно его? Почему он просто не оставит его в покое? Разве на пути Аль-Хайтама не встретилась бы еще какая-нибудь бродячая кошка или собака, которых он мог бы подобрать? В Сумеру нет недостатка ни в том, ни в другом. Чувствуя безнадежность, Кавех, наконец, перестал сопротивляться. Он обмяк в объятиях Аль-Хайтама. Будь он проклят. И будь проклят этот чертов персик. Будь проклят он сам, будь проклят весь мир, и будь проклято все, что как-либо повлияло на то, что с ним произошла такая кошмарная ситуация. Очевидно, даже боги Селестии сейчас хохотали над его несчастьем, над тем, как до неприличия ужасно все обернулось. – Наконец-то ты успокоился, – до кошачьих ушек донесся раздраженный вздох Аль-Хайтама. Кавех закатил глаза. О, бедный Аль-Хайтам, должно быть, он так расстроен тем, что даже животные пытаются от него сбежать. По крайней мере, Кавеху удалось немного понаблюдать за тем, как секретарь Академии пыжится, пытаясь удержать его. – Видишь? Разве это не лучше, чем подхватить простуду и умереть? Чужая рука осторожно ощупала его поверх плаща, остановившись над головой Кавеха. Мгновение спустя ткань, прикрывавшая его голову, оказалась сдернута, и он уставился прямо в бирюзовые глаза своего соседа. Кавех не смог удержаться от шипения, и через секунду вокруг него снова стало темно, поскольку Аль-Хайтам натянул плащ обратно, оставив только маленькую дырочку для дыхания. – Если ты не можешь относиться к этому рационально, – начал Аль-Хайтам. Рационально? О какой рациональности идет речь? Ты разговариваешь с чертовой кошкой. Конечно, возможно, эта кошка – самое умное существо, которое Аль-Хайтам только знал, вне зависимости от формы, но ему оставалось только догадываться об этом. – Полагаю, мне придется продолжать прикрывать тебя, пока мы не вернемся домой. Сердце Кавеха сжалось при мысли о доме. О, как бы ему хотелось поскорее очнуться от этого ужасающего кошмара! – Ты напоминаешь мне моего соседа, Кавеха. Он тоже донельзя драматичен. Готов поспорить, что прямо сейчас он тоже мокнет под дождем, – Аль-Хайтам на мгновение замолчал, будто обдумывая этот факт. –Ну, что поделать. Низкий смешок отдался в голову Кавеха короткой вибрацией, и он вновь не сдержал рычания. «Серьезно? Серьезно?! Не мог удержаться от того, чтобы произнести мое имя вслух, да ладно?» – Он тебе тоже не нравится? – проговорил Аль-Хайтам, совершенно неверно истолковав реакцию кота. Он фыркнул. – Думаю, мы поладим, кот. «Надейся». Кавех почувствовал, как Аль-Хайтам медленно направился, предположительно, в сторону их общего дома. Судя по тому, как усилился стук дождевых капель по плащу, с неба полило еще сильнее. Возможно… Возможно, это было не так уж плохо – наткнуться именно на Аль-Хайтама. Возможно, Архонты услышали его мольбы о помощи и решили откликнуться. Аль-Хайтам, возможно, лучший человек, который сможет помочь ему выпутаться из этой передряги. Он всегда действовал основываясь исключительно на логике и гордился своей рациональностью. Имея достаточно доказательств, Кавех, возможно, смог бы убедить Аль-Хайтама в том, что с ним произошло. Все, что ему было нужно – это найти эффективный способ общаться с ним. Чернила? Азбука Морзе? В худшем случае, он просто нацарапает сообщение на стене. Он найдет способ, не все надежды потеряны. И, возможно, это чертово проклятие или что бы то ни было, пройдет к утру само собой. Всевозможные мысли и планы о том, как спастись, кружились в голове Кавеха, пока он медленно погружался в сон. Ритмичные шаги его соседа и тепло его тела дарили ему столь необходимый комфорт, когда они наконец возвращались домой после дождя. Кавех даже не подозревал о том, что именно уготовила ему судьба.