Гавестон

Одна из лучших комнат в доме лесничего была небольшой и обставлена не слишком изысканной мебелью, но в ней было тепло и чисто. У дальней стены горел небольшой очаг, и потрескивание поленьев вместе с шумом дождя за окном наполняло, погруженное в полумрак, помещение уютом. Король лежал на постели на животе, обхватив руками подушку. Его полностью обнаженное тело было едва прикрыто мягким одеялом. После безудержной погони во время охоты, горячей ванны и акта близости по всему его телу разлилась нега и приятное чувство усталости. Сквозь дремоту он услышал, как дверь в комнату открылась, а затем послышались тихие шаги, которые проследовали до небольшого стола у очага, а после приблизились к кровати. Раздался шорох снимаемой одежды. – Не крадись, я все равно тебя слышу, – не открывая глаз, улыбнулся Эдуард. – Я принес нам ужин, – Пирс лег рядом с ним и обнял его со спины. – Разве ты не голоден? – он наклонился и поцеловал его в плечо. Король открыл глаза и перевернулся на спину, оказываясь в его объятиях. – Немного, – признался он. Гавестон наклонился, и они слились в медленном долгом поцелуе. – Я сказал твоему пажу, что он может отдыхать, и, если тебе понадобится одеться, я помогу тебе сам, – добавил Пирс, отрываясь от Эдуарда. – Надеюсь, ты не против? – Одеться? – усмехнулся тот, проводя ладонью по его предплечью. – Тебе гораздо лучше удается раздевать, нежели одевать. – Верно, да и делать это гораздо приятнее, – хитро подмигнул ему Пирс, прижимая его к себе. Он вновь наклонился, и теперь его поцелуи скользнули королю на шею. – Останься до утра, – прикрыв глаза, тихо попросил Эдуард. – Мы же не в Вестминстере. Никто не придет сюда, пока я не позову. – Останусь, – также тихо ответил Гавестон, продолжая его целовать. – Подожди… – тяжело выдохнул Эдуард не в силах противостоять его ласкам. – Я… Словно не слыша его, Пирс продолжал спускаться все ниже и ниже, покрывая поцелуями его плечи, грудь и плоский твердый живот, пока его губы не добрались до своей финальной цели. Однако в полумраке мерцания свечей он заметил пару багряных полос на бедрах и паху Эдуарда. Словно вспышка, воспоминание о том, как они могли появиться, заставило Гавестона замереть на месте. Почувствовав это, Эдуард приподнялся на локтях. – Что?.. – он напрягся. – Что такое? Пирс не ответил и сел на постели. – Перро? – король потянулся и коснулся его руки, пытаясь понять, что происходит, а затем и сам заметил причину перемены настроения друга. – Нет, – покачал он головой. – Не думай об этом. Я же просил тебя. – Я не могу, – Гавестон повернулся и посмотрел на него. – Ничто в этом мире не заставит меня простить себе ту боль, что я тебе причинил. – Я сам виноват в том, что случилось… – попытался возразить Эдуард. – Как ты можешь думать, что это твоя вина?! – в голосе Гавестона послышались нотки гнева. – Я… – Нет! – Пирс взял его за плечи. – Я не твой отец, я не стану перекладывать на тебя вину за собственные ошибки! Эдуард опустил голову. Он молчал, но Гавестон почти кожей ощутил охватившее того смятение. Не произнося ни слова, он привлек его к себе и обнял. – Прости! – прошептал он. Несколько минут протекло в тишине, а затем Эдуард мягко отстранился. – Я бы никогда не сравнил тебя со своим отцом, – тихо произнес он. – Хотя я должен быть благодарен ему за то, что он выбрал тогда именно тебя. Это самый дорогой подарок, который он мне когда-либо делал. А потом попытался его отнять, – на губах короля скользнула горькая усмешка. – Это все в прошлом, – тихо произнес Гавестон. – Верно, – кивнул Эдуард. – То, что случилось тем утром – тоже в прошлом. – Хорошо, – с легкой улыбкой сдался Пирс. Их поцелуй вспыхнул с новой силой. Он постепенно становился всё глубже и требовательнее. Эдуард мягко надавил ему на плечи, вынуждая откинуться на постель, и оказался сверху. Его губы скользнули по линии шеи Гавестона, а затем опустились ниже, на грудь, оставляя едва ощутимые тёплые следы. Пальцы короля медленно прошли по обнажённому торсу, чувствуя напряжение под ладонями, и продолжили путь вниз, выбирая темп, от которого дыхание Пирса становилось всё более прерывистым. Гавестон непроизвольно подался навстречу этому движению, угадывая намерение Эдуарда. Пару мгновений спустя губы короля сомкнулись вокруг его плоти. Пирс прижал ладони к плечам партнера, но тот жестом запретил останавливать его, поэтому ему осталось лишь откинуться на подушку, подстраиваясь под удобный для них обоих темп. Он сдерживался до последнего, пока любовник наконец не довел его до высшей точки, вынуждая прогнуться в спине и негромко застонать. Завершив своё дело, Эдуард устроился рядом, положив ладонь Пирсу на грудь. Несколько секунд они молчали, пока Гавестон всё ещё приходил в себя. – Если ты собирался доказать мне, что умеешь лучше, – тихо усмехнулся он, – у тебя получилось. Эдуард ухмыльнулся, не поднимая взгляда. – О, я ещё очень скромничал. Ты просто был не в состоянии это заметить. Пирс фыркнул и, рассмеявшись, повернулся к нему лицом. – Vène a mi[1]! – он властным движением притянул короля к себе за талию. Их губы вновь соединились. Рука Пирса уверенно спустилась к паху Эдуарда, и его пальцы сжали еще возбужденное достоинство партнера. Тот тяжело задышал, и Гавестон заглушил очередным поцелуем стон, готовый вырваться из его груди. Эдуард вцепился рукой в простыни, подставляясь под ласки любовника, пока Пирс намеренно медленно доводил его до пика экстаза. Наконец, король громко выдохнул, почти вскрикнув, и все еще тяжело дыша, уткнулся ему в шею. Прошла пара минут, пока его дыхание выровнялось, и он полностью расслабился в объятиях Гавестона. – Ты, кажется, решил не оставить во мне ни капли сил… – прикрывая глаза, прошептал Эдуард. – Я лишь возвратил тебе долг, – усмехнулся Пирс. – Поверь, я был милосерден. – Боже! – простонал король. Гавестон выпустил его из своих объятий и, встав с постели, подошёл к столу, где оставил поднос с едой. – Давай поедим, а то мясо совсем остынет, – предложил он, вытирая руку одной из салфеток. – Теперь я точно голоден, – с улыбкой отозвался Эдуард, садясь на постели и прислоняя подушку к изголовью, чтобы откинуться на нее. Прихватив поднос, Пирс вернулся к кровати и сел рядом, слегка прикрыв наготу одеялом. – Убитый нами олень выглядит аппетитно, – заметил король, переводя взгляд с него на зажаренные куски мяса. – Убитый тобой, – поправил его друг. – Его зажарили с чесноком и травами. Судя по запаху, он будет великолепен на вкус. И, думаю, нам стоит отметить сегодняшний день, – он протянул Эдуарду чашу с вином. – Твоё здоровье! – король поднял кубок и, осушив его почти наполовину, жестом попросил добавки. От манящего запаха еды они оба почувствовали, насколько сильно были голодны. Когда трапеза была окончена, Гавестон убрал поднос и подал Эдуарду чистую льняную салфетку, а затем погасил несколько свечей, погружая комнату в мягкий полумрак. – Мне нравится, когда это делаешь ты, а не пажи, – хитро заметил Эдуард. Он опустил подушку и сполз на нее. – Хочешь, чтобы я их тебе заменил? – Пирс забрался под одеяло и притянул его ближе. – Я иногда думаю… – король перестал улыбаться, – о том, что можно было бы чаще избавляться от слуг и оставаться вдвоём. Он приподнялся и положил голову Пирсу на плечо. – Но каким бы властным ни был монарх, у него нет на это права, – тихо добавил он. – И нет права на то, что мы делаем. – Неважно, есть право или нет, – покачал головой Пирс. – Я всё равно здесь, с тобой. И я готов идти до конца, – он потянул одеяло, накрывая их обоих. – Но готов ли на это ты? – Да, – кивнул Эдуард. – Я буду бороться за тебя до последнего вздоха! – Ты пьян, – широко улыбнулся Гавестон, мягко проводя подушечками пальцев по его щеке. – Спи. Он наклонился и лёгким поцелуем коснулся его лба.

***

Начавшийся после обеда проливной дождь лишил Маргарет и Элизабет надежды отправиться на прогулку. Запертые непогодой в стенах замка, девушки пытались занять себя рукоделием и игрой в шахматы. После обеда служанки принесли лютню и арфу и развлекали сестёр пением. Элизабет слушала внимательно, тогда как Маргарет сидела отрешённая, то и дело поглядывая в окно. Ранние осенние сумерки сгущались непривычно быстро, и уже было ясно, что король и Гавестон, скорее всего, не вернутся с охоты раньше следующего дня. – Что-то не так? – Лиза решилась вырвать сестру из объятий раздумий. – Что? – оборачиваясь, рассеянно переспросила Маргарет. – Ты в порядке? Ты совсем не слушаешь, – покачала головой Элизабет. – Всё хорошо, – сдержанно отозвалась старшая из сестёр. Младшая жестом велела служанкам удалиться и, встав со своего места, присела рядом с Мэг. – Что тебя тревожит? – она взяла её за руку. – Уже темнеет, идёт дождь, а они так и не вернулись. – Ты же знаешь, что с ними всё в порядке, – улыбнулась Лиза. – Они ведь не одни. Я даже перечислить не смогу, сколько людей сопровождает короля. – Знаю, – кивнула Мэг и сжала ладонь сестры. – Но всё равно как-то тревожно, и… – И что? – Это глупо, и ты будешь надо мной смеяться. – Не буду, – пообещала Элизабет. – Мы приехали в Лэнгли только вчера и лишь раз ужинали все вместе, с дядей. А сейчас у меня странное чувство, будто так было всю жизнь: их нет, и мне… одиноко, – Мэг пожала плечами. – Мне не хватает мужа, – призналась она. – Сегодня мне придётся лечь спать одной, пока он где-то там, в лесу. Надеюсь, они нашли достойное место, чтобы переночевать. – Я в этом не сомневаюсь, – заверила её Лиза. – Они там вдвоём, и им не тоскливо, – продолжила Маргарет. – А нам здесь тоскливо. Знаешь, о чём это говорит? – О чём? – с любопытством посмотрела на неё сестра. – О том, что мы с тобой скучные. – Скучные? – Причём настолько, что нам скучно друг с другом. – Впервые слышу от тебя такое, – удивлённо покачала головой Элизабет. – Это потому, что раньше было не с чем сравнивать, – ответила Мэг. – Когда Лора ещё не была замужем, она всё время что-то придумывала и вовлекала нас во всякие игры. Потом её выдали замуж, и не стало мамы. Гилберт стал приезжать со своими друзьями, которые были намного старше него. Они в основном напивались, распевали пошлые песни, не стесняясь нашего присутствия, и грубо шутили. На фоне их попоек нам казалось, что мы гораздо лучше проводим время, когда остаёмся одни. А вот сейчас… – она умолкла. Лиза выслушала её с искренней попыткой понять сестру, хотя выражение её лица свидетельствовало об обратном. – Он завтра вернётся, – обронила она. – Что? Кто? – Твой муж. – Ну конечно, вернётся. – И всё будет как вчера. – Надеюсь. Элизабет окинула сестру внимательным взглядом и покачала головой, но больше ничего не сказала. – Пойду к себе, – Маргарет поднялась. – Распорядись, чтобы ужин принесли мне в спальню. – Ты сказала, что нам скучно друг с другом, и поэтому решила остаться в одиночестве? – с сомнением спросила Лиза. – Хочу немного почитать, – призналась Мэг. – Мне нужно отвлечься… – От чего? Старшая сестра обернулась и бросила на неё внимательный взгляд. – От своих мыслей, – ответила она. Элизабет кивнула и проводила Маргарет взглядом, пока та не скрылась за дверью. Оставшись одна, она тоже поднялась и подошла к окну. Сквозь вечернюю мглу и ливень окрестности было не разглядеть, но Лиза вспомнила, как ещё утром любовалась лесом, который, несмотря на почти полностью опавшую листву, казался ей величественным. Теперь же всё скрывала надвигающаяся ночь и непогода. Делать было совершенно нечего, и сначала она подумала, что тоже могла бы почитать. В замке хранилось немало книг, и она могла взять любую. Однако вскоре это намерение отошло на второй план: сквозь неплотно прикрытую дверь спальни Маргарет до неё донёсся звук голосов. Разобрать, о чём именно говорили служанки, было невозможно. Почти бесшумно подойдя к двери, Элизабет выскользнула в коридор. В стенах замка гулко отдавались шаги удалявшейся прислуги, и Лиза направилась на звук. Она вспомнила, как в канун Дня всех святых они с сестрой подсматривали за королём и его гостями, и теперь решила повторить это. И хотя объектом её внимания могли быть лишь мелкие придворные и слуги, Элизабет захотелось незаметно проследить за ними. Те служанки, чьи голоса она услышала изначально, уже ушли, но Лиза не сдавалась. Дойдя до лестницы, она начала спускаться, стараясь ступать как можно тише. Время от времени она останавливалась и прислушивалась. Верхние этажи в отсутствие короля были пусты, поэтому она продолжила спуск, пока не оказалась на самом нижнем ярусе замка. Там было холодно, и по коридорам гуляли завывания ветра. Элизабет поёжилась, уже готовая усомниться в разумности своей затеи, но тут до неё донёсся звук голосов. Юркнув в темноту, она осторожно приблизилась к приоткрытой двери, ведущей в подсобные помещения. Внутри две девушки разглаживали на столах простыни при помощи каменных валиков. Компанию им составлял юноша, в котором Элизабет узнала подручного королевского камергера. Присев на один из сундуков, он рассказывал служанкам что-то весёлое, и те довольно смеялись над его шутками. Элизабет замерла за дверью и прислушалась. – Его Милость сегодня не вернулся с охоты, – произнесла одна из служанок, продолжая ловко орудовать валиком. – У тебя сегодня будет ещё одна беззаботная ночь. – Ты права, – с довольным видом отозвался юноша. – Но он вернётся завтра, а с ним и этот, – он презрительно поморщился, – его самодовольный гасконский дружок. – Это правда, что король и шагу без него не делает? – спросила вторая служанка. – Правда, – юноша явно наслаждался своей осведомлённостью. – К тому же он частый гость в королевских покоях. – В этом нет ничего странного, – пожала плечами первая девушка. Юноша многозначительно усмехнулся. – Да, но обычно, когда он приходит, король отсылает всех слуг, кроме одного-единственного пажа, который всегда при нём. А поутру частенько велит сменить постельное бельё. Элизабет затаила дыхание, вслушиваясь в каждое слово. – Нет-нет, я вовсе не хочу сказать, что в королевской спальне происходит нечто непотребное, – он сделал вид, будто оговаривается, хотя на лице его играла довольная улыбка. Лиза отпрянула от щели, в которую подсматривала, и прислонилась к стене. Ей невольно вспомнилась та ночь, когда они с сестрой, словно призраки, подглядывали за обитателями Беркхамстеда. Тогда они видели, как Эдуард по дороге в свои покои едва не упал и почти повис на шее у Пирса. Но король был пьян и едва держался на ногах. В ту ночь он тоже выставил всех слуг. А когда Пирс проводил его в спальню, они с сестрой долго ждали, когда Гавестон выйдет, но, так и не дождавшись, убежали, чтобы не быть обнаруженными. – Я бы на твоём месте попридержала язык и не распространяла о короле столь гнусные сплетни, – донёсся до ушей Лизы голос второй служанки. Она говорила серьёзно и совсем не разделяла хвастливого веселья юноши. – За такое можно и головы лишиться, – тихо добавила первая. – Да ну, что с вами такое?! – воскликнул паренек, испугавшись, что сболтнул лишнего. – Да я просто пошутил! Не знаю я ничего про этого… – буркнул он, – гасконца. Элизабет убрала руки от лица, подобрала полы платья и поспешила уйти. Она шла быстро, но старалась двигаться как можно тише, чтобы не быть замеченной теми, чей разговор подслушала. Оказавшись на безопасном расстоянии, она почти бегом добралась до своей спальни и, юркнув внутрь, плотно закрыла за собой дверь. Сердце её бешено колотилось. Первым её порывом было побежать к Маргарет и всё рассказать, но, немного успокоившись, она поняла, что это решение было слишком поспешным и неразумным. Во-первых, юноша мог всё выдумать, желая произвести впечатление на служанок. Во-вторых, это были всего лишь досужие сплетни прислуги, и доверять им безоговорочно было бы опрометчиво. В-третьих, любое подобное подозрение могло разбить сердце её сестре, которая была влюблена в мужа и не ожидала, что он мог быть замешан в подобной связи с королём. Элизабет села на постель и постаралась успокоить сбившееся дыхание. Чем больше она размышляла над подслушанным разговором, тем сильнее убеждалась в том, что ей следовало сохранить услышанное в тайне. Во всяком случае, пока.

***

За ночь сильно похолодало, и к утру ливень сменился первым, ещё робким снегопадом. Гавестон проснулся первым. Несколько мгновений он лежал неподвижно, стараясь не разбудить Эдуарда, который мирно спал рядом. Но удержаться он не смог: тихо потянувшись, Пирс наклонился и едва коснулся губ короля лёгким поцелуем. Эдуард тут же открыл глаза. – Доброе утро, – сонно улыбнулся он. – Да, оно доброе, – ответил Пирс. – И снежное, – он кивнул в сторону окна. Король повернул голову и увидел белые хлопья, кружившие на фоне тяжёлого серого неба. Он сел, опершись на руку, и несколько секунд молча наблюдал за их падением. – Похоже, погода решила всё за нас, – сказал он наконец. – Придётся возвращаться в замок. Он посмотрел на Пирса, словно спрашивая подтверждения. – Да, лучше вернуться, – согласился тот, садясь рядом. – Земля мокрая, холодно, и мы не готовились к снегу. – Ты прав, – кивнул Эдуард. Пирс откинул одеяло и поднялся с постели, начав одеваться. – Я сейчас выйду и пришлю Мартина, чтобы он помог тебе одеться, – обернулся он к королю. – И велю приготовить лёгкий завтрак. – Спасибо, – произнёс Эдуард, не отводя взгляда. – За что именно? – с хитрой улыбкой спросил Пирс. – Ты знаешь, – тихо ответил король. – За это утро. Гавестон подошёл ближе, упёрся ладонями в край постели и, наклонившись, мягко поцеловал Эдуарда. – Мне пора, – тихо сказал он. – Пока кто-то, кроме моего пажа, не заметил, где я провёл ночь. – А твой паж? – в голосе короля прозвучала тревога. – Не беспокойся, – уверил его гасконец. – Он не задаёт лишних вопросов и знает, что не во всё следует вмешиваться. В ответ на губах Эдуарда мелькнула улыбка. Час спустя они оба были уже полностью одеты и наблюдали за тем, как сопровождавшие их люди готовились к отъезду. Лесничий, которому уже щедро заплатили за оказанный королю прием, суетился и подгонял слуг. – Ваша Милость, – он низко поклонился Эдуарду, – я благодарен за оказанную мне честь. Мой дом и впредь будет к вашим услугам, когда бы вы ни пожелали здесь остановиться. – Благодарю вас, мистер Паркер, – кивнул ему король и сел на подведенного ему коня. Несмотря на снегопад, погода была тихой, и белые хлопья мягко укрывали собой землю. Дорога к крепости больше напоминала утреннюю прогулку по лесу. Король пребывал в приподнятом настроении, и его беседа с Гавестоном то и дело прерывалась смехом. К полудню они уже были у стен крепости. Маргарет первой заметила процессию, приближавшуюся к воротам. Пока Элизабет с одной из служанок были заняты вышивкой, она стояла у окна, устремив взгляд к горизонту. – Они возвращаются! – воскликнула Мэг, указывая рукой в окно и не дождавшись реакции сестры, выбежала из комнаты. Вскоре она уже торопливо спускалась по лестнице, не думая о том, что была в одном платье, а снаружи шел снег. – Перро! – она выбежала во двор и, едва он успел слезть с коня, обняла мужа, прижавшись так, словно он вернулся не из короткой поездки, а после долгой разлуки. – Здравствуй, мой ангел! – Гавестон заключил ее в свои объятия. – Ты же замерзнешь. Он снял с себя плащ и накинул его ей на плечи. Спешившись позади друга и его супруги, Эдуард на мгновение невольно задержал на них взгляд. Этой короткой секунды оказалось достаточно, чтобы вспомнить утро, ещё не остывшую постель в комнате в доме лесничего и то, что еще совсем недавно Пирс принадлежал только ему. Но король отвёл глаза прежде, чем эта мысль успела принять более отчётливую форму. – Ваша Милость, – опомнившись, Маргарет склонилась в поклоне перед дядей. – Не надо, не надо, – замахал тот рукой. – Никаких церемонностей! Я рад тебя видеть, Мэг, – он улыбнулся. Они вошли в замок, и Эдуард изъявил желание отдохнуть с дороги после чего в сопровождении пажей удалился в свои покои. – Я велела разжечь камин, – Мэг сняла с плеч его плащ, стряхнула подтаявшие снежинки и накинула его на высокую спинку стула у стены. – Знала, что ты вернёшься продрогшим. – Ты предусмотрительнее любого придворного советника, – улыбнулся в ответ Гавестон, снимая перевязь с мечом и кладя её на стол. – Король остался доволен охотой? – спросила Маргарет. – Да, он в добром расположении духа, – Пирс прошёл к очагу и протянул руки к огню. – Снег его даже порадовал. Стук в дверь заставил его обернуться. – Войдите, – отозвался он. Дверь открылась, и на пороге появился Томас с личными вещами господина. Следом за ним в комнату вошёл камергер Гавестона и склонился в почтительном поклоне. – Ты как раз вовремя, – улыбнулся пажу Пирс. – Милая, – обратился он к жене, – Том в следующем году станет сквайром, как я ему и обещал. Во время охоты он помогал моему оруженосцу и весьма недурно справился. Он подошёл к юноше и похлопал его по плечу. – Благодарю вас, милорд, – тот покраснел и опустил глаза. – А теперь будь так добр, приготовь мне сухую одежду, – велел Пирс. – Мистер Эллиот, – он повернулся к камергеру, – распорядитесь, чтобы нам подали лёгкий обед. Прямо сюда. – Конечно, милорд, – камергер вновь поклонился и вышел. – Может, лучше горячую ванну? – Маргарет подошла к мужу и помогла ему снять котт. – Не сейчас, – он покачал головой и заключил её в объятия. – Давай поедим. Я голоден. – Хорошо, – кивнула она. – Я рад, что вернулся, – он наклонился и поцеловал её в шею. – Я скучал. – Я тоже скучала, – Маргарет обвила руками его шею. – Всё ждала, когда ты приедешь. – Вчера ближе к сумеркам ливень застал нас в лесу. Пришлось искать, где провести ночь. К счастью, неподалёку оказался дом лесничего, где мы смогли переночевать. – Вы, наверное, промокли до нитки. – Не могу этого отрицать, – улыбнулся Пирс. – Но Том – молодец, – он обернулся к пажу, который уже раскладывал на постели чистую одежду. – Сумел всё высушить до утра. Выпустив жену из объятий, он прошёл к кровати и стянул с себя рубашку. Маргарет с трудом заставила себя отвести взгляд от обнажённого торса мужа. – Пойду посмотрю, что с нашим обедом, – обронила она и выскользнула из комнаты. [1] «Иди ко мне» (окситанский язык, гасконский диалект)