Легенда о просветлении

Проснулась она только к полудню и светлячком перебралась на ветку ивы. Жунь Юй внизу читал свиток, в котором легко угадывались практики осознанных сновидений, и периодически пробовал складывать описанные печати. После каждой он поперхивался и прикладывал платок ко рту, но после продолжал, будто то была обычная простуда смертных. Сердцем Цзинь Ми негодовала — Небесный Император как всегда упрямствовал, где не надо. Разумом же она признавала, что лукавит — иного пути и не было. А самой ей следовало задуматься о будущем. В этой жизни ей явно не суждено было остаться с Жунь Юем, а стремления делали только хуже. Но что до жизни следующей? Ведь за использование запретных техник Небесный Император должен был отправиться не иначе как в Диюй без возможности вернуться в круг перерождений… А значит, ей стоило обдумать способ последовать за ним. Порыв ветра закачал ветку, но светлячок остался сидеть на месте, как приклеенный. Самым простым способом попасть в Диюй, не сотворив зла и не нарушая небесных запретов, было принятие крови демона. Однако встав на путь злых духов, она обесценила бы все старания Жунь Юя сохранить ее для перерождений. А тот, кажется, негодовал даже заусенцу на ее пальце, что уж говорить о становлении духом и потере пути Дао. Но что еще оставалось? Уж точно в демонических библиотеках не могло найтись руководств о том, как попасть в Диюй. Светлячок на ветке запылал, как угли под дуновением ветра, и принялся беспокойно кружить над головой Небесного Императора. Цзинь Ми в раздражении завидовала его невозмутимости и сосредоточенности, но что поделать — действительно спокойным мог оставаться лишь тот, кому больше нечего было терять. Спустя кэ под иву пришла Куан Лу. - Ваше величество, император У Сюань покинул престол и Царство Смертных, сказавшись там погибшим. Он ожидает вашего решения у Колеса Судьбы и Кармы. Жунь Юй отложил свиток и выдохнул. - Что ж, полагаю, Небесному Царству пора обрести нового Повелителя Ночей. - Но… но… — губы Куан Лу поджались, но на пристальный взгляд Жунь Юя та не смутилась, а напротив, заговорила уверенно: — Ваше величество ведь знает, что этот титул стали называть первой киноварной ступенью? Жунь Юй улыбнулся. - Разумеется. Весь вопрос в том, пожелает ли У Сюань подняться выше. Мне же достаточно знания, что у него есть причины ревностно блюсти Небесный Закон и рассудительность в отношении жертв и пользы. Куан Лу удовлетворенной ответом не выглядела, и он добавил: - Или дело в том, что ты отказываешься делить с У Сюанем ночное небо? - Я не смею ослушаться указа вашего величества… Куан Лу потупилась, сложив рукава, и Жунь Юй улыбнулся: - В любом случае, я желаю, чтобы ты заняла должность Повелительницы Мышей и возглавила гороскоп. Пора навести порядок и в ночи. С этим Куан Лу откланялась, а Жунь Юй долго смотрел ей вслед. Возможно, ему давно следовало принять Пилюлю Бесчувствия. Возможно, когда-то стоило даже извлечь ее из сердца Цзинь Ми и забрать себе. Кашлянув, Жунь Юй приложил платок к губам, но крови на нем не было. Так продолжилось правление Юй-ди. По-прежнему в начале нового года перед ним отчитывались цензоры, старейшины, духи сторон света и светил. За успехи они вознаграждались повышением по службе и удачливостью в следующем году, а за проступки наказывались понижением в небесной иерархии. Но не прошло и полугода, как титул Небесного Императора негласно сменился в устах небожителей — теперь его величество все чаще называли меж собой Нефритовым Императором, и подразумевали тем вовсе не драгоценные свойства. Произошло это, как и все в течении Дао, само собой. Не за преумножение благ, процветание и расширение земель — все это появилось еще после мятежа, и быстро стало привычным, как течение реки. Не изменялись законы, не были попраны основы. Не было возмущенных несправедливостью. Просто император теперь судил и отдавал веления с каменным лицом. И если кто и негодовал требованиям и взысканиям, то никогда не мог выразить, чем недоволен — хватал ртом воздух, а потом просто яростно взмахивал рукавом, дескать, его величество попросту полон равнодушия. При этом чиновники не считали его непререкаемым — просто возражать не было повода. Просто император теперь постоянно пребывал бесстрастным, как камень. Нефритовый, вот и весь сказ. Самый проницательный, и оттого бессменный, советник Тайсы описывал это для хроник наиболее точно: «если прежде первый принц нарушал правила, а второй принц их не знал, то нынешний Небесный Император не нарушает правил, но показывает лишь то, что мы хотим видеть.» Немного недоумевала всему этому лишь Куан Лу — по-прежнему окутанная привычной приветливостью и благосклонностью, она хмыкала шепоткам, полагая, что нефритовый драгоценный титул присвоен запоздало. Задорное шушуканье остальных небесных дев, прежде вздыхавших императору вслед, постепенно сменилось фырканьем: «и впрямь каменный, и всегда таким был». Небесное Царство теперь все больше напоминало зеркальное отражение Диюя — большая управа с хладнокровным распорядителем. И только Цзинь Ми видела разницу — в Диюе были обречены страдать все, кроме Яньлована, а на Небесах — наоборот. Впрочем, она понимала, что лукавит таким суждением. Сам Жунь Юй несчастным не выглядел. Просто стал настолько безлик, что нельзя было назвать его живым вообще. А Цзинь Ми терпела. Он был рядом, когда в ней покоилась Пилюля, значит, и ей это по силам. Пусть незримо, но она решила заполнять пустоту, чтобы однажды рассказать ему, что пустота, прямо как в Сутре Сердца, на деле содержала все. Цзинь Ми сопровождала императора повсюду: в садах Небесного Царства, в библиотеке, в Царстве Смертных. А на совете в Верхнем дворце даже несколько раз мысленно подавала идеи советникам, которые никогда не слышали ее голоса. Так к примеру, она заставила генерала Ли Цзина намекнуть его величеству, что Птичье племя вскоре оголодает, поддерживая союз с Царством Духов, и лучше всего перетянуть птиц на свою сторону весной, когда неурожай особенно сказывается, а Эрлану нашептала, что договор Птиц с Цветочным Царством лучше заключать в первые заморозки, когда отмечается годовщина смерти Цзы Фэнь и Цветочные Главы вспоминают о том, что почившая повелительница завещала миролюбие. Подобная прозорливость советников вызывала на лице императора отстраненную улыбку, но после совета в его руках все равно появлялся платок. Посему Цзинь Ми стала более осторожна в идеях, которые хоть как-то могли быть связаны с Цветочным Царством. И все же по ночам, когда становилось невмоготу, она пробиралась во Дворец Небесных Сфер. То невидимой, то светлячком. Иногда ей везло, бывали ночи, когда дракон беспокойно вздымался в постели, метался под покрывалом, не находя себе места, и было явно видно, что это простое вожделение. Тогда Цзинь Ми убирала все свечи, надевала маску и без слов льнула к нему. Впрочем, предосторожности были излишни — император и не думал зажигать свет или сбрасывать с нее личину заклинаниями. Измаявшись, он лишь обхватывал ее и двигался быстро и четко — иногда казалось, что настолько жадно, что даже неистово, зло и мстительно. Но это равно как пугало, так и возносило на пик удовольствия. А после, когда его хвост сползал в изнеможении, Цзинь Ми пользовалась его беззащитностью — накладывала сонное заклинание, со вздохом возвращала духовные силы и проверяла сохранность Пилюли. Эликсир не давал трещин, но это и не удивляло — чувства Жунь Юя к ней никогда не были простой жаждой обладания. Этому Цзинь Ми снова вздыхала — возможно, именно потому она прежде не доверяла его сердцу, что не могла верить безбрежной нежности, и понимала лишь язык присвоения. Успокаивала ее лишь мысль, что перенесенные ими страдания не были напрасны. Так прошло шесть тысяч лет. Цзинь Ми за это время перевернула библиотеки всех Шести Царств, тайком поговорила с каждым Буддой западных Небес и Владыкой Лао, но так и не нашла способа достучаться до Пурпурных Облаков. Оставалось надеяться лишь на равновесие Дао. Порядок в Небесном Царстве настолько устоялся, что для его сохранения небожителям было достаточно знания, что император просто существует. Волосы Жунь Юя совсем побелели, в совете бессмертных отпала надобность. Куан Лу после нескольких увещеваний перестала причитать над каждой прядью. И однажды она не обнаружила его в саду или во Дворце Небесных Сфер — дракон свернулся в истинной форме на Балконе Звездной Россыпи для сна. Поблекшее тело мерно вздымалось, и она решила его не будить. Цзинь Ми, незримо наблюдавшая рядом, также решила его не беспокоить, только сжала кулаки и направилась в Царство Духов. Пришло время для последнего средства — попросить крови Темной Владычицы и последовать за Небесным Императором в Диюй. Однако в ни в одном граде демонического Царства Цзинь Ми не нашла Лю Ин — только выяснила, что та отправилась на поимку возродившегося недавно Цюнь Ци. Цзинь Ми сперва удивило, что в Небесном Царстве об этом не было вестей, но когда она нашла Темную Владычицу и услышала ее разговор с Сюй Фэном посреди каньона скал, все прояснилось. Лю Ин, взвешивая в руке кнут, ворчала: - И все же нам следовало привлечь к делу Жунь Юя. Или хотя бы забрать у него Меч Пурпурных Облаков. Цюнь Ци — создание Первородного Хаоса, возможно, будет недостаточно сил изначальной тьмы Скипетра Злого Рока. - Мы и сами справимся, — фыркнул Сюй Фэн. — Тем более, что Жунь Юй однажды уже польстился на силу Цюнь Ци. Цзинь Ми стиснула кулаки в невидимом облике. Она-то будучи слезой видела, что Жунь Юю в одиночку хватало сил сдержать свирепого зверя и собственный порыв разрушить мир, отобравший все, что было дорого. Но задуматься об этом она не успела — с восточной стороны каньона донесся оглушительный рык, а в следующее мгновение оттуда ринулось чудовище. Как помнилось Цзинь Ми, в прошлом Цюнь Ци был раза в два больше — видимо, так и не успел набрать силу. Однако потеряв в размере, он стал более увертлив — ни один удар хлыста Лю Ин не достиг цели, а Сюй Фэну удалось лишь подпалить его гриву. А еще спустя фэнь демонам пришлось самим уворачиваться от массивных когтей. В конце концов в каноне начался обвал, и Цюнь Ци юркнул за груду камней. Цзинь Ми забралась на вершину выветренного столпа, а Лю Ин и Сюй Фэн принялись подбираться к укрытию чудовища. Сверху Цзинь Ми видела, что Цюнь Ци в свою очередь крадется в обход, собираясь напасть сзади, но не успела и крикнуть в предупреждение, как зверюга кинулась вперед на Сюй Фэна. Тот обернуться не успел, но его оттолкнула в сторону невидимая сила. Под тяжелой лапой Цюнь Ци внезапно проявились светлые одежды. Оказалось, не одна Цзинь Ми пряталась поодаль в невидимом облике. Суй Хэ решила последовать за Сюй Фэном и теперь лежала на земле, поверженная древним злом. На разодранном белом шелке стремительно расползалось красное пятно. Цюнь Ци склонил всклокоченную голову, принюхался, и прежде чем ошарашенный Сюй Фэн двинулся с места, рванул в каньон, растворяясь в зеленой дымке. Суй Хэ попыталась подняться, но не смогла — когти Цюнь Ци пробили ее грудь насквозь. Сюй Фэн подбежал, рухнул подле нее и устроил ее голову на коленях, не в силах вымолвить и слова. Лицо его кривилось невообразимой горечью, а шепот напоминал шипение раскаленного металла в воде: - Глупая, ну какая же ты глупая… Суй Хэ перехватила его руку, и прижалась щекой к ладони: - Я не жалею… Только хочу знать… После всех этих лет… Ты был счастлив со мной в этой жизни? Феникс закивал, глотая горлом не комья, а целые валуны. - Что за вопрос? Я всегда был счастлив рядом с тобой… Суй Хэ вздохнула, как могла, посмотрела во тьму над головой и перевела взор на лицо Сюй Фэна. - Я должна облегчить твое горе, — откашляв глоток крови, она продолжила едва слышно, не сводя глаз с посеревшего лица Феникса. — Я не Цзинь Ми. Цзинь Ми отдала мне свой облик и ушла странствовать. Почти сразу после того, как ты выбрался из заточения в Небесном Царстве… - Что ты такое говоришь? — чуть отпрянул Сюй Фэн. - Ты зря не веришь… — под телом Суй Хэ развернулся сверкающий павлиний хвост. Мятые перья попытались обхватить колени Сюй Фэна, но тот вдруг вскочил в неверии потрясая головой: - Суй Хэ? Та протянула к нему руку: - Я… Сюй Фэн, думаю, ты еще можешь найти ее в Шести Царствах и быть счастлив… Горе на лице Феникса преобразилось в оторопь, а потом в гнев: - Ты! Как ты могла? - Цзинь Ми сама это предложила. Не знаю почему, но это так… Сюй Фэн будто не слышал. Кулаки сжимались, а по кирасе поползли языки призрачного пламени. Лю Ин подошла ближе и попыталась тряхнуть его, но он ее не глядя отстранил и пораженно усмехнулся самому себе: - Все эти годы я жил в плену обмана! Любовь, жизнь в горах… даже сын — все ложь! Суй Хэ не выдержала его презрительного взгляда, опустила руку, и положив кулак под щеку прошептала: - Кажется, вместо того, чтобы облегчить твое горе, я облегчила свое… С этим ее глаза закрылись, не уронив и слезинки. Сюй Фэн дышал так, будто пытался расправить крылья для полета. Вопрос Лю Ин ворвался в его сознание, нисколько не отрезвляя: - И что ты будешь делать, брат Фэн? - Найду Цзинь Ми. Где бы она ни была. Сколько бы времени ни понадобилось… Цзинь Ми съежилась на вершине каменного столпа. Теперь добыть кровь Темной Владычицы представлялось невозможной задачей. И стоило поскорее уйти отсюда подальше. Тщательно сохраняя незримый облик, она выбралась к причалу Реки Забвения. К ее радости, почти сразу туда подошла лодка. Из-за вконец обветшавшей шляпы показалось, что лодочник выглянул из стога сена: - На другой берег? - Да хоть в Диюй! — буркнула Цзинь Ми и поспешила спрятаться в носу лодки. - В Диюй, так в Диюй, — пожал плечами лодочник, и оттолкнулся от причала шестом. На середине пути он вдруг прекратил грести и снова взглянул на Цзинь Ми: - Госпожа уверена, что желает следовать в загробный мир? Цзинь Ми вздрогнула и подняла голову. Показалось, что глаза лодочника затягивают ее как два водоворота зловещей пустоты, но вместо того, чтобы кричать от ужаса она мелко закивала и внезапно почувствовала, как верх и низ поменялись, при том, что лодка осталась на реке. Подобрав под себя лапы, огромный дракон лежал на скалистом уступе Звездного Предела. Серебристая чешуя уже поблекла, и местами отвалилась, но гибкие усы еще трепетали от дыхания и звездного ветра. Сил поддерживать форму небожителя у Небесного Императора уже не было, и он все больше погружался в синие сны, с трудом различая сон и явь. Иногда он в тревоге приходил в себя, но успокаивался мыслью, что никому не придется хлопотать, собирая его одежды. И зверь, кажется, был сыт в последний раз, когда он его видел. Вчера это было, или неделю назад? А может, месяц? Владыка Лао пересек Врата Света, обошел завернутый в кольцо хвост и, кряхтя, присел на пятки рядом с драконьей головой. - Ваше величество, вам следует вернуться… Огромное веко чуть приподнялось, а зрачок узким мазком туши переплыл к краю. «Я был бы рад, но боюсь, у меня не осталось ни сил, ни времени, чтобы делать то, что следует». Смутно Жунь Юй понял, что не говорит, а обращается мысленно. Тайшан Лао озадаченно пропыхттел, как несуразный золотой чайник. - Ваше величество, не стоит так говорить… «Владыка Лао, вам более других ясно, что вещи не теряют сути, даже если мы о них умолчим или назовем их иначе. Мириады существ рождаются из бытия. Бытие же рождается из небытия». Грудь Тайшан Лао поднялась так, что отросшие до ворота седые усы свились на ней кольцами. - Назовите хотя бы достойного преемника… «Сейчас достойным будет любой. И я уверен, что могу положиться на ваш выбор, ведь вы никогда не противились предначертанному. Кроме того, я думаю, мы оба понимаем, кто возьмется за эту ношу»… - Ваше величество, я исполню ваше веление. Дракон выпустил струйки пара из ноздрей, почти как усталый смешок. Шорох песчинок был едва слышим. «Это мне следует спросить у вас, могу ли я закрыть глаза». - Конечно, ваше величество, конечно… отдыхайте. Владыка Лао кособоко поднялся и согнулся в поклоне, насколько позволяла спина. Тело дракона дрогнуло, а когти подвернулись. - Ах да, передайте, чтобы сегодня никто не приходил расставлять звезды. Пусть Юн Сянь и Шэн Гуань затянут все облаками. С поклонами Тайшан Лао исчез спиной к вратам. Ночь снова стала тихой и холодной. Дракон с хриплым выдохом попытался спрятать лапы под хвост, но только вывернулся белесым змеистым животом, как мертвая рыба на глади воды. Веки его опустились, скрюченные лапы расслабились, а чешуины по одной начали обращаться в пыль. Следующий порыв ветра разметал их по уступу Небесного Предела и унес в далекую черноту вместо звезд. К Владыке Яньло Жунь Юй добирался вброд. Под легким телом не было тени и не смещалось и камешка, но он все равно ступал осторожно - все казалось, что мель под его ногами провалится. Песчаная коса посреди реки тянулась далеко, но солнце ни разу не поднималось выше горизонта, так что сколько проходило времени, Жунь Юй не брался даже считать. И как он вышел к дощатому причалу, он не смог понять также - так устал, что шагал бездумно глядя себе под ноги. Едва не споткнувшись, он взошел, как оказалось, на край огромного стола, за которым сидел гигантский чиновник. Жунь Юй запрокинул голову, чтобы рассмотреть его лицо и застыл. Чиновник в свою очередь тоже на миг замер, а потом сгорбился над крошечной фигуркой души. - Вы? - Думаю, я удивлен больше вашего, министр Пэй, - поднял ладони в приветствии Жунь Юй. Пэй неловко выпрямился. - Владыка Яньло также нуждается в отдохновении и иногда оставляет свои обязанности на прибывших. - В Царстве Смертных всегда интересовались загробной жизнью больше, чем на Небесах, — расплывчато улыбнулся Жунь Юй. — Поздравляю, вас с повышением. Пэй улыбнулся в ответ и постучал ногтем по резной триграмме Багуа на своем столе. - За все деяния и недеяния вам предстоит переродиться озерным духом в Силинг Цо. Пройдите сюда. Едва Жунь Юй добрался к указанному месту, Пэй усмехнулся: - И вот еще что: я выиграл тот спор, что был у нас при первой встрече. Суд в Диюе несправедлив и пристрастен. По справедливости, я должен был сейчас передать свои полномочия вам, потому как получил эту должность, повторив некоторые ваши слова. Но коль скоро Владыка Яньло сейчас отсутствует, мне осталось решать лишь о вашей дальнейшей судьбе. Хотя, когда вы встретите ту, что дожидается вас на озере, вы не будете сетовать. В недоумении Жунь Юй поднял на него взгляд и исчез, провожаемый широкой улыбкой. А когда распахнул глаза и увидел Ми-эр, бегущую к нему с берега со всех ног, впервые за долгие годы допустил нелепую мысль: наверняка она не станет выговаривать ему за то, что теперь и впрямь «не гуань, так гуаньси». Радуга высоко над озером растворилась.