Касание власти

Темнота окутала город, а прохладный воздух сквозь приоткрытое окно машины позволял Жордану немного успокоить свои эмоции. Он сосредоточился на дороге, проезжая вечерние улицы Парижа, однако его мысли постоянно возвращались к сообщению от Марин. Несколько часов назад она настойчиво попросила приехать к ней домой для важного разговора, и Жордан, не раздумывая, согласился. Однако теперь в голове роились вопросы: почему Марин понадобился он именно сейчас, так поздно? Почему она не могла дождаться завтрашней встречи, которая и так была назначена перед встречей с избирателями? Жордан чувствовал смутное беспокойство, смешанное с любопытством. Она редко приглашала его домой, особенно когда они оставались наедине. От этой мысли он невольно покраснел, ощущая теплое волнение в груди. Он бы никогда не признался, но где-то глубоко внутри знал, что неравнодушен к Марин. Эта женщина с её уверенностью и харизмой притягивала его, как мотылька к огню, как цветок тянется к свету. Ему казалось, что он многому научился у неё, но при этом понимал, что ему никогда не стать таким, как она: остроумным, решительным, харизматичным, с сильной волей и несокрушимой властностью. В её присутствии он невольно ощущал себя слабым, уязвимым и податливым. Все его существо скулило, прося подчиниться Марин, раскрыться ей, показать свою внутреннюю уязвимость и слабость. Отдаться ей без остатка, позволить поглотить себя. Жордан всегда гнал от себя эти мысли, но чувства и эмоции контролировать сложнее - он всегда чувствовал как жар поднимается внизу живота и возбуждение охватывает его тело, отчего ему приходится сбегать в туалет, чтобы привести себя в порядок и не спалился перед коллегами, и тем более, перед самой Марин. Одна только её улыбка вызывала дрожь в теле, и он уже не раз ловил на себе её пристальные взгляды. Жордан старался не придавать этому значения, списывая её интерес к нему исключительно на деловые мотивы. Он не хотел обманываться и надеяться на что-то большее, ведь, по сути, их связывали только работа и доверие, которое Марин оказала ему, когда он ещё юным пришел в партию. Он знал, что Марин гордится им и доверяет ему, и не хотел терять это из-за своих необоснованных ощущений. Так, погруженный в горькие размышления, Жордан подъехал к её дому. Пока лифт поднимался на нужный этаж, он чувствовал знакомое волнение и легкий трепет. На этот раз встреча обещала быть особенно непростой — они останутся наедине, и это лишь усиливало тревогу, заставляя узел скручиваться в животе. Он пытался привести мысли в порядок, не желая показывать перед Марин свои настоящие чувства и надеясь сохранить стойкость до конца. Наконец, лифт доставил его на нужный этаж. Он вышел на лестничную площадку и позвонил в дверной звонок, прислушиваясь к громкому стуку своего сердца в тишине коридора. Когда Марин открыла, её взгляд лениво скользнул по нему, и, одобрительно кивнув, она слегка улыбнулась. — Ты быстро приехал, — заметила она. Жордан, пытаясь скрыть смущение, ответил: — Как только закончил работу. Он прошёл в квартиру и снимал обувь, не замечая хищной улыбки и блеска в глазах Марин, наблюдающей за ним. Когда он выпрямился, Марин уже стояла в своей гостиной, и он немного неловко последовал за ней, оглядывая интерьер. Она указала кивком головы на большой диван в центре комнаты и сама подошла к мини-бару. Жордан с неловкостью сел на край дивана и смотрел на Марин, которая с уверенностью и какой-то небрежностью разливала вино по бокалам. Она подошла к нему, протянула бокал и, улыбаясь уголком губ, внимательно посмотрела на него. Жордан, смущенный, взял бокал, но, не сделав глотка, тихо сказал: — Я за рулём. Марин села рядом, откинулась на спинку дивана, закинула ногу на ногу и отпила из своего бокала. Услышав Жордана, она кинула на него прищуренный взгляд и твердо сказала: — Ты можешь остаться у меня на ночь. Жордан покраснел и отвел взгляд, едва слышно бормоча: — Не хочу тебя беспокоить... и... у меня с собой даже нет сменной одежды или зубной щётки… К концу своей фразы Жордан уже бормотал что-то невнятное, а Марин, наблюдая за ним с прищуренными глазами, слизнула остатки вина со своих губ. Она подняла свободную руку и медленно провела по линии волос на шее Жордана, вызывая у него мурашки по коже и легкую дрожь. Жордан затаил дыхание, не двигаясь, ощущая горячие пальцы Марин на своей коже и невольно млея от ее ласки. Марин, не отрываясь от своего занятия и глядя на покрасневшую шею Жордана, прошептала: — Тебе это не нужно, Жордан. У меня все уже готово. Жордан посмотрел на неё расширенными глазами, полными удивления. Марин слегка улыбнулась, любуясь его очаровательными красными щеками, которые так и хотелось кусать. Особенно его родинки на щеках, которые манили больше любой сладости в мире. Жордан недоуменно спросил: — Но зачем ты попросила меня приехать к тебе сегодня? Марин, умиляясь его наивности и детскому любопытству в голосе, медленно ответила глубоким голосом: — Хотела увидеть тебя. Жордан покраснел еще сильнее и нервно забегал глазами по комнате, не зная, на чем остановить взгляд, избегая прямого контакта с глазами Марин. Его сердце колотилось, и всё, о чем он мог думать, это: "Какого черта?!" Марин с удовлетворением наблюдала за его реакцией и, не отрывая взгляда от него, добавила: — Ты против? Жордан, не раздумывая и всё так же не смотря на неё, тихо ответил: — Если бы я был против, я бы не был сейчас здесь. Марин цокнула языком, прищурив глаза, и наклонилась к его уху, обдавая его горячим дыханием, пахнущим терпким вином, прошептала: — Очень смелый мальчик... дерзкий… — Затем она провела языком по хрящику уха Жордана и, слегка улыбнувшись, добавила шепотом: — ...и восхитительно сладкий. Жордан начал тяжело дышать, чувствуя возрастающий жар в нижней части живота, и резко отодвинулся от Марин на край дивана, едва не расплескав вино в бокале, который всё еще держал в дрожащих руках. Он посмотрел на нее со смесью возбуждения, испуга и трепета, не зная, как реагировать на такое откровенное действие с её стороны. Марин прищурилась, как довольный кот, и облизнулась. Она смотрела на него, словно хищница, и в её взгляде не было ни капли сожаления. Жордан дрожащим шёпотом произнес: — Что ты делаешь, Марин? Я не... ты… — Он начал заикаться, не зная, как выразить свои мысли. В её взгляде появилось нежное выражение, и она поближе придвинулась к нему, осторожно забрав с его слабых пальцев бокал вина и отложив его на столик неподалеку. Затем, вернув внимание к смущённому Жордану, она мягко сказала: — Не нужно скрываться, Жордан. Он расширил глаза, в которых читалась растерянность и паника. Марин положила свою руку на его покрасневшую щеку, мягко поглаживая ее и тихо говоря: — Тебе нечего стыдиться, малыш. Я здесь ради тебя, помни это. Жордан, почти всхлипнув, прижался к её руке и тихо выдохнул: — Марин… Марин приблизилась к его лицу и провела языком по уголку его губ, слушая его тяжёлое дыхание, и, улыбаясь, произнесла: — Я хочу услышать как ты сладко стонешь мое имя, лежа подо мной и прося большего, малыш. Жордан всхлипнул и задрожал. Возбуждение полностью охватило его, он чувствовал, как огонь растекается по всему телу. Марин медленно отстранилась от него, встала и протянула ему руку, смотря ему в глаза с ожиданием, уверенным спокойствием и тёмным желанием. Жордан затаил дыхание, переводя взгляд с её глаз на руку и обратно. Он медленно протянул свою дрожащую руку и вложил в её. Марин ласково улыбнулась ему, крепче сжимая его руку, и потянула за собой в спальню. В этот момент он почувствовал, будто оказался в собственных фантазиях. Всё, о чём он так долго мечтал, становилось реальностью, и он с готовностью шёл за ней, подчиняясь каждому её движению, подрагивая от мысли, что готов отдаться ей целиком, без остатка. Войдя в спальню, освещенную мягким светом прикроватной лампы, Марин уверенно толкнула Жордана на широкую кровать. Он тяжело выдохнул, прикрыв глаза, чувствуя, как легкое головокружение накрывает его. Она стояла у его ног, свисающих с кровати, и любовалась ее мальчиком, таким очаровательно смущающимся и так маняще распластавшимся на ее постели. Жордан, смущенный и растерянный, раскинул руки по сторонам от головы, его белая рубашка соблазнительно натянулась на его мускулистой груди, галстук сбился набок и напряжение в паху выдавало его волнение и предвкушение. Марин скользнула по нему изучающим, жадным взглядом. Её губы чуть приоткрылись, взгляд стал хищным и глубоким. Она медленно облизнула верхнюю губу, предвкушая момент, когда сможет раскрыть этот невинный, неискушенный, сладкий бутон для себя и только для себя. Жордан тяжело дышал, смотря на Марин снизу вверх. Заметив ее жадный взгляд на себе, он почувствовал дикое смущение и быстро прижал ладони к своему лицу в надежде скрыть это. Он услышал как Марин недовольно цокнула, вызывая в нем желание заскулить в потребности удовлетворить ее, и хрипло приказала ему: — Убери руки и смотри на меня. Жордан вздрогнул и медленно убрал руки с лица. Слезы выступили на его глазах, но он не отрывал взгляд с Марин. Женщина скользнула на кровать, обвив его крепкие бёдра, обтянутые брюками, своими ногами, и села на них, аккурат возле торчащего бугорка. Она склонилась над ним и, не отрывая взгляда от его глаз, кончиками пальцев медленно продвигалась по линии его тела, начиная с боков и поднимаясь вверх. Остановившись у воротника, она не спеша расстегнула вторую пуговицу рубашки, оголив ещё больше его кожи. Жордан затих, не в силах вымолвить ни слова, его дыхание стало прерывистым, и он тихо застонал, когда ее ногти скользнули по чувствительной коже возле шеи. Марин улыбнулась и медленно прижалась грудью к груди Жордана, приблизилась к его лицу и мягко схватила его за подбородок, поднимая его голову. Она провела языком по родинкам Жордана на щеке, словно отмечая его для себя и оставляя влажный след, и прошептала: — Сладкий… Какой же ты сладкий, малыш... Жордан, невольно задыхаясь, заскулил: — Марин… Марин медленно провела губами от щеки до его шеи, рукой опрокидывая его голову за подбородок, открывая себе доступ до его шеи, и слегка прикусила его кадык. Жордан всхлипнул, и Марин тихо и хрипло пробормотала: — Ты не представляешь как ты на меня действуешь, Жордан… Ходишь весь такой собранный, сдержанный, упакованный к эти костюмы, которые так и хочется сорвать с тебя, открывая твое соблазнительное тело как давно желанный подарок на день рождения… — Женщина вылизывала чувствительную кожу молодого президента на шее, обдавая ее горячим дыханием, и продолжила возбужденно бормотать: — Я едва сдерживалась, чтобы не взять тебя прямо в офисе, на сцене, где угодно, не обращая внимания на окружающих… Вылизать тебя всего с головы до ног, попробовать тебя на вкус, довести тебя до того, чтобы ты молил меня о большем… Я хочу услышать твой щенячий скулеж, малыш, я хочу видеть твое желание, твои слезы. Каждое её слово отзывалось в его теле судорожной дрожью. Жордан тихо застонал, всхлипывая, и прикрыл тыльной стороной ладони свой рот. Марин прошептала: — Да, вот так, мой Жордан. Она медленно провела губами по его ключицам, оставляя легкие поцелуи, и Жордан заелозил под ней, стремясь облегчить давление на свой возбужденный член. Он снова сжался, когда её рука уверенно взяла его ладонь и отвела ее в сторону, освобождая его стоны и удерживая его запястье. Она приблизилась к его лицу, слизала покатившиеся с его глаз слезы и, властно взглянув ему в глаза, прошептала: — Я хочу слышать тебя, Жордан. Будь хорошим мальчиком. — Она приблизилась к его уху, чуть прикусив мочку, и спросила шёпотом, но с почти осязаемой настойчивостью: — Ты будешь хорошим мальчиком для меня? Не в силах вымолвить ни слова, он тихо всхлипнул. Марин прорычала: — Жордан! Жордан заскулил и прошептал, заикаясь: — Буду… я… Я буду хорошим для тебя… Марин удовлетворенно улыбнулась и провела языком по его виску, мокрому и соленому от его слез, пока его дрожащие руки бессильно опустились на кровать. Она прошептала: — Молодец. Затем, не глядя, она начала одной рукой расстегивать пуговицы рубашки на его груди, тихо и с глубоким удовлетворением шепча: — Ты заслужил приятное. Жордан тихо застонал в ответ. Женщина спустилась по его шее к груди языком, вырисовывая узоры на его коже и вызывая у него тихие стоны на грани с тонким скулежом. Её ласки и уверенные, неторопливые движения вызывали в нём сладкую агонию. Она дошла до его оголенной груди и на пробу лизнула кончик его правого соска, затем дунула на него, после чего припала к нему, засасывая полностью в свой рот. В это же время другой рукой она слегка отодвинула полы его рубашки в сторону, обнажая левый сосок, и резко скрутила его пальцами. Жордан выгнулся под её руками, поддаваясь ощущениям и испустив громкий сладкий стон. Марин лизнула напоследок правый сосок, чуть ухмыльнулась и прошептала, поднимая на него темный взгляд: — Да, вот так, малыш. Я хочу слышать тебя. Затем снова скрутила левый сосок на грани боли и наслаждения, вызывая у Жордана еще один громкий стон. Он всхлипывал и плакал, слезы сильнее потекли по его вискам, теряясь в волосах. Марин довольно прошептала, наблюдая за его перекошенным от удовольствия лицом: — Мой мальчик. Жордан смотрел на нее блестящими от слез глазами, полными возбуждения и прошептал, тяжело дыша: — Твой… Марин… Я хочу… Марин… Марин поглаживала красный левый сосок Жордана, от чего он заикался, не в силах выразить свои мысли, разбегающиеся во все стороны. Женщина хищно улыбалась, наблюдая за его сладкими мучениями, и тихо и хрипло спросила: — Что ты хочешь, малыш? Жордан снова всхлипнул и едва слышно проговорил — Я хочу…тебя… Марин провела по своей верхней губе кончиком языка, смачивая ее, и довольно промурлыкала: — Если будешь хорошим мальчиком, детка, то получишь желаемое. Жордан простонал: — Пожалуйста… Марин прищурилась и прошептала в его губы: — Вот так-то лучше, Жордан. Затем она выдернула рубашку с его штанов, открывая полностью его тело, и осмотрела его хищным собственническим взглядом. — Мой… Только мой и ничей больше, слышишь, малыш? Никто больше не должен тебя таким видеть, понял? Жордан, весь в огне от её слов, попытался ответить, но только заскулил, не в силах выразить чувства словами. Марин сжала его, словно утверждая своё право, и прорычала, поднимая властный взгляд на него: — Ты понял меня, Жордан? Жордан слегка кивнул, облизывая свои губы, но Марин твердо приказала: — Словами, сладкий! Молодой президент прошептал, дрожа всем телом и всхлипывая: — Я понял…только твой. Марин, пожалуйста… Марин удовлетворенно усмехнулась и медленно спустилась губами вниз от груди Жордана до мягкого пушка под пупком, вылизывая каждый сантиметр чувствительной кожи и оставляя красные горящие отметины. Она слушала стоны ее мальчика, выстанывающего ее имя, что приводило женщину в своеобразный экстаз. Жордан тем временем успел несколько раз умереть и воскреснуть, ощущая каждый момент, который ему дарила Марин своими действиями, и всеми силами старался удержаться на грани блаженства и не потерять связь с реальностью. Неожиданно Марин резко остановилась и осторожно сняла с него галстук, до сих пор болтающийся на его шее. Она задумчиво посмотрела в его блестящие от слез глаза и спокойно сказала: — Подними голову, малыш. Жордан повиновался, и Марин удовлетворенно улыбнулась. Она обернула галстук вокруг его глаз, мягко завязывая узел. Жордан затаил дыхание, чувствуя шелковистость ткани на своей коже. Все чувства сразу обострились, делая его еще чувствительнее. По его коже побежали мурашки, когда он почувствовал горячее дыхание около своего уха и услышал шепот: — Если это станет слишком для тебя, дай мне знать, хорошо? Жордан кивнул и погрузился в её прикосновения, которое балансировало на грани наслаждения и терпкой боли. Марин провела кончиком наманикюренного ногтя по его груди, дразня каждый нерв, спускаясь к брюкам. Она медленно расстегнула ремень, отбросив его в сторону, и расстегнула пуговицу брюк, медленно снимая их с Жордана. Прикоснувшись к чувствительному бугорку через тонкую ткань боксеров, женщина едва заметно улыбнулась, услышав его тихий стон. Жордан умоляюще заскулил и Марин протянула сладким голосом, словно заманивая его в сладкий плен: — Мой мальчик хочет большего? Жордан дрожаще прошептал дрожащим голосом: — Хочу… Марин, пожалуйста. Пожалуйста… В ответ Марин едва слышно рассмеялась, ласково проводя пальцем по его бугорку через ткань боксеров, и Жордан громко ахнул, сразу за этим всхлипнув. Затем, слегка наклонившись, она мягко, но властно скомандовала: — Перевернись на живот и подними для меня свою очаровательную попку. Жордан послушно исполнил её приказ, неуклюже переворачиваясь и становясь на локти, выгибая спину и открываясь перед ней с полным доверием. Марин тяжело задышала, наблюдая открывшуюся ей картину. Она прошлась пальцами по его бедру, легким движением лаская кожу, пока его бёдра подрагивали от предвкушения. Женщина с трепетом, едва дотрагиваясь, провела по правой ягодице Жордана через его боксеры, и слегка замахнувшись, резко шлепнула по ней, продолжая тут же ее поглаживать дальше, будто успокаивая. Жордан вздрогнул, громко простонав, и выгнулся в спине еще больше. Марин возбужденно прошептала: — Тебе нравится? Жордан едва заметно кивнул, всхлипывая. Слезы скатывались из-под ткани галстука, а сама ткань уже была мокрой. Тогда Марин снова замахнулась и шлепнула молодого мужчину по левой ягодице, вызывая у него громкий всхлип и крупную дрожь. Его член дернулся в боксерах и Жордан заскулил: — Марин, пожалуйста… Марин прорычала: — Не вздумай трогать себя, Жордан! Жордан почти рыдал, судорожно шепча: — Пожалуйста, пожалуйста, Марин… Марин низко застонала, видя такого умоляющего и послушного Жордана. Она встала на коленях перед его оттопыренной задницей и резко сжала руками обе его ягодицы, раздвигая и сдвигая их круговыми движениями. Жордан инстинктивно подался ей навстречу, выгибаясь и скуля, прося большего. Его член эякулировал, и боксеры уже были насквозь мокрыми, неприятно обтягивая болезненно чувствительный член. Жордан сжал руки в кулаки, опустив на них лоб, и закусил нижнюю губу до крови. Марин снова шлепнула его по правой ягодице, затем медленно опустила боксеры вниз, открывая покрасневшую кожу, и холодный воздух скользнул по его коже, заставив Жордана дрогнуть. Ощутив её горячее дыхание и прикосновение языка на его чувствительной коже, он едва сдержал очередной всхлип. Марин наклонилась ближе, её шёпот был полон возбуждения: — Мой малыш, мой прекрасный малыш… Такой сладкий для меня… Такой нежный и доверчивый. Затем она сжала его ягодицы, раздвинула их в стороны и провела языком от яичек до копчика, вызывая у Жордана громкий отчаянный стон и сильную неконтролируемую дрожь. Марин прошептала безумно и возбужденно: — Как я и думала… Мой сладкий отзывчивый мальчик. Жордан дрожащим голосом простонал: — Марин… Марин с улыбкой погладила его бедра, всё сильнее обостряя его желание, и с восхищением скомандовала: — Стони мое имя, малыш. Стони, пока не охрипнешь. Жордан бормотал что-то, скуля и отключаясь от реальности, уплывая на волнах возбуждения. Марин слегка сжала в одной руке яички Жордана, мягко перекатывая их, пока второй рукой открыла себе доступ к заветной дырочке молодого мужчины. Его стоны не прерывались ни на миг, перемежаясь со скулежом и всхлипами. Для Марин эти звуки были лучше любой музыки в мире. Она склонилась и принялась вылизывать чувствительную кожу вокруг дырочки Жордана, не проникая внутрь и дразня его. Жордан крупно дрожал, не переставая скулить и плакать. Марин прорычала, не сдвигаясь от его манящей дырочки: — Умоляй, Жордан. Не молчи, малыш, скажи, чего ты хочешь. Жордан не смог сразу ответить. Эмоции охватили его, и он видел перед собой лишь темно-бордовый цвет своего галстука, но он смог, заикаясь, выдавить из себя: — Я хочу…тебя…тебя внутри… Пожалуйста, Марин… Я хочу кончить… Марин прорычала и возбужденным хриплым голосом произнесла: — Мой смелый малыш…Такой храбрый… Все, что захочет мой сладкий мальчик. Марин потянулась к прикроватной тумбочке и достала бутылочку смазки. Она вернулась к Жордану, открыла бутылочку и по комнате разнесся сладкий аромат клубники. Женщина слегка поцеловала ягодицы Жордана, затем обильно вылила себе на руки вязкую жидкость, размазывая ее вокруг дырочки молодого президента, и прошептала: — Теперь ты будешь еще слаще, малыш… Ты сводишь меня с ума, Жордан. Жордан всхлипнул: — Марин, пожалуйста… Марин тихо зашикала на него и медленно осторожно ввела указательный палец в него, продвигаясь до конца, пока вся длина ее пальца не оказалась внутри. Жордан напрягся, инстинктивно сжимаясь вокруг ее пальца. Марин тяжело дышала, поглаживая левую ягодицу Жордана, отвлекая его от дискомфорта. Она слегка пошевелила пальцем внутри него, вызывая у него тихие стоны, пока он не вздрогнул, громко и протяжно застонал и откинул голову назад. Марин безумно оскалилась, нащупывая заветный комочек нервов, и провела по нему кончиком пальца, вызывая у Жордана еще больше неконтролируемых стонов и заставляя его дрожать. Он что-то невнятно бормотал, плача. Как только Марин почувствовала, что он готов, она аккуратно и медленно ввела в него второй палец, теперь поглаживая сладкий комочек двумя пальцами. Жордан скулил, едва дыша, и женщина тихо сказала ему: — Дыши, малыш… Дыши, мой сладкий. Это еще не конец. Жордан почти не слышал ее, уплывая на волнах блаженства. Марин двигала пальцами внутри него, постепенно добавляя третий палец. Другой рукой она быстро сняла с него боксеры и выкинула их подальше. Белая рубашка Жордана теперь, уже совсем мятая, сбилась у его шеи. Молодой мужчина, продолжая всхлипывать от каждого движения пальцев Марин внутри него, слегка повернул к ней голову и прошептал умоляюще: — Марин, пожалуйста… Я хочу видеть тебя… Сними это… Пожалуйста… Марин облизнула пересохшие губы, мягко шепча: — Как захочет мой щеночек. Жордан заскулил, ощущая, как по его коже пробегают мурашки от этого прозвища. Марин протянула свободную руку и медленно развязала галстук на его затылке. Жордан моргнул, несмотря на тусклый свет в спальне, и взглянул на неё с отчаянными, слезящимися глазами. Марин, увидев его в таком состоянии, рыкнула и, схватив за подбородок, приблизила к себе, прижалась языком к его обкусанным губам, молча требуя открыть рот, и как только Жордан сделал это, быстро проникла вглубь его горячего и сладкого рта, изучая каждый уголок и смешивая их горячее дыхание. Жордан заскулил и плотно зажмурился. Слезы текли по красным щекам, пока он податливо следовал своим языком за языком Марин, обмениваясь слюнями. Марин отстранилась от него и облизнулась, прищурившись, тихо проговаривая: — Ни одна сладость не сравнится с тобой. Я буду пить тебя вечно, Жордан, и никогда не смогу насытиться тобой, мой сладкий. Их смешанная слюна потекла по подбородку Жордана, оставляя за собой влажный блестящий след. Марин отстранилась от Жордана, лицо которого уткнулось в сложенные руки, и принялась плавно двигать уже тремя пальцами внутри него, при каждом движении задевая чувствительное место, вызывая низкие, полные блаженства стоны. Жордан выгибал спину, подаваясь навстречу ее движениям, поскуливая и слегка покачивая бедрами. Марин недовольно цокнула, резко шлепнув его по ягодице, заставляя его протяжно стонать и дрожать всем телом. — Марин, не останавливайся… Пожалуйста… еще… больше… — прерывисто выдохнул он, умоляя её о продолжении. Марин властно прошептала: — Ты ведёшь себя плохо, малыш. Это последнее предупреждение, щеночек. Жордан заскулил, его голос дрожал, а по щекам катились слезы, поблескивая в тусклом свете. Повернув голову к ней, он взмолился: — Прости… Я больше не буду… Я буду хорошим, Марин… Пожалуйста… — Вот так, хороший мальчик, — прошептала она, поощряя его покорность. Теплый, сладкий узел удовольствия скрутился у него внизу живота, слёзы текли по красным щекам. Марин наклонилась, мягко слизывая их, оставляя за собой едва заметные следы. Жордан всхлипнул, закрыв глаза, ощущая её язык на своей разгорячённой коже, и его тело отозвалось дрожью. Почувствовав, что его тело расслабилось, Марин осторожно ввела четвёртый палец, и он тут же выгнул спину, поскуливая от ощущения наполненности. Он едва мог дышать, но из последних сил поддавался её движениям. Марин, почувствовав, как его тело напрягается, увеличила темп, входя и выходя сильными, уверенными движениями, касаясь чувствительной точки каждый раз. Жордан задыхался, хватая воздух и закатывая глаза от удовольствия, пока напряжение внизу живота не стало невыносимым. — Я… Не могу… Я… Сейчас… — выдохнул он прерывисто, чувствуя, как близок финал. Марин удерживала его одной рукой, не позволяя опуститься на постель. Колени Жордана разъезжались по влажным простыням, пот струился по его телу, и Марин, не сдерживаясь, с рыком укусила его за ягодицу, оставляя горячий след. Жордан вскрикнул, весь сжавшись от острого, но приятного ощущения. Он зажмурился и выгнул спину, обильно кончая на постель Марин. Его тело охватила крупная дрожь, и он рухнул на кровать. Марин осторожно вытащила свои пальцы с его сжимающейся дырочки и провела по ним языком, довольно зажмурившись и смакуя остаток его напряжения. Жордан, тяжело дыша, взглянул на неё полусонными глазами, лежа на животе в луже своей спермы. Его щеки блестели от слёз и пота, а рубашка была сбившейся у шеи. Марин наклонилась над ним, отодвинула воротник его рубашки, оголяя плечо, и нежно поцеловала его туда. Она шептала с восторгом и вожделением, осыпая его плечо легкими поцелуями: — Мой прекрасный Жордан… Я тебя никуда не отпущу. Ты принадлежишь только мне. Только мой сладкий малыш. Жордан, тихо всхлипывая, чувствуя её нежные прикосновения и пытаясь отдышаться, пробормотал: — Я люблю тебя, Марин. В его голове был хаос из мыслей, а в голосе слышалась робкая неуверенность и уязвимость. Марин замерла на мгновение, а затем, приблизившись к его лицу, осторожно провела носом по его мокрой щеке, мягко шепча: — Я тоже люблю тебя, мой мальчик. Жордан улыбнулся, его глаза светились теплом и облегчением, а на щеках мелькнули ямочки. Марин с восторгом целовала его лицо, пока он тихо хихикал: — Щекотно, Марин… — Запомни, Жордан, никто другой не увидит тебя таким, — шепнула она, не отрываясь от его лица. — Я не позволю никому даже приблизиться к моему сокровищу. Жордан задержал дыхание, широко раскрыв глаза, и прошептал: — Я твоё сокровище? Марин, не разрывая взгляда, уверенно ответила: — Я буду доказывать тебе это всю ночь напролет, пока ты не поймешь это. По телу Жордана пробежала сладкая дрожь, его дыхание сбилось и он прошептал, смотря в глаза Марин с желанием и чувствуя как его член снова твердеет: — Пожалуйста… Марин хищно усмехнулась, предвкушая веселую ночь, и низким рычащим голосом ответила: — Как пожелает мой мальчик.