Касание власти

Жордан вышел из здания аэропорта и, ускоряя шаг, направился к ожидающей его машине. Дождевые капли стекали по его длинным ресницам, заставляя прищуриваться, чтобы вода не заливала глаза. Влажная рубашка неприятно липла к телу, и он недовольно поджал губы. Вечером ему предстояла встреча с командой в штабе Национального объединения, и он хотел прибыть туда после перелёта в приличном виде. Тем более, там будет Марин, и Жордан стремился избежать впечатления небрежности перед ней, понимая, как важен для неё порядок и стиль. Мысленно представив выражение её недовольного лица, он ощутил, как сердце забилось быстрее, и невольно шмыгнул носом. Добежав до машины, Жордан быстро открыл дверь и скользнул внутрь, расслабляясь в тепле уютного салона. Он облегчённо выдохнул, закрывая глаза. Поприветствовав водителя, когда машина тронулась, он откинулся на спинку сиденья, стараясь восстановить дыхание после короткой пробежки под дождём. Жордан снова прикрыл глаза, и воспоминания тут же нахлынули. Тело пронзило сладкой истомой, а сердце заколотилось, как в ту самую ночь с Марин, когда он открыл для себя неведомые грани счастья. Она щедро подарила ему не просто физическое удовольствие, но и позволила пережить целую палитру эмоций, которые он до этого момента и представить не мог. Жордан открыл новые стороны своей личности и понял, что отдаться Марин без остатка было одним из лучших решений в его жизни. С тех пор близости у них не было — работа забирала все силы. Марин не раз пыталась устроить романтическое свидание, которое могло бы закончиться в постели, но Жордан каждый раз засыпал, едва добравшись до кровати. Наутро он чувствовал вину и извинялся перед ней, но Марин лишь ласково целовала его, не углубляя поцелуй и давая понять, что не сердится. Короткая поездка в Страсбург стала для них первой долгой разлукой, и Жордан ужасно соскучился по её лёгким ласкам и мягким прикосновениям. По щекотному ощущению счастья, которое всегда появлялось рядом с ней и которое она умела вызвать одним только взглядом. Он вздохнул и ослабил галстук, чувствуя, как вдруг стало жарко в салоне. Дождь не прекращался, и Жордан не решился открыть окно, опасаясь вызвать подозрение. Жордан облизнул пересохшие губы и мысленно застонал, надеясь пережить эту встречу без проблем. Предвкушение встречи с Марин разгорелось внутри, и он ощутил едва уловимое напряжение в паху. Резко распахнув глаза, Жордан напрягся, стараясь успокоиться: сейчас явно не время. Машина плавно остановилась перед зданием офиса, и Жордан, глубоко вдохнув, вышел и направился к входу. Встреча скоро начнется, и ему нужно было успеть привести себя в порядок. Но, не успев добраться до кабинета, он встретил свою помощницу, которая сообщила, что собрание уже началось и все ждут только его. Жордан напрягся, но, сохраняя спокойное выражение лица, коротко кивнул и пошёл за ней, краем уха слушая её объяснения. Ему стало ясно одно — его внешний вид не останется незамеченным. Тяжело сглотнув, он надеялся, что никто не сделает на этом акцент. Едва он вошел в зал заседаний, как почувствовал на себе взгляды всех присутствующих. Кто-то смотрел с любопытством, кто-то — с удивлением, но больше всего его взволновал пристальный взгляд Марин. Она прервала разговор с Александром и взглянула на него, едва заметно усмехнувшись. Жордан смутился, чувствуя поднимающийся жар внутри. В глубине её тёмных глаз горел опасный огонь, который, как надеялся Жордан, никто, кроме него, не заметил. Марин махнула рукой на пустующее место напротив неё и спокойно произнесла: — Мы ждали тебя, Жордан. Присаживайся. — Он кивнул, не в силах что-то ответить, и сел на указанное место. Когда он устроился, Марин повернулась к собравшимся: — Теперь можем начинать, дамы и господа. Собрание началось, но Жордан не мог сосредоточиться. Он постоянно чувствовал на себе горячий взгляд Марин, а напряжение накапливалось внутри. Хищный блеск её глаз обещал ему сладкие муки, и это только усиливало его волнение. Марин не могла отвести глаз от ее мальчика, едва сдерживаясь, чтобы не выгнать всех и не заняться им прямо здесь, на этом столе. Его влажная рубашка резко контрастировала с невинным румянцем, что делало его ещё более соблазнительным. Этот ангел ускользал от нее весь месяц с той ночи, и она твердо решила, что сегодня пощады ему не будет. Она злилась, когда он уехал в Страсбург, жалея, что не может просто закрыть его в спальне на несколько суток, даря столько наслаждения, чтобы он забыл не только о работе, но и свое собственное имя. Слушая на заднем фоне отчёты коллег, которые, несомненно, заинтересовали ее, если бы перед ней сейчас не сидел тот, кто вызывает больше интереса. Ей сейчас явно было не до работы. Марин ощущала нарастающее желание наказать ее непослушного мальчика за такой вид, позволивший другим видеть его таким, каким он должен быть только для неё. Её острый взгляд тут же отметил реакцию Жордана: краснеющие щеки, блестящие глаза и нервное ерзанье в кресле. Внезапно ее накрыло осознание, в глазах появился безумный блеск. Убедившись, что все увлечены обсуждением, Марин тихо скинула туфлю и вытянула ногу, осторожно коснувшись лодыжки Жордана. Колготки мешали в полной мере почувствовать мягкость его брюк, но она проигнорировала это. Жордан вздрогнул, глядя на неё широко раскрытыми глазами, в которых читались испуг и скрытое возбуждение. Марин усмехнулась и медленно провела кончиком языка по губам. Её малыш уже готов. Она нежно погладила его лодыжку пальцами ноги и двинулась вверх, слегка приподнимая брючину и касаясь его горячей кожи. Дрожь пробежалась по ее спине, когда она увидела расширенные зрачки ее маленького щеночка. Он смотрел на нее с легким опасением, но в глубине глаз читалось едва скрытое желание. Жордан вздохнул с легким разочарованием, когда она вдруг убрала ногу, бросив на неё отчаянный взгляд. Не отводя от него взгляда, Марин резко прижала ногу к его паху. Жордан громко выдохнул, привлекая внимание ближайших коллег. — Все в порядке, Жордан? — спросила Жанетт с недоумением, обернувшись. Он, не поднимая взгляда, тихо ответил: — Да… всё нормально… Просто немного душно. Кто-то рассмеялся, и, после того как открыли окно, разговор вернулся в обычное русло. Жордан, покрасневший, стиснул кулаки на столе, отчаянно стараясь не выдать себя. Его дыхание сбилось, пока он пытался контролировать себя, чувствуя, как нога Марин слегка прижимает его внизу живота, заставляя дрожать всем телом. Марин не отрывала от него взгляда, водя пальцами по его длине, а его легкий стон и прикушенная губа только разжигали в ней желание. Она едва сдержалась, чтобы не наклониться и не прикусить его губу самой. Неожиданно она усилила нажим, вызвав у него тихий всхлип. Сидящий рядом мужчина обеспокоенно обратился к нему: — Жордан, ты точно в порядке? Ты какой-то молчаливый сегодня. Жордан глубоко вдохнул, пытаясь справиться с захлестнувшими его ощущениями, и дрожащим голосом ответил: — Да… мне просто не очень хорошо. Коллега протянул руку ко лбу Жордана, бормоча: — Ты совсем красный… В этот момент Жордан почувствовал, как давление ноги Марин усилилось, и дыхание у него снова сбилось. Он понял ее безмолвный приказ и чуть отодвинулся от коллеги, прерывисто шепнув: — Просто… устал после перелета. Сосед, хмурясь, кивнул. — Ладно… Думаю, можем перенести встречу на завтра, это все равно не срочно. — Он обратился ко всем остальным: — Ребята, закончим на сегодня. Продолжим завтра. Присутствующие радостно зашевелились, собирая бумаги и покидая зал. Марин сдержанно улыбалась, не убирая ногу, продолжая поглаживать напряжение Жордана под тонкой тканью брюк. Жордан облизал пересохшие красные губы, уставившись в стол. Он боялся встать, зная, что тело не подчинится ему. Оставалось сидеть и ждать, пока все покинут кабинет. Последний сотрудник, уже почти выйдя, оглянулся: — Жордан, ты с нами? Жордан открыл рот, чтобы ответить, но Марин опередила его: — Нет, мне нужно кое-что обсудить с ним. Идите. Мужчина пожал плечами и ушел. Дверь закрылась, оставив их наедине, и в помещении повисла густая, наэлектризованная тишина. Марин убрала ногу, и Жордан не смог сдержать тихий вздох. Она медленно подошла к двери, повернула замок с тихим щелчком, поднимающим напряжение в комнате еще выше. Жордан следил за каждым ее движением, не отрывая взгляда. Марин, не спеша, приблизилась, повернула его кресло к себе и наклонилась, преграждая путь к отступлению. Она наклонилась к нему, ловя его губы в долгом и страстном поцелуе. Жордан не выдержал, инстинктивно выпрямившись и крепко сжав ее руки, как как за спасательный круг, и крепко зажмурился. Поцелуй был полон жара и пьянящего голода; казалось, она жаждала поглотить каждую его эмоцию, каждый стон. Он ощущал, как внизу живота тугой ком возбуждения сковывал его тело, и попытался сжать бедра, но колено Марин, вставшее между его ног и прижавшееся к его промежности, не оставляло возможности укрыться. Она проникла языком в его рот, настойчиво исследуя его, и Жордан, теряя связь с реальностью, распахнул губы, отвечая ей с той же страстью. Марин отстранилась, глядя на Жордана, в чьих затуманенных глазах блестели слезы. Тонкая ниточка слюны стекала по его подбородку, оставляя влажный след. Она провела языком по его веку, слизывая слезы, и прошептала: — Ты вел себя очень плохо, малыш. Жордан всхлипнул и дрожащим голосом ответил: — Я… я не хотел тебя расстраивать… Марин мягко шикнула, продолжая двигать коленом по его промежности, и прошептала: — Знаю, но ты ведь все равно заслуживаешь наказания, не так ли? — Слезы потекли по его щекам, и он умоляюще посмотрел на нее, кусая губу. — Не так ли, Жордан? — повторила она тверже. Он судорожно всхлипнул, опустив глаза. — Да… заслуживаю. Пожалуйста… Марин удовлетворенно улыбнулась, погладила его лицо и прижала ладонь к его глазам, наклонив голову назад, пока склонялась к его шее. Ее губы оставили влажные отметины, показывая, кому принадлежит ее мальчик. Жордан судорожно вздохнул и, наконец, позволил себе отчаянный стон, когда она слегка усилила нажим на его пах коленом. — Марин… — выдохнул он срывающимся голосом, но она шикнула на него, продолжая целовать его шею и твердо сказала: — В этот раз, малыш, ты не заслужил награды. — Прикусив его кадык, она услышала его сдавленный стон и добавила: — Разве я не говорила, что только я могу видеть тебя в таком состоянии, не так ли? Он попытался что-то объяснить: — Марин, я не… Я… Но она перебила его строгим шепотом, укусив за подбородок: — Тише! — Затем, приблизившись к его покрасневшему уху, нежно прикусила за хрящик, прошептав: — Ты мой, Жордан. Понял? Мой. На последнем слове она прикусила нижнюю губу Жордана, чувствуя металлический привкус. Жордан заскулил, и слезы еще сильнее пошли по его вискам. Она ласково прошлась языком по месту укуса, будто пытаясь загладить вину от причинения ему боли. Жордан дрожал, ощущая накатывающие волны наслаждения, смешанного с болью от укуса и сжимающегося возбуждения внизу живота. Он шепнул: — Я только твой… Я люблю тебя, Марин. Пожалуйста… Марин… Она коротко рассмеялась и, с легким поддразниванием, спросила: — Мой мальчик хочет большего? Хочешь кончить? — Он слабо кивнул, что она восприняла как согласие. Прижимая колено сильнее, она прошептала у его губ: — Тогда делай то, что я скажу. Иначе… — ее жесткий нажим вызвал у него болезненный, но сладкий стон. Жордан всхлипнул и прошептал: — Я буду… слушаться… Прошу… Пожалуйста… позволь мне. Марин убрала колено и отступила на два шага, оставив его в кресле. Он обмяк, дрожа, и тяжело дышал, глаза его блестели от слез и желания. Она хищно улыбнулась, наслаждаясь картиной его растерянного, трепещущего тела, но вместо того чтобы сейчас же разложить Жордана на столе, твердо скомандовала: — Встань. Сними пиджак и штаны. Жордан смотрел на нее, одновременно удивленный и возбужденный, и медленно встал на дрожащих ногах, начиная выполнять приказ. Пиджак оказался на кресле, а пальцы с трудом расстегивали ремень. Как только он справился, Марин протянула руку: — Дай мне ремень. Дыхание Жордана сбилось, но он передал ей ремень, и она сложила его пополам, резко натянув. Жордан вздрогнул от громкого щелчка, и его взгляд потемнел от страха и смущения. Замерев, он всхлипывал, сдерживая рыдания, а Марин с удивлением приподняла брови и мягко успокоила: — Не волнуйся, малыш. Я никогда не причиню тебе боль… если ты сам этого не захочешь. Эти слова немного успокоили его, и он медленно скинул брюки, чувствуя, как холодный воздух из приоткрытого окна обвивает его обнаженные ноги. Она пронзительно оглядела его, проводя языком по губам, и хрипло приказала: — Ложись на стол животом. Ноги оставь на полу. Он, красный от смущения, послушно лег, не зная, куда деть руки. Марин подошла к нему, сложила его руки за спиной и аккуратно обвязала их ремнем, затягивая ровно настолько, чтобы не причинить боли. Жордан закрыл глаза, чувствуя прохладную поверхность стола, и прошептал: — Марин… Она шикнула и строго сказала: — Будешь говорить, когда я разрешу, сладкий. Он тихо замычал, тяжело дыша, и облизнул губы. Марин медленно стянула с него нижнее белье, обнажив упругие восхитительные ягодицы. Ее рука крепко сжала его бедро, скользнула вниз и подняла его ногу, аккуратно сгибая в колене и прижимая к столу, позволяя наслаждаться каждым прикосновением. Ее дыхание стало тяжелым от дикого желания, захватившего ее, возбуждения не думало спадать, усиливаясь и заставляя ее терять рассудок. Почти месяц воздержания только усилило ее безумие овладеть им прямо сейчас. Удерживая ногу Жордана в положении, она придвинула кресло к столу, чтобы он мог опереться. Сейчас ей были нужны обе руки, чтобы довести ее чувствительного мальчика до безумия — такого, который она чувствовала каждый раз, когда видела его и не могла дотронуться. Жордан лежал, не двигаясь, от смущения не смея поднять глаз, но всем телом жаждая прикосновений Марин и ожидая освобождения от разгорающегося желания. Он ощущал, как внутри нарастает жар, и, сжав губы, потерся о стол, пытаясь хоть немного облегчить боль возбуждения. Заметив это, Марин недовольно цыкнула и шлепнула его по ягодице. Жордан застонал, уткнувшись в стол, но женщина добавила еще пару резких ударов, от которых он тихо заплакал, не в силах сдержаться. Между шлепками она тихо шептала: — Я ведь не разрешала тебе искать облегчение, малыш. Похоже, ты совсем не усваиваешь уроки. Мне придется проучить тебя, сладкий. Жордан, продолжая неуклюже тереться о стол, усиливал своё возбуждение, за что получил еще пару сильных шлепков по другой стороне, отчего его кожа покраснела и стала горячей на ощупь. Марин жадно осматривала результат, поглаживая его, пока он тихо поскуливал. Не теряя времени, она подошла к своему креслу, достала из сумки смазку и коробочку, вернулась к Жордану и, склонившись над ним, провела языком от шеи к уху, шепнув: — Я подготовила для тебя кое-что особенное, но раз уж ты такой непослушный, то получишь это сейчас как наказание вместо поощрения. Жордан лишь всхлипнул в ответ, тяжело сглатывая накопившуюся слюну. Слизнув слезы с его щеки, она взяла бутылочку смазки, открыла ее и обильно вылила себе на пальцы. Раскатывая вязкую жидкость между пальцами, она осторожно ввела указательный палец в сладкую дырочку Жордана, от чего тот протяжно застонал. Как только ее палец полностью вошел, Марин, завороженно наблюдая на этим, возбужденно прошептала: — Да, вот так, малыш… Принимай полностью. Какой же ты тугой, такой сладкий, доверчивый… Она начала медленно двигать пальцем, входя и выходя, пока не нащупала заветный комок нервов. Жордан выгнул спину, инстинктивно подмахивая бедрами, и Марин начала методично быстро и сильно двигаться внутри, с каждым разом ударяя по чувствительному комочку. Жордан зажмурился, ощущая внутри себя лишь пульсирующий, жгучий жар и видя перед глазами мерцающие звезды. Он не выдержал и простонал: — Марин… нет… Марин взглянула на него с удивлением, остановившись на месте, и тревожно спросила: — Ты хочешь остановиться, малыш? Тебе больно? Жордан всхлипнул, покачав головой, едва двигаясь, насколько это было возможно в его положении. Он с трудом выдохнул: — Руки… Стиснув зубы, он продолжал прятать лицо от стыда, не в силах произнести больше ни слова. Но Марин все поняла. С сожалением она поднялась, аккуратно вытащила палец и быстро развязала его руки. Она чувствовала вину, осознавая, что не учла, насколько болезненным было для него это положение, и что он не смог бы долго выдержать такую позу. Марин осторожно раздвинула его руки, прижимая их по бокам, и, извиняясь, поочередно поцеловала каждое запястье, шепча между поцелуями слова сожаления. Жордан едва дышал, уязвимо следя за ней, и, шмыгнув носом, тихо сказал, заикаясь: — Все в порядке, Марин… Я сам виноват… Должен был сказать раньше. Она покачала головой, прижимаясь к его лбу, покрытому потом, и, тихо и виновато произнесла: — Ты не виноват, мой мальчик. Мне следовало подумать об этом раньше, до того, как ты почувствовал дискомфорт. К тому же, я запретила тебе говорить… это моя ошибка. Прости меня, милый. Марин поцеловала его нежно, не углубляя поцелуй, и Жордан, немного успокоившись, подался навстречу её губам. Когда она отстранилась, Жордан смущенно и тихо прошептал: — Но ты все равно меня накажешь, да? Марин на мгновение приподняла брови, а затем, чувственно облизав губы, ответила: — Ну, если ты так этого хочешь… Жордан едва кивнул, опустив глаза, почти скрываясь из-за стыда. Женщина вернулась назад и взяла коробочку, которую ранее достала из своей сумки. Жордан затаил дыхание, следя за её движениями из-под полуприкрытых ресниц, не в силах скрыть свое предвкушение. Марин открыла коробочку и извлекла оттуда нечто маленькое, длинное и на вид силиконовое. Жордан расширил глаза от осознания, тяжело дыша. Она заметила его реакцию и, с блеском удовлетворения в глазах, медленно провела пальцем по вибратору, не сводя взгляда с Жордана. Схватив его за колечко на конце, она обильно смазала вибратор, затем, одной рукой придерживая Жордана, ввела игрушку медленно и осторожно, пока она не дошла до конца и снаружи осталось видно лишь небольшое колечко. Почувствовав себя заполненным, Жордан заскулил, прикусывая ребро ладони. Взяв пульт, Марин на пробу включила первый, самый легкий уровень, наблюдая, как Жордан вздрогнул, чувствуя незнакомую вибрацию и тихонько постанывая. Марин заняла кресло неподалеку и с наслаждением наблюдала на открывшимся невероятно соблазнительным видом. Она велела ему тихим хриплым голосом: — Не вздумай двигаться и трогать себя, Жордан. Я хочу, чтобы ты кончил только от этого вибратора внутри тебя. Жордан всхлипнул, но молча кивнул, соглашаясь. На третьем уровне Жордан выгнулся от невероятных ощущений, теряя связь с миром и издавая сладкие жаждущие стоны. Марин тяжело дышала, наблюдая потемневшим взглядом за муками Жордана, и быстро включила пятый уровень. Жордан не сдержался и вскинулся, громко скуля и плача. Его бедра и ноги крупно дрожали, а с розовой головки члена капали белые капли, стекая в маленькую лужицу на полу. Марин облизнула свои пересохшие губы, чувствуя как постепенно сжимается тугой узел внизу живота. Ее тяжелое дыхание резонировало с громкими стонами Жордана, и она, не сдерживаясь, включила шестой уровень, резко встала, бросила пульт в кресло, и быстрым шагом подошла к ее восхитительному мальчику. Она склонилась над его телом, приподняв рубашку и покрывая поцелуями и покусываниями его напряженную спину, лихорадочно поглаживая его дрожащие бедра. Жордан уже уплыл на волнах удовольствия, отключаясь от реальности. Все его чувства отключились, усиливая тактильное восприятие и чувствительность. Марин чувствовала под губами игру мышц, мысленно восторгаясь идеальным телосложением ее мальчика. Жордан уже хрипел, не в силах выдерживать эту пытку. Он вдруг вскрикнул, закатывая глаза, когда Марин, слегка двигая вибратор, усилила и без того мощное ощущение. Вскоре Жордан, не выдержав, задрожал и с громким стоном кончил, чувствуя, как удовольствие расходится по телу. Белая густая жидкость растеклась по столу, стекая на пол. По телу Марин прошла сладкая дрожь и она тихо простонала, прикрыв глаза и покусывая плечо Жордана. Он закрыл глаза, все еще отходя от оглушительного оргазма и тяжело дыша. Марин дошла легкими поцелуями по спине спускаясь к его заднице. Осторожно вынув влажный вибратор, она раздвинула ягодицы Жордана и ласково прошлась кончиком языка по чувствительной покрасневшей коже вокруг дырочки. Жордан хрипло выдохнул, всхлипнув, и едва слышно простонал: — М… Марин… Член Жордана все еще подрагивал, выплескивая последние остатки спермы, но Марин не могла насытиться его вкусом. Она в сожалением в последний раз поцеловала его в копчик и поднялась в полный рост, облизываясь и не отрывая взгляда от такого прекрасного, порочного и уязвимого Жордана. Ее Жордана. Она собственнически рыкнула и быстро наклонившись, резко и силой вонзила зубы в его плечо, оставляя красную отметину. Жордан громко вскрикнул, вздрогнув, и захныкал. Марин успокаивающе провела языком по отметке, оставаясь довольной. Да, это только ее мальчик. — Ты только мой, Жордан. Запомни это. Жордан слабо улыбнулся и прошептал в ответ: — Только твой… Я люблю тебя, Марин. Марин мягко ответила: — Я тоже, мой мальчик. Она помогла ему встать со стола, поддерживая за плечи. Ноги Жордана дрожали, и он едва не потерял равновесие, пытаясь сделать шаг. Он чувствовал неловкость из-за беспорядка, но, заметив его виноватое выражение, Марин твердо сказала: — Жордан, тебе нечего стыдиться. Она встала перед ним, аккуратно прислонив его к столу, и нежно коснулась его покрасневших щек. Пытаясь заглянуть в его опущенные глаза, она мягко приказала: — Подними взгляд, малыш. — Жордан прикусил губу и медленно поднял голову, его глаза были полны замешательства и смущения. Марин чуть улыбнулась и спокойно сказала: — Все будет в порядке. Ты ни в чем не виноват, и никто не узнает. К тому же… Тебе не понравилось? Она смотрела на него с игривым прищуром. Жордан быстро покачал головой, судорожно произнося: — Нет, нет… мне понравилось, честно. Я… — Он покраснел ещё сильнее, отвел взгляд и шепотом добавил: — Я бы хотел повторить… если ты не против… Марин взглянула на него с хищным блеском в глазах и ответила: — Я никогда не буду против, малыш. Тогда… предлагаю поскорее поехать домой и продолжить там. Жордан кивнул и шепотом сказал: — Я согласен. Марин усмехнулась, и в её глазах загорелся жадный безумный огонь.