На грани бездны

Когда Ли Хосок лежал в больнице, Кихён был сосредоточен на расследовании, но каждый его шаг был словно наполнен чем-то недостающим. Он привык к присутствию Хосока — к его подбадривающим улыбкам, к шуткам, которые помогали снять напряжение в самые трудные моменты. Но, несмотря на это, он упрямо двигался вперёд, зная, что Хосок хотел бы, чтобы дело продолжалось. После выписки Хосок вернулся в строй, и работа пошла быстрее. Теперь, когда они знали одного из убийц, они имели преимущество. Каждый день они пересматривали улики, анализировали записи и восстанавливали картину преступлений. Дахён помогала им, и её проницательность позволяла видеть детали, которые Кихён и Хосок могли упустить. Детали складывались в жуткую картину: безобидный, на первый взгляд, библиотекарь Ли Чжухон и добрый педиатр-интерн Им Чангюн действовали как жестокий, бесчеловечный тандем, оставляя за собой кровавый след. Поздним вечером, когда Кихён и Хосок в сопровождении группы оперативников отправились к старому, заброшенному зданию на окраине города, они чувствовали, как кровь кипит в жилах от напряжения. В здании было мрачно и холодно, воздух пропитан запахом сырости и разложения. Их шаги гулко отдавались в пустых коридорах, когда они наконец добрались до подвала, где, по их данным, находились преступники. – Будь начеку, – прошептал Кихён, глядя на Хосока. Едва они приблизились к затемнённой комнате в конце коридора, как услышали шепот и тихие шаги. При свете фонарика они увидели Чжухона и Чангюна, которые, казалось, не подозревали о приближении полиции. Перед ними на полу стояла клетка с ребенком, дрожащим от страха. Хосок заметил, что ребенок всё ещё был жив, и это усилило его решимость. – Ли Чжухон и Им Чангюн, полиция! Не двигаться! – громко приказал Хосок, поднимая оружие. Чжухон тут же попятился назад, а Чангюн, не раздумывая, бросился к ближайшему выходу, пытаясь скрыться. Хосок поспешил задержать Чжухона, в то время как Кихён рванулся следом за Чангюном, стремясь поймать его до того, как тот сможет сбежать. – Ты не уйдёшь, ублюдок! – выкрикнул Кихён, стиснув зубы и чувствуя, как гнев заполняет его. Чангюн свернул в узкий коридор, но Кихён настиг его и, не раздумывая, бросился на него Чангюн пытался отбиться, но Кихён безжалостно ударил его, повалив на грязный бетонный пол. В глазах Кихёна вспыхнуло холодное, яростное презрение. – Тебе доставляет удовольствие мучить людей, да? – прорычал он, сжимая горло Чангюна и наблюдая, как его лицо искажает страх. Чангюн захрипел, пытаясь сопротивляться, но хватка Кихёна была железной. Он едва давал ему вдохнуть, наслаждаясь тем, как тот беспомощно извивался под ним. – Ты думаешь, что можешь убежать после того, что сделал? – продолжал Кихён, поднимая Чангюна за воротник и ударяя его головой о бетон. – Скажи мне, Чангюн, тебе не жалко этих детей? Эту кровь на своих руках ты не смоешь никогда. А крики убитых горем матерей будут преследовать тебя всегда. Чангюн наконец попытался закричать, но Кихён резко прижал его к полу, скручивая руки и, наклонившись к его уху, холодно прошептал: – Если бы не моя работа, я бы сам тебя убил прямо здесь. В этот момент подошли оперативники, чтобы задержать преступника, и Кихён, выпуская его, встал, глядя на Чангюна с ненавистью. Руки Кихёна дрожали, но он не позволил себе показать слабость. В то время, пока Кихён жестко обращался с Чангюном, Хосок сумел задержать Чжухона и освободить ребёнка. Он прижал перепуганного малыша к себе мягко шепча успокаивающие слова Он почувствовал, как облегчение заполняет его, когда ребёнок, хоть и плача, прижался к нему и уткнулся лицом в его плечо. Хосок пообещал себе, что больше никто не причинит этим детям вреда. – Ты в безопасности, маленький – тихо прошептал он, поглаживая мальчика лет десяти по голове. Когда преступники были арестованы и отправлены в участок, Кихён и Хосок, наконец, позволили себе немного расслабиться. Они вернулись к своему участку, забрав по дороге кофе и почувствовав, как напряжение наконец оставляет их. – Мы сделали это, – тихо сказал Хосок, посмотрев на Кихёна с лёгкой улыбкой. – Да, – кивнул Кихён, ощутив в груди непередаваемое облегчение. Они долго шли к этому моменту, и теперь могли наконец закрыть это ужасное дело. Вечером, когда город уже начал засыпать, они снова остались на крыше участка, глядя на огни улиц. В этот момент между ними повисла тишина, которая была тягостной, ведь они знали, что им придётся расстаться: Хосоку нужно было вернуться в Сеул, а Кихёну — в Пусан. Эта мысль отягощала каждого из них. Хосок вздохнул, прислонившись к парапету, и посмотрел на Кихёна. – Знаешь, странно... теперь, когда это всё закончилось, я должен чувствовать облегчение. Но всё, что я чувствую, - это сожаление, – произнёс он, глядя на звёзды. Кихён сжал челюсти, борясь с чувствами, которые переполняли его. Он медленно подошёл ближе и, наконец, решившись, коснулся плеча Хосока. – Я понимаю тебя, – сказал он тихо. – Потому что... прощаться с тобой - это то, чего я не хочу больше всего. Хосок, услышав это, повернулся к нему. В его глазах был огонь, который, казалось, до сих пор держал его от того, чтобы не показать все эмоции. Но Кихён был рядом, и вдруг им не понадобились больше слова. Он притянул Хосока к себе, их взгляды встретились, и, прежде чем тот успел что-то сказать, Кихён осторожно прикоснулся к его губам, заключая их в поцелуе нежном и тёплом, но вместе с тем наполненном всей той страстью и тоской, которую они скрывали до этого момента. Хосок ответил медленно поддаваясь чувству которое так долго хранил в себе. В этом поцелуе было всё: страх, желание, и надежда, что это - не конец. Когда они отстранились, Кихён чувствуя, как дрожат его руки, посмотрел в глаза Хосока. – Я.. – начал он, но снова не смог продолжить. Хосок лишь улыбнулся и, взяв его за руку, произнёс: – Не нужно говорить. Я всё знаю. И в этот момент они оба поняли, что это не просто прощание. Возможно, судьба даст им шанс на будущее, но даже если нет, они знали, что теперь всегда будут помнить этот момент. Прошло две недели после того, как они вернулись каждый в свой город. Каждый день был для Кихёна тяжёлым: он чувствовал пустоту, с которой не мог справиться, несмотря на привычные обязанности. Но он держался, зная, что когда-нибудь они смогут увидеться снова. Мысли о Хосоке не покидали его, несмотря на все попытки сосредоточиться на работе. Однажды утром начальник вызвал его к себе и объявил, что к ним переводят нового сотрудника. Кихён слушал его вполуха, не придавая значения словам, пока начальник не объявил: – Это Ли Хосок, из Сеула. Если не ошибаюсь, вы работали вместе в Ханаме. Кихён замер, глядя на начальника в полной растерянности. В этот момент дверь открылась, и в кабинет вошёл Ли Хосок. Он выглядел таким же, каким Кихён видел его в последний раз: с той же искренней улыбкой и спокойной уверенностью в глазах. Они встретились взглядами, и Кихён почувствовал, как внутри него разливается тепло, которое он давно не испытывал. Хосок подошёл ближе, и их взгляды снова встретились. – Ты думал, я оставлю тебя? – тихо спросил Хосок, подмигнув и пытаясь скрыть волнение в голосе. – Я понял, что не смогу работать, если не буду видеть твою суровую физиономию каждый день. Кихён усмехнулся, чувствуя, как внутри него поднимается волна радости. – Тебе придется работать под моим началом, Ли, – сказал он, стараясь говорить сдержанно, но в его голосе было столько тепла, что он уже не мог скрывать свои чувства. – Никаких проблем, Ю Кихён, – ответил Хосок с мягкой улыбкой, и в этот момент в их взглядах читалась одна только истина - они больше никогда не позволят себе быть разделенными. – Я здесь, чтобы остаться. Мы заслужили это. Они вышли из кабинета вместе, улыбаясь друг другу и зная, что впереди у них новая жизнь, которую они будут строить рядом.