Уход и содержание многолетних растений

С фруктовых деревьев опали листья. Большая часть сада погрузилась в зимний сон. Цветёт только зимняя жимолость - два куста, усеянные белыми цветами, среди других безжизненных растений. Он не уверен, что Азирафаэлю это нравится, потому что становится достаточно холодно, и Азирафаэль не любит находиться на улице. Зима - не лучшее время для долгих прогулок по саду. Это очень хорошее время для того, чтобы обниматься перед пылающим камином, и именно так Кроули и Азирафаэль проводят большую часть своего времени. Азирафаэль постоянно прикасается к Кроули, балует его тёплыми напитками, которых тот выпивает больше, чем может себе позволить, и без повода делает ему комплименты. Он таскает Кроули по рождественским ярмаркам и покупает ему безделушки и шарфы, которые настаивает на том, чтобы поправлять на шее Кроули каждые несколько минут. Он даже предлагает пойти покататься на коньках, пока Кроули не указывает ему на то, что это ужасная идея, учитывая его координацию. Кроули хотел бы верить, что Азирафаэль по-прежнему с таким же энтузиазмом относится к их отношениям, но Азирафаэль всегда цепляется за него и перестраховывается, когда волнуется. Потому что Кроули всё ещё не может расслабиться и не может скрыть это от Азирафаэля. Его кошмары становятся всё более частыми, и ему всё труднее скрывать приступы тревоги, когда они случаются, а Азирафаэль не знает, что не так, но отчаянно хочет помочь. Но это не помогает, потому что Кроули слишком хорошо знает, что если Азирафаэль сегодня души в нём не чает, это не значит, что он будет здесь завтра. Поэтому Азирафаэль старается всё сильнее и сильнее, а Кроули чувствует себя всё хуже и хуже. Так больше продолжаться не может. Им придётся поговорить об этом. Кроули неделями думает о том, как начать этот разговор. Он не может просто подойти и попросить Азирафаэля остаться здесь навсегда. Попросить Азирафаэля остаться это самый быстрый способ заставить его уйти. И он не может винить Азирафаэля за это... это тоже не заставит его остаться, а только ухудшит его настроение, когда он уйдёт. Кроули просто нужно... успокоиться, определиться со своими ожиданиями. Самое сложное - не знать, как долго это продлится. Если у него есть временные рамки, возможно, он сможет смириться с этим. Однажды он садится за кухонный стол, когда Азирафаэль заканчивает выпекать песочное печенье. Азирафаэль замечает его, улыбается и приносит поднос с песочным печеньем и две кружки гоголь-моголя. - За тебя, мой дорогой, - сказал он, поднимая свой бокал. Кроули чокается с ним кружками, но не пьёт. Он ждёт, пока Азирафаэль сделает глоток и проглотит. - Ангел, - начинает он, - как долго, по-твоему, это продлится? Азирафаэль хмурится, затем опускает взгляд на свою кружку. - Думаю, она ещё постоит неделю или около того. - Нет, не гоголь-моголь. Это, - он широким жестом обводит коттедж вокруг них, - как думаешь, долго мы здесь пробудем? На лице Азирафаэля появляется замешательство, смешанное с обидой. Он оглядывает коттедж, этот уютный дом, который они построили для себя. - Если... если ты хочешь переехать куда-нибудь ещё, мы, конечно, можем начать искать... Кроули качает головой. - Не коттедж. Я имею в виду нас. Глаза Азирафаэля расширяются, лицо бледнеет. Он ставит кружку, дрожащими руками и откашливается. - Никто не заставляет тебя оставаться, Кроули. - Я говорю не о себе, - Кроули старается не казаться нетерпеливым, но в его голосе всё же слышится раздражение, - ангел, я буду здесь столько, сколько ты захочешь. Я спрашиваю о тебе. Это никак не помогает справиться с потрясённым выражением лица Азирафаэля. - Ты спрашиваешь меня, - медленно произносит он, - как долго я хочу оставаться с тобой? Кроули кивает. Азирафаэль сглатывает, на мгновение закрывает глаза, затем открывает их. - Что я такого сделал, что ты решил, будто я уйду? Он говорит так серьёзно, так оскорблённо, что Кроули теряет терпение. - Что ты... ты всегда так поступаешь, Азирафаэль! Почему я должен думать, что ты поступишь иначе? Азирафаэль взъерошивает волосы. - То, что я всегда... ты так обо мне думаешь? Кроули хочется рассмеяться. - Это факт, ангел, а что ещё я должен думать? Давай посмотрим, после того, как я предложил Соглашение, ты убежал, и я не слышал о тебе столетие. Ты исчез на весь XIV век, не оставив даже записки. Я попросил тебя о святой воде, а ты ушел и не разговаривал со мной десятилетиями. А потом я поехал слишком быстро для тебя, а потом мы оказались по разные стороны и всё закончилось. Мне продолжать? С каждым добавлением в список взгляд Азирафаэля опускается еще на несколько градусов, пока он не уставляется в свой гоголь-моголь. - Но я думал... это был наш танец, - говорит он тихим голосом, - на самом деле это никогда не заканчивалось. Я всегда возвращался. - Нет, не так, - огрызается Кроули. Он хотел быть вежливым, но, чёрт возьми, он не позволит Азирафаэлю сидеть здесь и переписывать то, что, как знает Кроули, произошло, - нет, не так, я всегда возвращался. Ты позволял мне. Азирафаэль ничего не говорит. Он выглядит каким-то съежившимся. Он всё ещё не отрывается от своего гоголь-моголя. Кроули причиняет ему боль. Он не хочет причинять ему боль, он просто указывает на факты. - Всё в порядке, ангел, - говорит он, снова смягчая голос, - не стоило срываться. Я не злюсь из-за этого. Ты просто такой, я знаю, и я бы не стал просить тебя измениться ради меня. Я просто хочу знать, чего мне ожидать на этот раз. Азирафаэль слегка приподнимает голову. - Я-я знаю, что в прошлом я, возможно, не был... полностью надёжным, - медленно и неуверенно говорит он, - и я сожалею об этом. Но сейчас всё по-другому. Как ты можешь этого не понимать? Разве мы не спасли Землю, чтобы жить здесь вместе? - Такое уже случалось однажды, а ты всё равно ушёл, - напоминает ему Кроули. - Но... я разорвал связи с Небесами. Теперь мы свободны. - Раньше это тоже было правдой. Азирафаэль прерывисто вздыхает. Он взмахивает рукой, указывая на комнату, в которой они сидят. - Мы вместе купили этот коттедж! Мы потратили столько времени, чтобы сделать его нашим домом! Зачем бы я это делал, если бы не собирался остаться? Кроули пожимает плечами. Он не притворяется, что понимает, почему Азирафаэль делает то, что делает. - Тебе нужно где-то жить. Азирафаэль издает мучительный вздох и закрывает лицо руками. - Прости, - говорит он дрожащим голосом, - правда, очень жаль, что я причинил тебе столько боли. Но теперь я здесь, и я люблю тебя. Я не знаю, как еще убедить тебя в этом. Кроули ковыряет стол. - Я знаю. Но это никогда не мешало тебе уходить раньше. Он пожимает плечами и бормочет: - "Любовь" не значит "навсегда»". Азирафаэль опускает руки и смотрит через стол на Кроули. Он выглядит совершенно сбитым с толку. Как будто Кроули произнёс череду бессмысленных слов, которые он не может сложить в предложение. Кроули безучастно смотрит на него в ответ. Он моргает, а затем понимает: Азирафаэль никогда раньше не терял любовь. Его никогда не бросал создатель, который утверждал, что заботится о нём. Ему никогда не приходилось сомневаться в том, вернётся ли к нему лучший друг. Он даже не представляет, что любовь, настоящая любовь, может закончиться. Неужели... неужели он всё это время говорил Кроули, что собирается остаться? Было ли это частью его "я люблю тебя"? Кроули сделал глубокий вдох. Это принятие желаемого за действительное. Он не может предполагать, что Азирафаэль собирается остаться. Он слишком часто совершал эту ошибку. - Любовь не длится вечно. Ничто не длится вечно. Верно? Глаза Азирафаэля расширяются от ужаса. Он наклоняется через стол и тянется к руке Кроули. - Я не... я не имел в виду нас. Я никогда этого не имел в виду. О, мой дорогой, я... - он вытирает глаза, - мне так, так жаль. Я думал, ты понял, но я... я совсем неясно выразился. Что я могу сказать, чтобы убедить тебя? Ему ещё предстоит сказать, в чём именно он хочет убедить Кроули. Кроули не может напрямую спросить его о словах, которые он так отчаянно хочет услышать. Это слишком большая просьба. - Просто, - говорит он дрожащим голосом, - просто ответь на вопрос. Как долго, по-твоему, это продлится? Азирафаэль моргает. - Разве я не говорил? Навсегда, - просто отвечает он, а затем добавляет, - я надеюсь. Кроули перестаёт дышать. Ему снится сон, или он ослышался, или Азирафаэль оговорился. Азирафаэль не говорит "навсегда". Кроули не получает "навсегда". - Кроули, - очень мягко говорит Азирафаэль, - ты правда этого не понимал? - Ты никогда не говорил, - задыхается Кроули. Азирафаэль всегда осторожен, он никогда не говорит лишнего, никогда не берёт на себя обязательств, которые потом не сможет выполнить. Так что если он говорит "навсегда", то это должно означать... это значит... - О, Кроули, - на глазах Азирафаэля выступают слёзы, - да, конечно, я хочу провести с тобой вечность. Я всегда этого хотел. У Кроули кружится голова. Он поджимает губы, чтобы они не дрожали. - Ты это серьёзно? - спрашивает он, и его голос ломается, как лёд. Он делает шаг вперёд и добавляет: - Пожалуйста, скажи, что ты это серьёзно. - Да, да, - Азирафаэль тянется через стол и проводит большим пальцем по щеке Кроули, по которой начали катиться слёзы, - что заставит тебя поверить мне? Кроули не уверен, что когда-нибудь сможет в это поверить. Он до сих пор не может осознать тот факт, что Азирафаэль хочет подарить ему вечную любовь и, очевидно, хотел этого всё это время. История, которую Азирафаэль рассказывает себе, сильно отличается от той, которую узнал Кроули. Кроули снова и снова видел, как Азирафаэль уходит, и считал, что они обречены расстаться; Азирафаэль каждый раз видел, как Кроули возвращается, и пришёл к выводу, что они всегда будут возвращаться вместе. Это трудно согласовать, труднее, чем должно быть. Но на этот раз всё по-другому. Азирафаэль говорит ему, что хочет остаться. Кроули может доверять этому, по крайней мере. Азирафаэль не стал бы лгать ему об этом. - Просто... скажи это. Скажи, что ты больше не покинешь меня. Конец его фразы прерывается испуганным всхлипом. Он дрожит. Это так сильно похоже на прыжок с обрыва в темноте в надежде, что ты не разобьёшься о камни внизу. Он отворачивается и хватает ртом воздух, вытирая глаза большим и указательным пальцами. Азирафаэль ловит его. Он пододвигает свой стул к Кроули, обнимает демона и прижимает к груди. - Никогда, - яростно говорит он, - я никогда тебя не оставлю. Если они снова нас разлучат, я найду тебя. Я всегда вернусь к тебе. Кроули плачет. Он никогда раньше не чувствовал себя так, как сейчас, как "всегда", как будто он нашёл что-то надёжное в буре. Всю свою жизнь он прожил на зыбкой почве, никогда не зная, когда из-под него выдернут всё хорошее. До сих пор он не осознавал, как отчаянно хочет чувствовать себя в безопасности, не только сейчас, но и в долгосрочной перспективе. Чтобы отдохнуть. Может быть, у него это получится с Азирафаэлем. Может быть, у него это уже есть. - Мой дорогой, - бормочет Азирафаэль, поглаживая Кроули по спине, - о, мне так жаль. Я и не подозревал, что тебе так сильно нужно было это услышать. Кроули так сильно нуждается в этом, что не знает, что делать. Он так привык к пренебрежению и долгой засухе, что один хороший ливень заставляет его утонуть. В глубине его сознания звучит сигнал тревоги, потому что это кажется хорошим и безопасным, а эти чувства никогда не длятся долго. Но Азирафаэль тоже здесь, он поддерживает Кроули. На этот раз Кроули хочет довериться ему. На этот раз у него есть все основания доверять ему. Это так тяжело. Он не уверен, что сможет сделать это после стольких лет. Но он хочет. Азирафаэль крепко обнимает его. Теперь он тоже плачет и снова и снова повторяет: - Я люблю тебя, я люблю тебя. Теперь Кроули знает, что он имеет в виду "Я не оставлю тебя одного". - Я тоже тебя люблю, - говорит Кроули, имея в виду: "я тебе верю".

***

Они идут по саду, несмотря на холод, несмотря на то, что в это время года здесь не очень красиво. Они держатся за руки и прижимаются друг к другу, чтобы согреться. День достаточно пасмурный, и Кроули не нужны солнцезащитные очки, а он знает, как сильно Азирафаэлю нравятся его глаза, поэтому он оставил их дома. Азирафаэль так близко, что Кроули видит, как он дышит, не поворачивая головы. Глядя на спящие растения, трудно представить, что через несколько месяцев весь двор снова оживёт, зацветёт и зазеленеет. Но растения выносливее, чем кажутся, и Кроули укрыл самые нежные из них от зимних холодов. Они доживут до того момента, когда снова почувствуют солнце. Азирафаэль ведёт их по извилистой тропинке к розовой шпалере. Кроули снял вьющиеся растения и свернул их у основания. Голая шпалера, окружённая укрытыми от непогоды кустами, выглядит далеко не живописно, и Кроули чувствует лёгкое смущение, когда Азирафаэль подходит к ней. Азирафаэль садится и тянет Кроули за собой. - Может, мы повесим там гирлянду, - предлагает он, указывая на внешний край арки, - тогда мы сможем сидеть здесь по вечерам и включать свет. Кроули задумчиво хмыкает. Это хорошая идея, и она не должна помешать выращиванию роз. Ему придётся этим заняться. - Немного холодновато для того, чтобы сидеть здесь, не так ли? - замечает он. Азирафаэль хихикает. Это он хотел выйти на улицу, но он так закутан для прогулки по собственному саду. Он похож на слоеный крем. Его щеки и нос уже порозовели от холода. - Да, я полагаю, это так, я просто... я хотел... Кроули хмурится и ждет, когда он закончит. Немного нервно поёрзав, Азирафаэль убирает руку из-под локтя Кроули и поворачивается на скамье лицом к нему. - Я, э-э… знаю, что мои жесты не произвели того эффекта, на который я рассчитывал, - говорит он с ноткой самоуничижения, - но я надеюсь, что вы позволите мне ещё один. Он достаёт из кармана маленькую коробочку. Глаза Кроули расширяются, и он задерживает дыхание ещё до того, как Азирафаэль открывает крышку. Внутри лежат два кольца. Он протягивает коробочку Кроули. Кроули берёт его дрожащими руками. Одно из колец сделано из белого золота и украшена чешуйками. Другое - из жёлтого золота и украшена перьями. Кроули смотрит на них мгновение, затем сглатывает комок в горле и вопросительно поворачивается к Азирафаэлю. Азирафаэль перебирает пальцами, наблюдая за реакцией Кроули. - Нам не обязательно жениться, - поспешно говорит он, как будто Кроули мог бы предположить такое, как будто такая возможность вообще могла прийти Кроули в голову, - но я подумал, что у людей есть хорошая идея с кольцами. Как символ. Обещание. Так что, где бы ты ни был, ты можешь смотреть на него и помнить, что я люблю тебя. И что я твой навсегда. Кроули проводит пальцем по кольцу с перьями, словно ощущая, как вечность выгравирована на металле. Он сглатывает и чуть не давится. - Значит, это для меня, - спрашивает он, - а это твоё? Он указывает на кольцо с чешуёй и смотрит на Азирафаэля. Азирафаэль кивает. Он сжимает руки в кулаки и улыбается, словно не знает, что делать со своим лицом. Он выжидает мгновение, а затем откашливается. - Тебе... они не нравятся? - Не глупи, ангел, - это всё, что Кроули может сказать, прежде чем его голос срывается, а глаза наполняются слезами. Он слишком многое чувствует, чтобы выразить это словами. Парные кольца. И Азирафаэль упомянул свадьбу так, будто это было чем-то само собой разумеющимся. Будто он уже считал их мужем и женой. - О-о-о, дорогой. Вот, - Азирафаэль наклоняется вперёд и вытирает глаза Кроули краем своего мягкого кашемирового шарфа. Он сияет, и Кроули задаётся вопросом, как долго он это планировал, ублюдок. Кольца, должно быть, сделаны на заказ. Возможно, он готовился к этому несколько недель, с тех пор, как они впервые заговорили о вечности. - Можно я надену его на тебя? - спрашивает Азирафаэль, глядя на коробочку с кольцом. Кроули кивает, протягивая коробочку с кольцом и вытирая глаза рукавом. Ему в голову приходит ужасная мысль, что Азирафаэль, возможно, собирается произнести клятвы, которые, скорее всего, убьют Кроули на месте. Но, к счастью, он лишь снимает варежки, достаёт из коробочки кольцо с перьями и осторожно надевает его на безымянный палец Кроули. Металл холодный, но кольцо идеально подходит. Когда, чёрт возьми, Азирафаэль узнал размер его кольца? Он измерял руку Кроули, пока тот спал? Улыбка Азирафаэля становится ещё шире. Он шмыгает носом и вытирает глаза. - Тебе очень идёт, - говорит он напряжённым голосом. Кроули издаёт сдавленный смешок. - Ты думаешь, что на мне всё выглядит чудесно. - Это правда! Кроули указывает на коробочку с кольцом и надевает чешуйчатое кольцо на пухлый, идеальный палец Азирафаэля. Оно уютно сидит на его руке, напоминая о его преданном змеином партнере. Напоминание, которое он выбрал носить с собой. Лицо Кроули болит от улыбки. - Я так сильно тебя люблю, - удаётся ему сказать. Это не так хорошо, как признание Азирафаэля, но Азирафаэль знает, что он не очень хорош в словах. Но Азирафаэль сияет так, словно Кроули произнёс красноречивую романтическую речь. Кроули понимает, что впервые сказал это первым. Азирафаэль берёт Кроули за правую руку, так что их кольца сверкают рядом, и целует костяшки его пальцев. - Я тоже тебя люблю, мой дорогой. Кроули сжимает руку Азирафеля, как ему хотелось делать каждый раз, когда они прикасаются друг к другу, и Азирафель не просто позволяет ему это, он сжимает его руку в ответ. И даже когда он отпускает её, у Кроули остаётся это кольцо, напоминание, обещание. Металл медленно нагревается под его кожей. Он не может перестать водить по нему пальцем. Азирафаэль дрожит, хотя он закутан в одежду гораздо плотнее, чем они оба. - Может, пойдём в дом, где тепло, дорогой? Кроули даже не чувствует холода, он парит в облаке света и тепла, которые, кажется, излучает Азирафаэль. Но внутри их ждут диван, камин и множество тёплых напитков. Внутри у него всё ещё будет кольцо. У него всё ещё будет Азирафаэль. Он кивает. Азирафаэль держит его за руку, пока они идут обратно к двери. Ему понравился жест Кроули, когда тот сжал его руку. Возможно, Кроули понимает, что у него всё-таки есть язык любви.

***

Сад переживает зиму, и снова наступает весна. Весной нарциссы расправляют листья, по-видимому, оправившись после вынужденного цветения прошлой осенью. Азирафаэль восхищается ими ещё до того, как появляются бутоны. Он делает то же самое с крокусами, тюльпанами и, в конце концов, с розами и гортензиями, но больше всего ему нравятся жёлтые. Когда Кроули наконец понимает почему, он чувствует себя дураком. "Он хорошо поработал над садом", - решает он. Теперь, когда растения прижились, они будут цвести год за годом, их корни будут углубляться, а сами они будут становиться выше, пышнее и красивее. Конечно, работы ещё будет много (прополка, подкормка, обрезка), но для поддержания здорового сада всегда есть работа. Оно того стоит, и Кроули не возражает. Времена года приходят и уходят, а сад цветёт снова, и снова, и снова. Легче наблюдать за увяданием и опаданием цветов, когда Кроули знает, что они снова расцветут. В конце концов, сад всё ещё здесь, хотя его здесь и не должно было быть. Яблони и груши всё ещё стоят в углу, а плетистые розы так переплелись с решёткой, что он больше не может снимать их на зиму и вынужден укрывать всё целиком. Он последовал совету Азирафаэля и развесил вдоль арки гирлянды, и теперь это любимое место Азирафаэля, где он может сидеть в любое время дня и ночи. По крайней мере, когда погода благоприятная. Азирафаэль тоже всё ещё здесь, чудесным, невероятным образом. Кроули всё ещё привыкает к этому. Иногда в это легче поверить, чем в другие дни. Конечно, ему всё ещё снятся кошмары - вероятно, они будут сниться ему всегда. Но постепенно ему становится легче. Он расслабляется, успокаивается и даёт свернувшейся в клубок змее внутри себя шанс наконец-то развернуться. Он знает, что у него получается лучше, потому что Азирафаэль не слишком беспокоится о нём и не задаёт глупых вопросов вроде "ты здесь счастлив?". Ответ настолько очевиден, что ему не нужно спрашивать. Кроули стоит у раковины и смывает грязь с кольца - своего кольца, которое подарил ему Азирафаэль. Он никогда его не снимает, даже когда работает в саду. Оно не осмеливается упасть с его пальца и покинуть его. Слова Азирафаэля, а не Кроули. И разве это не здорово. Азирафаэль подходит к нему и целует в щеку. Ему все еще нравятся его маленькие жесты, хотя он знает, что Кроули в них не нуждается. - Я приготовил сангрию, - говорит он, - будем ли мы наслаждаться этим на свежем воздухе? - О, пожалуйста, - говорит Кроули. Для сангрии ещё рановато, и после долгого дня работы в саду Кроули меньше всего нужно солнце, но ни то, ни другое не может удержать его от выпивки с Азирафаэлем. Кроме того, это идеальный летний день для холодного бокала сангрии, - иди, я встречу тебя там. Он заканчивает мыть посуду и переодевается в свою рабочую одежду, чтобы хорошо выглядеть, когда выйдет на улицу и присоединится к Азирафаэлю. Он ожидает увидеть ангела на его обычной скамейке под виноградной лозой. Но вместо этого он видит Азирафаэля на противоположной стороне сада, который держит в руках два стакана и хмуро смотрит на яблоню. - Дорогой мой, - медленно произносит он, когда Кроули подходит. Он протягивает один из стаканов, указывая на покрытые листьями ветви, - это то, что я думаю? Кроули прослеживает взглядом линию своей руки. Там, среди листьев, виднеется изгиб маленького зелёного яблока. Он резко смеётся. Затем, когда Азирафаэль смотрит на него с кривой ухмылкой, Кроули сгибается пополам от смеха, и на его глазах выступают слёзы. Чёрт, кажется, что это было так давно, когда он посадил эти деревья, так гордясь своей маленькой шуткой, ожидая того дня, когда Азирафаэль поймёт, в чём соль, не зная, наступит ли этот день. И вот они здесь, вдвоём, в саду, смотрят на яблоко. Они сделали это. - Я ждал, - задыхается Кроули между приступами смеха, - четыре года, пока ты заметишь! - Ну ты и дьявол! - Азирафаэль явно сдерживает улыбку. Он делает движение, словно хочет хлопнуть Кроули по руке, но, держа в руках напитки, может лишь толкнуть Кроули локтем. - А это что такое? - спрашивает он, кивая на грушевое дерево. - Тебе просто придётся подождать и посмотреть, не так ли? - О, ты ужасен. Кроули сияет, зная, что Азирафаэль ничего такого не имел в виду. - Тебе понравится, ангел,- обещает он, забирая один из бокалов из рук Азирафаэля, - выпьем, а? За яблоки! Он поднял свой бокал в сторону дерева. Азирафаэль приподнял бровь. - Я бы предпочёл "за мир". - О, всё в порядке, - говорит Кроули с мягкой улыбкой. Он чокается со стаканом Азирафаэля. Оба их кольца сверкают на солнце, - за мир. И за нас. - И нас, — эхом отзывается Азирафаэль, сверкая глазами. Всё началось в саду. И спустя шесть тысяч лет, плюс-минус, они оказались здесь, в другом саду. Однако нельзя сказать, что на этом всё закончилось. По большому счёту, это просто ещё одно начало. В конце концов, они оба планируют остаться здесь на очень, очень, очень долгое время.