Уход и содержание многолетних растений

Азирафаэль никогда не остаётся. В этом-то и вся правда. Он ненадолго появляется в жизни Кроули и делает её ярче, а потом кого-то из них переводят на другое место, или они ссорятся, или Небеса предлагают ему чёртово повышение, и он снова уходит. Каждый раз, когда Кроули думал, что на этот раз всё будет по-другому, он ошибался. Кроули научился не верить в это. Он не может ожидать, что Азирафаэль всегда будет рядом, когда он в нём нуждается, и не может ожидать, что ангел будет рядом только ради него. Кроули не держит на него зла. Просто Азирафаэль такой. Это не значит, что каждый раз не больно. И что к этому легче подготовиться. Люди любят говорить, что цветы тем прекраснее, чем они недолговечнее. Но они также говорят, что прекрасны горы, и океан, и звёзды, и всё это существует гораздо дольше, чем цветы. И они продолжают делать цветы из ткани, бумаги и пластика, запечатлевать их в красках и на фотографиях, чтобы попытаться сохранить эту недолговечную красоту. Поэтому Кроули почти уверен, что люди - полные придурки. По правде говоря, трудно ценить красоту, когда ты занят мыслями о том, как легко её потерять. Это, конечно, не делает вещь более красивой.

***

- Кроули, ты счастлив здесь? Кроули замирает и отрывается от своего вина. Они только начали пить, так что он не может винить Азирафаэля за этот нелепый вопрос из-за алкоголя. Это значит, что Азирафаэль задал его по-настоящему, и это гораздо тревожнее. - Конечно, я счастлив. Почему ты спрашиваешь? Между бровями Азирафаэля пролегла небольшая складка. Он качает головой. - Просто у меня такое чувство. Ты выглядишь... встревоженным из-за чего-то, - он посмотрел в окно, - ты много беспокоишься о своём саде. Кроули пренебрежительно взмахивает бокалом с вином. - Приближается зима, конечно, я беспокоюсь о своём саде. Азирафаэль смотрит на него так, что он чувствует себя под прицелом. - Ты что-то не договариваешь. Позволь мне помочь. Я хочу помочь. Ангел слишком хорошо его знает. Он давно понял, что что-то не так, и пытался это исправить, хотя и не знал, в чём дело. Тот факт, что он спрашивает об этом напрямую, говорит о том, как сильно это его мучает. Кроули не хочет его беспокоить, но потом начинает переживать из-за того, что заставляет Азирафаэля переживать, и злится на себя за то, что не может этого скрыть, и всё это превращается в глупую ужасную замкнутую петлю беспокойства для них обоих. Что с ним не так? Почему он не может просто наслаждаться тем, что у них есть? - Тебе не о чем беспокоиться, - говорит он, - я старый демон, у меня, знаешь ли, много проблем. Накопилось. На протяжении тысячелетий. Все это правда. Он просто не упомянул, в чем заключаются проблемы. Азирафаэль кивает, всё ещё хмурясь. - Что ж. Ты же знаешь, что всегда можешь поговорить со мной. Кроули кивает, хотя и знает, что никогда не воспользуется предложением Азирафаэля. Азирафаэль будет винить только себя. Кроули не хочет, чтобы он чувствовал себя виноватым. Это только заставит его чувствовать себя виноватым, и замкнутый круг только усугубится.

***

Кроули больше не уверен, что сделал всё возможное для своего сада. Если что-то цветёт в любое время года, это значит, что в какой-то момент большая часть сада не будет цвести. Может, лучше посадить, например, все весенние цветы, чтобы сад выглядел великолепно в течение одного сезона? Или он будет слишком унылым в остальное время года? Он постоянно возвращается к мысли, что Азирафаэлю больше всего понравилось бы, если бы всё цвело постоянно. Конечно, это невозможно, по крайней мере, не без длительного воздействия на растения. Кроули всё ещё размышляет об этом. Он просто хочет сделать это место приятным для Азирафаэля. Чем лучше будет выглядеть сад, тем довольнее будет Азирафаэль, тем больше он будет улыбаться, тем больше вероятность, что он захочет остаться. Это нелепо - думать, что сад может заставить Азирафаэля остаться. Однажды, когда Азирафаэля нет дома, Кроули в гневе кричит на растения, хотя и обещал этого не делать. Они недостаточно хороши. Они никогда не будут достаточно хороши, ничто никогда не будет достаточно хорошим. Он хмуро смотрит на цветущие растения, почти все из которых сбросили цветы, и угрожает заменить их искусственными, если они не начнут цвести чаще. Он пинает яблоню и требует, чтобы она быстрее плодоносила. Он вонзает свой мастерок в ствол грушевого дерева, оставляя зазубренный порез на коре. Затем он чудесным образом убирает его, чтобы скрыть свой стыд, и возвращается в дом, чувствуя себя ужасно. Азирафаэль возвращается домой и видит, что Кроули сидит перед телевизором в изнеможении. Он целует Кроули в лоб, отчего Кроули улыбается ему, и обещает приготовить ужин, как только разложит продукты. Кроули слышит, как он выходит на улицу, чтобы сорвать немного розмарина. Когда он возвращается из сада, то смотрит на Кроули. Кроули не встречает его взгляд, но чувствует разочарование ангела. Однако Азирафаэль ничего не говорит. Ему и не нужно. Кроули и так себя ненавидит. *** Азирафель уходит, когда Кроули просыпается. Кроули переворачивается на свою сторону кровати и обнаруживает только холодные простыни там, где должен быть тёплый ангел. Он моргает, открывая затуманенные глаза, и смотрит на подушку, на которой всё ещё виден отпечаток головы Азирафаэля, а затем протягивает руку, чтобы убедиться, что Азирафаэль находится всего в нескольких комнатах от него, и он может закрыть глаза и снова заснуть. Но он не находит Азирафаэля. Теперь Кроули окончательно проснулся. Он снова оглядывается, хотя никак не мог пропустить яркую ауру Азирафаэля. Сбросив простыни, он бежит в гостиную на случай, если... но Азирафаэля нет в коттедже, он уже знает это. - Ангел? - зовёт он, зная, что не получит ответа. Он заглядывает на кухню. В библиотеку. В ванные комнаты. В коттедже пусто, как и в саду, как и на крыльце. Азирафаэля здесь нет. Не пахнет ни Раем, ни Адом, а значит, Азирафаэля не забрали. Это значит, что он ушёл. Конечно, он ушёл, именно это он и сделал. Кроули всегда знал, что это произойдёт. Он мечтал об этом несколько месяцев. Просто... уже? Кроули не может дышать. Он ничего не может делать, кроме как ходить по всем комнатам, закоулкам и щелям в коттедже и во дворе на случай, если Азирафаэль может внезапно появиться. На кухонном столе лежит записка, которую Кроули не может заставить себя прочитать, потому что пока он этого не делает, он может притворяться, что это просто список покупок или распечатка рецепта и что Азирафаэль вернётся с минуты на минуту. Но он не вернётся - по крайней мере, в ближайшие годы. Сколько времени пройдёт на этот раз? Будет ли Азирафаэль ожидать, что коттедж будет на месте, когда он вернётся? Или это был последний раз, когда он наконец-то попробовал то, чего, как ему казалось, он хотел от Кроули, и мог двигаться дальше, не задаваясь вопросом, каково это было бы? Записка лежит на кухонном столе, дразня Кроули. "Разве ты не хочешь знать почему?" - шепчет она, - "разве ты не хочешь знать, что его оттолкнуло?" Кроули не хочет. Он не хочет знать, какие слова будут преследовать его на этот раз. Но он никогда не умел игнорировать вещи и знает, что не может оставить записку непрочитанной навсегда. Дрожа, он подходит к столу и смотрит вниз. "Доброе утро, Дорогой. Один друг подсказал мне, что коллекционер хочет что-то продать. Сегодня утром я встречаюсь с ним, пока к нему не добрался кто-то другой. Я должен вернуться к обеду, надеюсь, с новыми экспонатами на полке. Твой кофе в кофейнике. Я уверен, что он не успеет остыть. A." Кроули падает в кресло. Облегчение настолько велико, что внутри него словно открывается какой-то клапан, и из него потоком льются слёзы. Азирафель не бросил его. Это снова была паранойя Кроули, которая заставила его прийти к самому худшему выводу и не оставила ему возможности мыслить рационально. Потому что конечно же Азирафель вернётся - он оставил все свои книги, одежду и безделушки, которые украшают каждую поверхность. Теперь Кроули стыдно за то, что он думал иначе, и он злится на Азирафаэля за то, что тот напугал его, пусть и непреднамеренно, и каждая эмоция кажется такой неоправданной из-за такой мелочи, что она накапливается и нарастает, и всё, что он может сделать, это сидеть и плакать. Именно таким Азирафаэль находит его час спустя, когда возвращается домой с несколькими новыми книгами. Он бесцеремонно бросает книги на кухонный стол и спешит к Кроули, спрашивая, не ранен ли он, спрашивая, что случилось. Приходил ли кто-нибудь из их старых коллег? Случилось ли что-то ужасное с кем-то из их знакомых? Кроули в ответ лишь качает головой. Поэтому Азирафаэль спрашивает, можно ли ему обнять Кроули, и Кроули с благодарностью прижимается к Азирафаэлю. Он изо всех сил старается не цепляться, не сжимать, не вонзать когти в кожу Азирафаэля, чтобы быть уверенным, что Азирафаэль не уйдёт. Но он не уходит. Никогда не уходит. Азирафаэль держит его так нежно, так близко, бормоча успокаивающие слова, достаточно расплывчатые, чтобы прикрыть любую неприятную ситуацию. Кроули всё ещё не может перестать плакать. Даже сейчас, когда источник его паники исчез, когда Азирафаэль здесь, в его объятиях, он не может перестать думать о том, как больно было проснуться и обнаружить, что его нет. Как сильно будет больно, когда это случится на самом деле. Он ждёт, когда Азирафаэль первым отстранится. Он делает это, кажется, через полчаса. Он смотрит Кроули в лицо, озабоченно нахмурив брови, и вытирает высохшие слёзы со щёк Кроули. - Ты хочешь поговорить об этом? Кроули качает головой. Он не может винить Азирафаэля в этом. Азирафаэль уходит, потому что он такой. Кроули уже должен был привыкнуть к этому. - Возможно, нам стоит вернуться в постель, - предлагает Азирафаэль, - звучит неплохо? Кроули вдруг осознаёт, насколько он устал, когда адреналин схлынул. Он кивает, и Азирафаэль ведёт его в спальню и укладывает, как больного. Азирафаэль забирается на другую сторону кровати. Кроули ничего не может с собой поделать и прижимается к нему. Там, где ноги Кроули касаются его ног, и там, где щека Кроули касается его плеча, Азирафаэль тёплый. - Как книги? - спрашивает он, и этого достаточно, чтобы Азирафаэль начал рассказывать Кроули о том, где он был, о коллекционере, с которым встречался, о призах, которые он привёз с собой. Кроули закрывает глаза, чувствуя присутствие Азирафаэля по нежному давлению и теплу его тела там, где они соприкасаются, и по его запаху так близко. На самом деле он не слушает, что говорит Азирафаэль, просто позволяя голосу ангела убаюкивать его, пока тот не погружает его в сон.