Единственный верный ответ

Слякоть, мелкий дождь, холодно. Предложение Рафа хлебнуть, чтобы согреться, было очень соблазнительным — но под недовольным взглядом Пугода пить было стыдно. В город они прибыли только к трём часам, Раф предусмотрительно загрузил Пушку необходимостью идти в администрацию. Так что к больнице они с Пугодом пошли вдвоём. Там пришлось ещё долго выспрашивать, кто в какой палате лежит — конечно же, проклятым друг с другом видеться было нельзя. Им всем, по-хорошему, не в больнице бы лежать, но на каких уж удалось договориться условиях — выжечь больному на голову зайцу ману было первым приоритетом после… ну, скажем, переговоров. Да. Это именно переговоры были, а не резня, конечно, ты ни капли не преуменьшаешь последствия своих действий, Модди. — Только не вмешивайся, — говорит Пугод, нервно ковыряя рукав. Потом вздыхает, снимает шляпу, стоит с ней в руках какое-то время и надевает обратно. Делает шаг к двери. Замирает. И когда он говорит, голос у него почти извиняющийся. — Будет сложно, потому что это Обсидиан. Но уж постарайся. — Если он… — Он ничего не выкинет. Ты же понимаешь, — Пугод поджимает губы. — Если я смогу убедить его, остальные сами подтянутся. С тобой, — смотрит косо, тут же отводит взгляд. Становится стыдно — очень, очень стыдно, о, Всеблагая. — Он говорить не будет. Поэтому не вмешивайся. Модди кивает. Пугод медленно выдыхает и в несколько шагов оказывается у двери палаты. И перед тем, как коснуться ручки, он в одно мгновение вдруг меняется. Вытаскивает свою вечную нахальную улыбку, выпрямляет плечи и спину, откуда-то достаёт абсолютную уверенность в своей правоте. Из шляпы, наверное. Пугод-настоящий и Пугод-который-договаривается это как будто вообще разные люди, и Модди до сих пор сложно уловить момент, когда один становится другим. Просто такое случается. Просто страх Пугода перед людьми закопан так глубоко, что его почти и нет. Почти. — Здравствуй, Обсидиан, — голос Пугода — доброжелательность и скрытая под ней угроза. Сталь под бархатом. Про себя Модди думает — а под этой стальной оболочкой нервозность сплошная. Кладёт руку на рукоять револьвера. — О нет, — Обсидиан, сидящий на кровати к ним спиной, дёргается и чуть не роняет с тумбочки кружку. — Пошёл к чёрту. — Весьма грубо, — Пугод ухмыляется весело, и ничего не меняется. Первый этап, скорее всего, и последний — надавить. План такой, потому что, ну, проклятые объективно в дерьмовой ситуации. Можно говорить и не ласково, и не компромисс искать, а ставить условия. — Я, вообще-то, к вам со всей душой. Модди закрывает дверь за ними и остаётся у стены. Пугод не говорил ещё ни с кем. Ни с Заком, ни с Веназаром — если с ним вообще собираются говорить, Модди не уверен — ни с чёртовым упырём. Тем более он не говорил с Душем. Упаси Всеблагая, нет, Модди не оставит Пугода разговаривать с менталистом, ни за что. Быть может, только после панацеи?.. Но Обсидиан этого всего не знает. Его можно убедить, что договор — цена, которая всех устроила, и тогда — Пугод полагает — он смирится тоже. Модди может только поверить чужим словам. Он сам… не особо в людях разбирается. — Пошёл к чёрту, — повторяет Обсидиан. — Нахуй. Куда хочешь, но подальше отсюда. — Гру-бо, — тянет Пугод. — Нам вместе ещё работать и работать, знаешь ли. Обсидиан, наверное, очень пытается не ковырять нервно больничную одежду, но у него не выходит. Модди не отводит взгляда, хотя знает — у Обсидиана нет оружия, а своих сил не хватит. Сожжённая мана, лихорадка, барбитураты, которыми всех проклятых и сочувствующих им поят просто на всякий случай — чтобы точно ничего не выкинули. Обсидиан не опасен. — Я не буду на тебя работать. Но у Модди всегда оружие при себе, а пальцы гудят от сконцентрированной маны. Если что-то случится, он успеет защитить Пугода. Он знает, что успеет. — Ну конечно будешь, — с усмешкой говорит Пугод. — Ты мне должен, Обсидиан. Думаешь, кто всё это время… — Всё это время делал только хуже? — Обсидиан разводит руками. Посмотри, мол. Я из больницы выйти не могу, я никогда не оправлюсь от панацеи. И ты теперь предлагаешь всё заново начать, просить тебя о защите? Так, Пугод? Кидает быстрый взгляд на Модди, но тут же вспоминает, с кем на самом деле говорит. — С чего мне снова тебе верить? То, что они с нами сделали — твоя вина. — О, даже так? — Я всё думаю, Пугод, — Обсидиан машет рукой. — Правда ли нас почти догнали? Модди мысленно усмехается. Пугод сказал так — сигнал, мол, перехватил, посчитал немного, ну, ты знаешь, ты же сам инженер. Соврал, конечно. Обсидиан не стал перепроверять, его долбанутый пацан просто не знал, как. Они оба вымотались, их лихорадило, они были в таком отчаянии спустя почти две недели побега, и всё ближе, ближе были люди из администрации… и пришёл Пугод. Сказал: две телепортации, денёк возни с сапрессором и вы почти-свободны, можете идти, куда хотите. Сказал: я вам помогу, я одержимость злом не считаю. Трагедией, быть может, но не злом. Я в ваш Дар верю, и верю, что вы иначе не могли. Модди давился смехом — Пугод, который верит в кого-то свыше. Как же. Всеблагая, он не знал более упрямого человека. И, конечно, эти двое не смогли отказаться от протянутой руки. Пугод очень, очень убедительный, если ему прямо надо. Модди нашёл тех двоих уже через пять дней после стрельбы в суде, но, как приказал Пугод — лишь ждал подходящего момента. Только когда Обсидиан и Душ совсем отчаялись, к ним пришли помочь — потому что в их состоянии они не стали спрашивать ничего. Зато теперь у Обсидиана, кажется, наконец появились вопросы. Едва ли Пугод намерен на них отвечать. Во всяком случае, он такого желания не высказывал — проклятых и их приятелей он рассматривал лишь как полезный материал, едва ли что-то большее. — Если бы я не вмешался, вас бы догнали. История бы закончилась, не успев начаться, — Пугод разводит руками. — А хочешь, я скажу, что было бы потом? Вам вытравили бы ману обоим. А после — судили. И уж поверь, ссылкой бы… — Если бы ты не вмешался, — Обсидиан поджимает губы и мимолётом смотрит на Модди. — Мы пересекли бы границу. — Кто бы дал вам просто уйти, — смеётся Пугод. Нервно отчего-то. — Думаешь, раз не ссыльный, то прямо куда хочешь можешь идти? Я уже говорил, на границе толпа. Что пограничники, что люди Клайда. И те, и другие стреляют без предупреждения, — Пугод садится на стул рядом с койкой. Модди замечает вязки на каркасе кровати, впрочем, распущенные. И запястья у Обсидиана не стёртые. Слава Всеблагой, этот не буйный. — Я вас спас. — Тебя похвалить? — Достаточно побыть полезным, — улыбка у него довольная и одновременно усталая. Обсидиан ковыряет ссадину на руке, вздыхает и достаёт из тумбочки сигареты, какое-то блюдце вместо пепельницы. Он начал курить? — Я здесь, чтобы предложить тебе… одно мероприятие. — Неа, — Обсидиан смеётся Пугоду в лицо. — Ебись сам. — О, у тебя нет возможности отказаться, — Пугод тянет гласные, как привык, и всплескивает руками. Тон у него становится мягче. — Послушай. Я могу дать тебе спокойно жить. И работу найду. Вы сможете вернуться по домам. Ты разве не этого хотел? Обсидиан дрожащими руками достаёт наконец сигарету, берёт спички. Модди хмурится, ловит себя на мысли — Пугод очень запах табака не любит. — Работать на тебя? Точно нет. — По моей воле ты и твои ублюдки сейчас в больнице, а не в петле, — Пугод выдыхает, делает тон нарочито-скучающим. — Потому что Альцест собирался высшей меры добиваться, — врёт, конечно. Но Модди отлично знает, почему. — Это я тебя защитил. И готов защищать дальше. Но хотелось бы получить что-то взамен, знаешь. — О, ты защитил. Особенно когда Модди сломал мне телепорт нахуй, — Обсидиан усмехается. Пугод дёргается. Модди тоже дёргается, инстинктивно порывается достать револьвер, когда Обсидиан хлопает Пугода по плечу. — Круто справился. Спасибо, обойдусь. В воздухе трещит мана, пахнет озоном. Потом становится тихо — Модди гасит ползущую под кожей силу, баюкает её, уговаривает — нет опасности, тихо, тихо. Выражение лица Пугода Модди теперь не видит — тот отворачивает голову. Зато прекрасно видит, как на него смотрит Обсидиан. Не зло. Просто… так устало. — Тут вы сами виноваты. Уж не знаю, что вы не поделили… — начинает Пугод. — Ты проебал чужой психоз. Эти уроды меня нашли и выжгли ману — потому что ты недосмотрел. Я виноват? Брось, — Обсидиан усмехается и выдыхает в сторону Пугода дым. — Хочешь вот скажу, чем ты занимаешься? Ты прикрываешь свою жопу. Потому что если нас будут судить, твоё имя всплывёт. Откажусь я или нет — ты вынужден нас защищать. Пугод смеётся в голос, скрывая свою нервозность. — Вынужден? Я? — Модди цепляется взглядом за руки Обсидиана. За сигарету в дрожащих пальцах, за обломанные ногти. Руки, которые не способны больше причинить боли. — Думаешь, кто-то решится освещать это дело? — Разумеется, — Обсидиан затягивается. — Представь заголовки, м? Ты дал убежище одержимым. Террористам. Ты ставил на нас опыты, и поверь, уёбок, на суде я и это расскажу. — Какие опыты? — Модди всё-таки вмешивается, делает шаг от стены. Только хочет сказать, мол, давай мы его просто убьём — Пугод жестом приказывает остановиться. Не лезь, Модди. Не лезь в разговор. Тебе же, сука, сказали!.. — Ну, телепорт вы проверили на моей душе, — Обсидиан почему-то не говорит «и на мне». — Это мелочи, право. А вот Зака ты покалечил, Пугод. Ему тоже расскажешь, что он везде должен? — Во-первых, он знал, на что идёт, — Пугод хмурится. Модди видит, что он хочет теребить рукав, но не может. Не хочет показывать, что переживает. — Во-вторых, лекарств действительно не было. Откуда бы я их достал в лесу, по-твоему? На самом деле, у Пугода были антибиотики и зелья регенерации, и всякие ещё штуки, чтобы выхаживать человека после ампутации. Никто не собирался Зака убить — но обезболивающих не было, это так. Была фляга Рафа. Его настойки не хуже лауданума будут. — Странно, — Обсидиан пожимает плечам. — Но у меня как-то вышло. И лауданум, и зелья, и антибиотик. И поэтому свои Пугод не стал доставать. В чём смысл, если у проклятых уже есть ресурсы? — И в чём тогда проблема, раз вы его выходили? — вроде как небрежно отмахивается Пугод, но каждый его жест весь из тревоги, нервозности. Всё идёт не по плану. Всё идёт очень плохо, потому что в какой-то момент слова Обсидиана начинают задевать за живое. Модди хочет сказать — пойдём, не надо, пусть с ублюдком Пушка разговаривает, или Раф, которого ничем не пронять. Не говорит. — Ты меня в чём обвинить пытаешься? — Я просто отказался работать на тебя, — Обсидиан пожимает плечами. — Знаешь, вернусь на станцию. Отопление мне как-то ближе твоих мутных планов. — Это был вопрос со всего одним ответом. — Ага. И этот ответ — нет, — Обсидиан вздыхает. Достаёт ещё одну сигарету, не сводя с Пугода пристального взгляда, затягивается. Пугод сдаётся и машет рукой перед носом, а Модди тихонько, по стенке подходит к окну. Хочет распахнуть его, но на раме ограничители. Даже приоткрыть не выйдет. — Мне плевать, зачем я тебе нужен. Нет. Не устраивает — пожалуйста, отдай под суд, прикажи своей псине стрелять, что угодно. Тебе нечем меня пугать, Пугод. — Думаешь, можешь просто вернуться в город и сделать вид, что ничего не было? — Пугод улыбается. Голос у него злой, хоть это и вроде как спрятано под насмешкой. — Удачи жить по соседству с женщиной, у которой ты сына загрыз. Твоё первое убийство, да? — встаёт со стула, не боясь, поворачивается к Обсидиану спиной, и делает несколько шагов. И в этот момент Модди видит, какие у него испуганные глаза. — Тебе — вам с Душем — понадобится моя помощь. Можешь приползать, когда понадобится. И мы обсудим условия, которые меня устроят. Он давит этим «когда понадобится», Модди видит, это работает. Обсидиан вздрагивает, тянется прикрыть лицо, спрятать растерянность и дрожащие губы, но потом замечает, как его пристально рассматривают. Выдыхает. Храбрится. — Знаешь, лучше так, — Обсидиан щурится и старается чем-то занять руки. Опять достаёт сигарету, но не прикуривает. — Чем повторить судьбу Эвила, например. Пугод замирает. Оборачивается. У Модди что-то замирает в груди от того, каким отчаявшимся стал его взгляд — замирает и больше не оттаивает. Конечно, Пугод сразу же прячет всё подальше, поглубже, так, чтобы не разглядели даже друзья. И уже всего лишь в ярости, когда спрашивает: — Что ты, блять, сказал? — Эвил. Ты подвёл его под ссылку, лишил права на выезд из города, — Обсидиан говорит глухо. — И что? Петля на шее. — Не смей, сволочь… — Кто вообще на твоей стороне, Пугод? Сам, по своей воле? — Модди вдруг ужасно хочется этого подонка ударить. — Пушка? У неё семья есть, которую она защищает. От тебя, Пугод, — чужой голос холоден и ядовит. Обсидиан смотрит на них всех со страшной пустотой на лице. — Или, может, Модди? Который сделает всё, чтобы не вернулся Хор? — Дело не… — Раф? Смешно. — Пугод, — зовёт Модди. На него не реагируют. — Ты очень, — сквозь зубы цедят. — Очень, — чеканят. — Много на себя берёшь, Обсидиан. Пугод сжимает кулаки. Модди в несколько шагов становится рядом, кладёт руку ему на плечо и просит: — Остынь. Пуг… — Не смей, — так же сквозь зубы цедит Пугод. Но руку Модди не убирает. — Не лезь. Обсидиан смотрит на них и, сука, смеётся. — Ты предложил работать на тебя. Я отказался. Много беру? — Обсидиану как будто совсем плевать. Он смотрит странно, как будто… ладно, Модди не очень хорошо понимает эмоцию. — Мне казалось, Клайд так работает. — О, действительно, — Пугод кивает. — Не боишься? — А мы ему нигде дорогу не перешли. Альцесту — да, но он человек закона, — Обсидиан качает головой. — Было бы громкое дело, так? Вся страна бы всполошилась. Даже один маленький курортный городок. Модди говорил — сейчас этот ублюдок безопасен. И это правда. Физически Обсидиан едва ли что сможет сделать, но… но он знает про Эвила. Про мать Пугода. Как много он вообще знает, с каких пор он стал прислушиваться к тому, что в городе говорят? Пугод молчит. Он бледен, зол и напуган. План не удался, ему нечего предложить, он может только попробовать заставить. Модди не знает, зачем нужен конкретно Обсидиан, на самом деле — но это и не его дело. Не ему решать. — Диамкей уже согласился, — у Пугода последний аргумент. Давить на вроде как близких. Вроде как соратников. Вообще-то, он говорил, что вторым пунктом плана будет наобещать Обсидиану всякого, но, очевидно, не задалось. Этому ублюдку ничего не нужно. Остаются угрозы. Самый-самый крайний вариант. О, Всеблагая, сколько же мороки с проклятыми уродцами. — Мне плевать на Диамкея. — Ох, — Пугод всплёскивает руками, тянет гласные, весь из яда и льда. — Какая жалость! Думаю, он очень расстроится, если узнает. Обсидиан вскидывает брови. — Хочешь узнать, расстроится ли Диамкей? Сходи да расскажи. — Зак тоже. — Мне плевать на Зака, — он тушит сигарету о блюдце и за новой наконец-то не лезет. Запах раздражает. Не сам запах даже, а понимание того, как Пугоду это не нравится. — Мне плевать вообще на всех, кроме моей души. Но если скажешь, что согласился он, я не поверю, — Обсидиан качает головой. — Тебе меня-то нечем пугать. — Жестоко, Обсидиан. Эти люди за тобой шли в Ад. — Эти люди шли в Ад по приколу, — он разводит руками. — Нам просто оказалось по пути. Если честно, Модди тяжело в этот момент сдержать усмешку. Довольно… интересное описание. Слышать такое от человека, который больше всех заботился о том, чтобы все были здоровы, целы и сыты — смешно. — Думаешь, Душ не впишется из любопытства? — Пугод не улыбается даже, а скалится почти. — Думаешь, ты его хорошо знаешь? — Думаю, вам пора, — резко переводит тему Обсидиан. — Время посещения скоро закончится. Не хочешь успеть в психиатрическое крыло, м? Пугод вздрагивает, как от удара. Поджимает губы. Модди почти слышит — «я не этого хотел, не этого, веришь?!». Сжимает кулаки и не знает, куда себя деть, как с этим всем жить. — Я тебе очень рекомендую, — Пугод делает паузу. — Подумать до завтра. Предложение, знаешь ли, ограничено. Обсидиан показывает ему средний палец в ответ. Пугод качает головой, бормочет — ребячество. Он первый выходит из палаты, и Модди собирается уже последовать за ним, когда Обсидиан вдруг снова решает открыть рот. — Знаете, ребят, я бы вас ненавидел, — Модди оборачивается на голос. — Только вы слишком жалкие. — Тебе повысят дозу успокоительных, — обещает Модди. — А то ты какой-то слишком злой. — У тебя получается угрожать лучше, чем у Пугода, — смеётся Обсидиан, как будто в этой ситуации есть хоть что-то весёлое. — Ты за столько лет не научился сам ходить в аптеку? Как там… сульпирид, верно? — Завидуешь, что мой Хор затих, м? — не может удержаться от подколки Модди. — Всеблагая… может быть жестока. Может очень долго приходить. — Ну давай, грохни меня без приказа, прямо в больнице, — Обсидиан, бледный и осунувшийся, весь насквозь больной, сидит на больничной койке с видом победителя. — Тебе не привыкать. Модди думает — и кто тут жалкий, м? И не может таким считать Обсидиана. Может ненавидеть сколько угодно, может и чувствовать себя за всё случившееся ответственным, виноватым — в конце-концов это ведь именно Модди сломал телепорт, из-за него Пугоду пришлось на ходу все планы менять. Но смотреть на Обсидиана с жалостью не получается. Он сильный человек. Модди не может этого не признать. Но, увы, он не на той стороне. — Тебе повезло, что Пугод не опускается до… всякого, — Модди берётся за ручку двери. — А мне не привыкать. Обсидиан показывает средний палец и ему тоже. Ребячество. Стоящий в почему-то пустом — где все медсёстры и врачи? где пациенты? — коридоре Пугод выглядит уставшим. Замученным. Он больше не прячет то, насколько сильно ему на самом деле страшно, как тяжело. Именно с этими двумя, именно Обсидиан и его ручной психопат. — Может, с остальными не… — начинает Модди, потом думает, что извиниться надо. Он же полез в разговор. Требовалось другое. — Скажем Диамкею, что Обсидиан согласился, — тихо, но резко отвечает Пугод. — Зак не держится под давлением, тоже просто. А Душ… — А с ним пусть говорит Пушка, — Пугод удивлённо оборачивается и смотрит на Модди. — Я не дам тебе разговаривать с менталистом. Он опасен. — А ей что, безопасно? — Пугод дёргается. — Ему уже выжгли ману. — Тогда на кой чёрт он тебе нужен? Без своего колдовства. Пугод улыбается, но улыбка его — злая, с надломом. — Будет занимательно. Знаешь, чары, — ведёт рукой. — До Джаста я не доберусь, конечно, но не он один умеет. — Ты… ты как? — спрашивает Модди. Пугод качает головой, потом смотрит прямо в глаза и говорит: — Эвил, — и сразу становится понятно, что он всё-таки задержится, чтобы попасть в ту-самую-палату в жёлтом корпусе. — Я не виноват, Модди. — Я знаю. — Не виноват, понимаешь?.. — растерянно повторяет Пугод. — Да что этот ублюдок вообще знает? Блять. Модди осторожно кладёт руку на чужое плечо. О, Всеблагая, может и хорошо, если Обсидиан не надумает. Так по больным темам проехаться… ну, надо уметь. — Если ты попросишь, я его убью. — Я тебя очень прошу, Модди, — Пугод вздыхает. — Никого из них не убивать.