Часть 31
22 июня 2025 г., 12:26
В общую спальню представителей священного тройственного союза могли входить только слуги-спальники, ухаживающие за императором, принцем-консортом и их супругом. Покои были просторными, а Чимин уставал в последнее время ходить на длинные дистанции, поэтому не придумал ничего лучше, чем позволить некоторым наложникам и фрейлинам прийти сюда и заняться вышивкой по ткани за чашкой ароматного чая с кучей сладостей.
Не все любили поголовно вышивать, кто-то из омег предпочел помочь прибраться в императорских покоях, натирать канделябры и любоваться открытыми ларцами с драгоценностями, спрашивая Чимина, откуда привезено то или иное украшение.
Чимин сидел на кровати и вышивал цветы на шелковом платке, пока омежки хихикали, обсуждая своих поклонников-альф. Подле Чимина, в кресле, сидел Тэмин и тоже вышивал крестиком. Минхо же предпочел сегодня прогуляться вместе с Джисоном по городу, но под строгой охраной из стражников Тэхена.
Спустя время Чимин замечает поникший взгляд Тэмина, о чем решает узнать побольше.
— Почему такой хмурый?
Омега поднимает лицо на Чимина:
— Простите, ваше величество. Я немного озадачен.
— Чем же? — не отрывается от своего занятия старший.
— Хёнджин не приходит ко мне уже которую ночь. А я… всё никак не могу забыть историю с Ванхо. Вы точно мне всю правду рассказали?
— Смеешь требовать у меня объяснений? — грозно смотрит Чимин, отчего омега сразу тушуется:
— Прошу прощения за дерзость, ваше величество. Но моё сердце разрывается от непонимания всей ситуации и опасений, как сложится моя жизнь. Я не хотел бы для себя той же участи, как у брата.
— Ты вышел замуж за принца великой династии. Тебе мало?
— Дело не в этом. Но… гарем остается у моего любимого мужа и…
Тут Чимин не сдерживает вздох.
— Это наша омежья доля, Тэмин, тут уж ничего не поделаешь.
— Ваше величество, простите, но раньше я думал, что это вы сгубили моего брата.
Чимин усмехается и откладывает пяльцы подальше:
— Интересно. Расскажи-ка, — взмахивает он рукой.
Тэмин пожимает плечами, не поднимая глаз на императора-омегу:
— Вы ведь ненавидели его, потому что он любил вашего мужа Тэхена. Но он ничего плохого не делал. Он писал мне письма, рассказывал, как вы словно тиран весь дворец в руках держали. Вы не позволяли ему ничего, даже толком общаться с Его высочеством, приближаться к Хенджину. А ваши запреты для наложников были суровы. Я думал, что вы избавились от Ванхо.
— Я бы никогда не опустился до того, чтобы убирать наложников грязными способами, — спокойно отвечает Чимин, удивляясь собственному терпению на подобные выходки, но списывает всё на молодость и боль в сердце Тэмина. — Мне предлагали сотни раз, но я отказывался от таких предложений. Наложники сами виноваты, что выбирают себе такую участь. Сначала им лестно внимание красивого и сильного альфы, а потом их сердца разбиваются о скалы реальности, когда эти альфы женятся. Но не скрою, я всегда делал всё возможное, чтобы оберегать свой брак. И запреты в этом помогают.
— Почему вы так жестоки?
Чимин откровенно смеется, чем привлекает внимание остальных:
— Если бы я был жесток, то ни Джунки, ни Элиф, ни Рони сейчас не было бы здесь, однако они всё ещё наложники моих альф.
— Это только потому, что Джунки и Элиф ваши прихвостни, они боятся вас.
— И правильно делают. Каждый должен знать свое место. Но ты видимо забываешься.
Тэмин откладывает пяльцы и берет Чимина за руку, низко опустив голову:
— Простите меня, — в который раз говорит он. — Ваше величество, поймите, мое сердце страдает, когда я вспоминаю о брате, жизнь его была к нему несправедлива. Он не заслужил такой участи.
— Тэмин, я понимаю тебя. У меня тоже есть брат, частица моей души, за которую я очень волнуюсь. Но Ванхо сам выбрал свой путь, он ведь мог выйти замуж, рожать детей, однако напрасные надежды на то, что они с Тэхеном будут вместе, сгубили его.
— И меня мои надежды сгубят?
— Никто не знает, что предначертано нам судьбой. Но ты теперь законный супруг принца, тебе будет легче, нежели ты был фаворитом. Однако, хочу тебе сказать, что, когда Хенджин позовет к себе в покои другого омегу, ты меня поймешь.
Пухлые губы Тэмина подрагивают:
— Почему любовь так жестока, ваше величество? Почему столько людей от неё страдает?
Чимин сжимает ладонь Тэмина в своей и сам тяжело вздыхает, отводя взгляд.
— Не знаю, Тэмин, не знаю. Любить всегда сложно.
— Зачем альфы заводят себе наложников? Почему нельзя просто любить одного омегу?
— Я этим вопросом задаюсь уже не один десяток лет. Но ты не печалься, дитя моё. Вытри слезы и посмотри на них, — Чимин смахивает пальцем слезы с прекрасного лица Тэмина, а затем кивает ему в сторону продолжающих болтать наложников, фрейлин и слуг. — Ты правда думаешь, что все эти наложники спят и грезят только о своем господине? Хранят ему верность и пытаются понравиться только ему, — продолжает говорить старший.
Тэмин вытирает нос карманным платочком, поправляет на себе жемчужное ожерелье и украдкой смотрит туда, куда показывает император-омега.
— А разве не так? — пожимает плечами Тэмин.
— Ха-х, они тоже люди, Тэмин.
— Хотите сказать...
— Да. Я знаю, по крайней мере, о шести наложниках из всего гарема дворца, которые бегают к другим альфам тайком. Например, Джунки проводит течки с одним влиятельным чиновником. Если тот разведется, то, возможно, возьмет Джунки замуж.
— И Его высочество Тэхен не против?
— Он об этом не знает, — улыбается Чимин, будучи уверенным, что Тэмин тоже будет держать язык за зубами. Он теперь по рукам и ногам связан обязательствами перед династией, которая всегда может забрать у него Ёсана. — Да и потом, Тэхен всегда за то, чтобы наложники выходили замуж и обретали свое счастье. Конечно, его эго пошатнется, но он это переживет.
— Но я Его высочеству Хенджину никогда не изменял. С тех пор, как мы с ним встретились, я был верен только ему.
— Я знаю. У меня везде глаза и уши, Тэмин. Император-омега – это не просто титул. Однако, в этом дворце все спят со всеми, — вздыхает беременный омега, поглаживая свой живот.
Тэмин придвигается ближе и уже чуть тише спрашивает:
— А кто ещё из омег изменяет принцам?
— Это уже не твое дело, Тэмин.
— Но это ведь несправедливо по отношению к Их высочествам Хенджину и Джисону. Им же наставляют рога!
— Они сами несут ответственность за своих омег, а иначе не надо было их столько заводить. Но никто из наложников даже не смеет думать о других альфах, если, конечно, не хотят выйти замуж официально и по всем правилам.
— А что будет с тем наложником, который изменяет своему господину?
— Его казнят, — просто и легко отвечает Чимин. — Потому что нанесено оскорбление царской семье. Но только если его поймают с поличным. Для такого нужны четыре свидетеля, которые должны увидеть всё своими глазами. Исключением является только истинность с другим человеком, — вспоминает Чимин про Аина и Джейка. Последнего поймали на письмах, но один из пунктов Кодекса Истинности защитил омежек от кары.
Тэмин задумался, что, если возникнет реальная опасность их с Хёнджином браку, то есть запасной выход: подставить того омегу, который попытается залезть к принцу в койку. Тэмин сделает всё, чтобы эту суку застали с чужим альфой и казнили. Он не намерен уступать своего любимого мужа.
— Ваше величество, я вам очень благодарен за то, что вы делитесь со мной своими мыслями и позволяете озвучивать свои. Я очень ценю ваше расположение ко мне, — Тэмин целует тыльную сторону ладони Чимина, а потом с улыбкой исполняет его просьбу и отходит налить ему стакан сока из кувшина.
Чимин не корит себя за откровенность с этим омегой, он хочет проверить, действительно ли он предан им или только притворяется. В конце концов, Тэмина сейчас заботит только то, чтобы Хенджин любил его одного всю жизнь. Вполне здоровое желание каждого омеги. Чимин его за это не осуждает. А ещё Чимин терпелив, он мудрый омега, который всегда выслушает все стороны, чтобы потом сделать свои выводы. Пусть лучше Тэмин говорит, что думает, в лицо, чем плетет интриги за его спиной. Своим мягким сердцем и душевностью Чимин держит под контролем весь Ханъян, поэтому и Тэмина надо держать около себя.
***
Когда омега беременный, альфа ради здоровья будущего ребенка лишается плотских утех и заводит кого-то на стороне. А для императора тем более это свойственно, но не в случае семьи Чон. Чимин даже в таком деликатном положении знает, как удовлетворить своих альф, помимо классического секса, которым они регулярно занимаются. Давно придумали оральные ласки и петтинг, так что Чимин хорошо справляется со своими омежьими обязанностями. Чимин приходит к Тэхену в кабинет, когда там никого нет, кроме самого альфы. Мужчина сидит за столом и пишет что-то на бумаге. Камердинер уже доложил ему, что пришел Его величество Чимин, но альфа пока не собирался отвлекаться от дел. — Здравствуй, любимый муж, — лепечет Чимин с улыбкой. — Здравствуй. Что-то срочное? — спрашивает, не поднимая головы. — У меня всегда всё срочно, ты же знаешь. Чимин подходит ближе, огибает стол и давит на плечо альфы, чтобы тот отодвинулся от стола, оторвался от своих бумаг и уделил внимание мужу. Омега садится к нему на колени, берет лицо альфы в ладони и целует в губы. — Я так тебя люблю, — говорит Чимин между поцелуями. Тэхен пылко отвечает ему, берет пухлые губы в мокрый плен и даже прикусывает нижнюю. И даже большой омежий живот им не помеха. — Что за прилив нежности? — усмехается альфа, держа руки на спине омеги, придерживая, чтобы тот не упал. — Не знаю. Просто хочу, — пожимает плечами император-омега. Его глазки превращаются в щелочки, а носик приподнимается, когда их обладатель улыбается. Они ещё немного целуются. Тэхен выпускает свои феромоны, чтобы Чимин и их малыш чувствовали отца рядом, чтобы их здоровье было в порядке, Тэ как истинный делал всё, что от него зависело. Чимин отрывается от его губ, с тоской смотрит на бумаги на столе и вздыхает: — Эх, мне так не хватает Ники. Вот и остались мы одни. — Не одни, — мягко возражает альфа и показывает на животик Чимина. — Я тоже безумно скучаю по нашему птенчику, но он в безопасности и счастлив, я в это верю. А ещё у Минхо с Джисоном скоро свадьба, они будут жить с нами. Также Хенджин живет с Тэмином и их сынишкой. Бомгю живет неподалеку, Сону здесь часто с Кэллоном бывают. У нас цельная семья. Всё хорошо. Чимин кивает, смотрит на свой живот. Он уже на девятом месяце беременности. Ходить тяжело, есть хочется всё подряд, а капризы и истерики сдерживать всё труднее. — Живот немного мешает, — говорит Чимин. — Но я хочу твой член. Тэхен утробно смеется, отчего его низкий голос с хрипотцой будоражит омегу ещё больше. — Он тебя тоже хочет, малыш, — отсмеявшись, говорит альфа. — Но я сейчас немножко занят делами. — Подождут твои дела. Главное твоё дело – это я, беременный и неудовлетворенный. — Мы же с Гуком только утром трахнули тебя два раза! Тебе мало? — Ты упрекаешь меня в этом? — стучит омега кулачком в плечо. — Нет, что ты! — сразу поднимает белый флаг Тэхен, что не в его правилах. Но только любимому омеге он готов сдаться. — Ох, снимай свои широкие штанишки, будем опять устраивать нашему сигмачке качели. — Он их любит, — хихикает Чимин, быстренько слазит с колен мужчины и возится с завязками на брюках. Сейчас он получит сладкое, отчего мажет кончиком язычка по губам. Чимин стал жутко нетерпеливым. Если ему чего-то хочется, то сразу и побольше. Вот и альфам некуда деваться, когда их омежка просит внимания. Несмотря на возраст, у Чимина течки регулярные, а смазка вырабатывается так же обильно, как и в юности в состоянии сильного возбуждения. Омега пристраивается на коленях мужа, держится за его плечи, пока Тэхен после страстных поцелуев в губы и вдыхания природного запаха Чимина чуть вытягивается на стуле почти полулежа, стимулирует рукой свой член, и когда тот становится твердым, направляет его в розовую дырочку. Стеночки Чимина пульсируют, когда в них погружается толстый член. Император-омега начинает раскачиваться на бедрах мужа и мило стонать, снова кусая губы Тэхена. Альфа даже спустя столько лет не может насытиться своим истинным, поэтому берет его за подбородок и с наслаждением толкается языком в его рот, сосет дерзкий язычок и придерживает омегу за голову и талию, будто тот может сбежать. Но одних поцелуев Тэхену оказывается мало, и он одной рукой дергает пуговицы на блузке Чимина, обнажая его грудь и плечи. Лижет их с Гуком метки, а потом плавно спускается мокрой дорожкой к соскам. Чимин стонет, задрав голову, когда Тэхен стимулирует его чувствительные горошинки кончиком языка, а затем обхватывает одну из них, всасывает в рот, и капельки молока попадают альфе на язык. Тэхен довольно урчит, смакует грудное молоко и чуть подмахивает бедрами, так как Чимину трудно самому прыгать на его члене. Но ненасытность омеги движет им и помогает находить в себе силы, несмотря на большой живот, подниматься и опускаться на горячий член, которого буквально захватила в плен пульсирующая дырочка, истекающая соками удовольствия. — Вкусно? — игриво спрашивает Чимин, плавно двигаясь на бедрах мужа. — Очень, — отвечает тот и принимается сосать второй сосок. — Ты всегда такой сладко-молочный, когда беременный. Чимин держится за шею альфы и тихонько стонет, чтобы в коридорах не было слышно, чем они тут занимаются. Хотя, все, наверное, уже привыкли к их брачным играм. — Мх, да, Тэхен-и, ещё чуть-чуть! — Ты уже на грани, малыш? — Угу, — мычит омега, ускоряя темп настолько, насколько может. — Может, сзади, зайка? — предлагает Тэ. Чимин соглашается, встает на ноги и опирается руками в стол, наклонившись. Тэхен пристраивается сзади, дергает его за бедра, грубо и страстно, как любит Чимин, и трахает его ещё немного, интенсивно толкаясь в горячую попку. Один раз альфа даже позволяет себе шлепнуть омегу по попе, вызвав у того удовлетворенный стон. Яйца Тэхена начинают громко биться о кожу, Чимин стонет, пока его член покачивается туда-сюда. Тэхен умеет качественно трахать своего мальчика, при этом не навредив ребенку. Он даже иногда испытывает особенное удовольствие, когда Чимин такой круглый, напоминающий сахарную булочку с белой помадкой. На последнем вздохе Чимин кусает нижнюю губу и кончает, отпуская себя и свое тело. Тэхен ловко подхватывает ослабшего омегу, толкается в него несколько секунд и тоже кончает глубоко внутри. Он помнит об уговоре, но пока ведь можно же кончать в Чимина, верно? Омежка и так беременный. Император-омега с голой попой и висящей на плечах блузкой выглядит мило, когда часто дышит, садится обратно на колени севшего на стул Тэхена и трогает свою взмокшую челку. — Люблю тебя, — Чимин чмокает альфу в губы и даже не чувствует и капельки вины за то, что нагло пользуется своими альфами, даже когда они работают. — И я тебя, прелесть. Если что, обращайся! Мой член круглосуточно в твоем распоряжении, — хихикая, отвечает Тэхен. Он тоже немного запыхался. Честно признаться, он обожает спонтанный секс в необычных местах. Раньше это любил только Чонгук, но этот мелкий засранец заразил его всеми фетишами, которые только могут быть в их безумной троице. — Теперь можно и поесть, — улыбается довольно Чимин, чувствуя, что проголодался. Малыш-сигма в животе толкает ножкой, напоминая, что он вообще-то здесь и всё слышит, чем вызывает хихиканье у папочки.***
Чонгук и Тэхен целыми днями разбирались с многочисленными делами государства. После свадьбы Ники все вдруг решили пересмотреть свои отношения с Чосоном, кто-то решил уступить, дабы прекратить с ними войну, а кто-то заключить новый мирный договор с выгодными рыночными отношениями. Чосонская империя породнилась и заручилась поддержкой с двумя сильными государствами, отчего власть и влияние Чон Чонгука увеличились. Сону радовал Тэ и Гука своим профессионализмом. Молодой альфа ответственно подходил к своей работе на новой должности. Министры Госсовета не все были рады назначению Бан Сону на такой важный пост, шептались, что тот получил должность через связи отца, и на руку сыграло женитьба на принце Бомгю. Конечно, лучше на посту иметь зятя, чем постороннего человека. Пойти против воли императора никто не смел, поэтому лорды со сдержанными улыбками поздравили Сону с его первым заседанием в качестве председателя Госсовета. — Мои шпионы перехватили письмо, — докладывает Сону, сидя по правую руку от Чонгука. — Вновь возникшие бунтующие племена, потомки Майя, снова строят козни и объединяются для нападения на Чосон. Чонгук берет письмо в руки и замечает на нем капли крови. Видать, отобрано то было силой. Раскрывает и видит иностранный язык, который как раз был у племен Майя двадцать лет тому назад. — У них ничего не выйдет, — хмурится император и передает письмо брату. — Тэхен, займись разведкой земель. Тэ кивает и обращается к председателю: — Ваше превосходительство, покажите на карте, в каких землях было перехвачено письмо и координаты, куда оно направлялось. — Да, ваше высочество. Вот здесь, — Сону наклоняется к карте мира, разложенной на широком столе, и тычет в неё пальцем. — Я соберу отряд, мы съездим на разведку, — говорит Тэхен. — Если угроза серьезная, соберу войско и двинусь с ним для подавления восстания. Чонгук поднимает на него глаза: — Ты поедешь сам? — спрашивает неформально. Они уже давно привыкли даже на заседаниях иногда позволять себе опускать некоторые церемонии. — Конечно. Я руковожу армией, Чонгук, мне не пристало сидеть здесь и не знать истинное положение дел. — Будь осторожен. — Как всегда, — улыбается старший Чон и задает ещё пару вопросов министрам. После заседания Чонгук и Тэхен обсуждают предстоящий выезд главнокомандующего на разведку. Несомненно, это может быть опасно, но лучше Тэ в этом деле нет никого, кто мог бы быстро разобраться и уничтожить заразу, пока та не распространилась. Они с братом всегда защищали свою семью, свой народ, но всегда помнили о важности сохранить собственную жизнь, так как их жизни связаны общей истинностью. — Давай ты поедешь после того, как Чимин родит? — предлагает Чонгук, когда они идут по коридору. Стук сапог Тэхена разносится по коридорам, что некоторые проходящие мимо наложники кокетливо улыбаются и делают реверанс перед правителями. Вот только альфы увлечены собственной беседой, они не обращали внимания на игривые взгляды и цветочные запахи омег. — У него не простая беременность и мы должны быть рядом, чтобы минимизировать риски осложнений. Так сказал лекарь Джонас, — продолжает настаивать Чонгук. — А когда он должен родить? — интересуется Тэхен, в уме просчитывая сроки подготовки к походу. — Джонас сказал, что срок уже подошел. В ближайшую неделю должен разродиться. — Хорошо. Мы побудем с нашим омегой, а потом я уеду. — Только не говори о походе сейчас Чимину, ему нервничать категорически нельзя. — Да, я понял, — отвечает Тэ. Чон хлопает брата по плечу, и они направляются в корпус императорских спален, встречая на пути детей и перебрасываясь с ними парой фраз. Встретив по пути Тэмина, Чонгук с прищуром глядит на него, пока не до конца доверяя. Император оповещает омегу, что завтра они с Тэ будут в императорской гостиной и пусть туда Тэмин принесет их внука Ёсана. Тэмин делает присест и отвечает, что с превеликим удовольствием принесет им младенца. В их общую спальню Тэхен и Чонгук заходят тихо и почти незаметно. Они чуть отодвигают шторы в проходе и видят, как Чимин сидит на кровати, безмятежно гладит свой животик и читает книжку. За окном уже стемнело, везде зажжены свечи и лампады, а в камине трещали горящие дрова, согревая каменные стены дворца. Братья несколько минут просто любуются своим омегой, с улыбками отмечают его аппетитные мягкие формы, румяные щечки и молочный запах, который доносится аж до двери. Можно представить, какой соблазн испытывают альфы-стражники за дверьми. Но безопасность превыше всего, и они ни за что не оставят Чимина без присмотра. Вдруг Чимин чует их запахи и поднимает голову, расплываясь в улыбке. Хочет было пошевелиться, но альфы останавливают его. — Нет, не вставай. Сиди как сидишь, — выставляют руки вперед. Гук и Тэ сами взбираются к нему на кровать, садятся с двух сторон от омеги и с трепетом проводят раскрытыми ладонями по его животу. Чимин хихикает и пытается вернуть свое внимание книге. — Ты такой красивый, Минни, — комментирует Тэхен. — Такой желанный. Мы должны тобой обладать. — Не могу не согласиться с братом, — щебечет рядом Чонгук и целует мужа за ушком. — Вы мне мешаете, — беззлобно ворчит Чимин, хотя сам не против, когда альфы лезут к нему и просят внимания. Они сразу становятся такими ласковыми котятами, которые готовы сделать всё, что угодно, лишь бы получить желаемое лакомство, где вишенкой будет сам Чимин. Чимину тем временем альфы нагло лезут под ханбок и оголяют ляжки, трогают мясистые бедра, сжимают и проводят пальцами по гладким ножкам. — Любовь моя, мои альфы, — протянул Чимин, улыбнувшись, когда мужья начали целовать его шею. Омега отбрасывает книгу в сторону. — Ну вот, всё-таки отвлекли меня! — И нам совершенно не стыдно за это, — рычит Чонгук и целует Чимина в губы, придерживая за подбородок. После наступает очередь Тэхена, он тоже смакует губы любимого, пока Гук усаживается поудобнее, берет ногу Чимина и начинает массировать его ступни. Чимин от этого действия закатывает глаза, а когда вторую ступню принимается массировать и Тэхен, то омега и вовсе чуть ли не визжит от счастья. — Ох, как хорошо, — почти стонет Чимин. Его ноги так опухли в последнее время, он очень устает носить их малыша, а расстояния во дворце не маленькие. Альфы делают ему отличный массаж, проминают каждый пальчик на ноге, давят большими пальцами, потом добавляют капельки ароматических масел и втирают их в кожу, отчего ноги Чимина стремительно расслабляются. Он откидывается на подушки и прикрывает веки от ласковых голосов мужей, которые начинают говорить о бытовых вещах. — От Ники пришло письмо, — поддерживает разговор Чимин. — У них всё хорошо, они заселились во дворце в Морэйне и уже обустроились. Сейчас Субин и Джексон больше заняты государственными делами, Ники очень скучает по родному гнезду, по родителям и братьям. — Моя птичка, — тянет Тэхен, чувствуя, как кольнуло в сердце. — Может, всё-таки выкрадем его из Морэйна? Пусть живет с нами. Чонгук и Чимин смеются над его репликами. — Тэхен-а, он зачахнет без близости своих альф. Он теперь принадлежит им, а они – ему. Смирись, — хохочет Чимин. Ему тоже не хватает сыночка, но он старается не уходить в депрессию по этому поводу, а стараться на всё смотреть позитивно. Ведь его Ники теперь счастлив с истинными альфами. Дальше дело до секса не дошло, потому что Чимин от массажных манипуляций альф просто уснул. Омега так вымотался за эту беременность, столько тошноты пережил, столько истерик закатывал и плакал просто так, а ещё не знал, чего он хочет поесть больше всего. Но во всём этом ему помогали альфы, которые неустанно следили за его самочувствием и всегда были рядом, чтобы их феромоны успокоили омегу и их малыша в его утробе. Чимин спал крепким сном, когда как их малыш в животе пинался. Чонгук и Тэхен тихо хихикали, положа ладони на живот омеги, чтобы почувствовать толчки сына и поговорить с ним. — Сын наш, будь сильным, — говорит Тэхен и целует живот Чимина. — У нас будет славный доминантный омега, он станет ещё одним воином в нашей семье. Сильным и красивым как папа, — добавляет Чонгук с улыбкой. Братья ложатся поудобнее и засыпают, оставив руки на омежьем животе. И остался, казалось бы, последний рывочек, чтобы страдания Чимина прекратились. Бремя беременности весьма тяжелое, особенно, в таком возрасте как у Чимина, но он стойко выдерживал все трудности и даже не сразу проснулся от нескольких схваток глубокой ночью. — А-а-аа, Чонгук! Тэхен! — Чимин стучит ладошкой по плечам альф, чтобы те проснулись. Сонные мужчины раскрывают глаза и пытаются в свете свечей рассмотреть обстановку. Была глубокая ночь, но Чимин не спал. Он полулежа опирался локтем в подушку и придерживал живот другой рукой, жмурясь и хныча. — Кажется, началось, — кричит омега и начинает часто дышать через рот. — Как началось? — вскакивает Тэхен, ероша свою челку и смаргивая остатки сна. — Маленький, ты только не волнуйся и дыши, — приговаривает Чонгук и рявкает в сторону двери. — Юми! Сюда быстро! Через пару секунд из-за двери появляется слуга в ночном колпаке и низко кланяется. — Слушаю, ваше величество, — говорит он торопливо. — У Его величества начались роды. Джонаса и повитуху сюда срочно! Напуганный слуга поднимает глаза и быстро убегает выполнять поручение, потому как грозный рык Чонгука заставляет его несуществующий хвостик затрястись от страха. Он прямо в пижаме и тапочках несется в лазарет. — Ах, тяжело, как же больно! — хнычет Чимин, пока Тэхен укладывает его обратно на спину. — Тэхен-и, мне больно! Мммм. — Малыш, потерпи немножко, сейчас придет лекарь, — приговаривает он, держа омегу за руку. Тот с огромной силой сжимает её и уже не сдерживает крика. На шум прибегают камердинеры Гука и Тэ и даже главная фрейлина Чимина. Альф выпроваживают за дверь, слуги прибегают и суетятся вокруг Чимина, но Чонгук и Тэхен сидят на кровати по обе стороны от него и ни в коем случае не отпускают его рук. Слуга откидывает одеяло и с волнением произносит: — У Его величества воды отошли. Сейчас ребенок пойдет. Беты тут же стелют сухую простынь поверх мокрой, просовывая края под попу Чимина. Всё это делалось, естественно, с позволения императора и принца-консорта. — Все лишние, а ну вышли вон! — гаркает на всех Тэхен, отчего беты и омеги слушаются. Около дверей уже столпились люди, судя по звукам обеспокоенных голосов, наверняка, уже и принцам сообщили. Но главное сейчас было здоровье Чимина, потому что он начал краснеть, температура в его теле стремительно повышалась, а из горла вырывался скулеж. — Всё будет хорошо, мой хороший, — приговаривает Чонгук, не стесняясь того, что он вообще-то в одних пижамных штанах. Омеги из их штата прислуги старались не таращиться открыто на соблазнительный пресс императора, который даже имея внуков, был безумно привлекательным. — Где ты ходишь, черт возьми?! — рявкает Тэхен, схватив Джонаса за ворот пиджака. — Немедленно сделай что-нибудь! — Да-да, ваше высочество, не волнуйтесь, — быстро говорит Джонас и приказывает своему помощнику приготовить снадобья. Повитуха-омега средних лет садится на императорскую кровать и располагается между ног Чимина. Моет руки в поданной слугой чаше с водой. Оголяет ноги Чимина, подняв ханбок, и просит Его величество дышать через рот и показывает, как именно. Чимин повторяет за ним, прикрывает глаза, когда Гук вытирает ему поданной мокрой тряпкой пот со лба. Омеги вокруг суетятся, наливают в тазы теплую воду, готовят чистые простыни и полотенца. У всех слуг было волнение, тряслись руки, потому что рожает не обычный придворный, а сам император-омега, чья жизнь и жизнь ребенка ценнее всего государства. — Дышите глубже, ваше величество! Под команды лекарей и повитухи Чимин начинает тужиться, но у него не получается раскрыться полностью. — Ребенок не выходит, — оповещает повитуха и с беспокойством выглядывает из-под простыни, что укрывает ноги Чимина. — Ваше величество, надо тужить сильнее и чаще, — наставляет Джонас и наклоняется через плечо Тэхена. — Пожалуйста, выпейте это! Чимин послушно раскрывает рот и позволяет влить в него горькое лекарство с ароматом трав. Омега плачет, его слезы сами катятся из глаз, потому что боль между ног и в животе просто невыносимая. Он и забыл, каково это – рожать ребенка. — Мне больно, очень тяжело, — говорит Чимин сквозь стиснутые зубы. Как жаль, что папы нет рядом, надо было уговорить родственников из Арэма остаться у них ещё ненадолго. — Малыш, постарайся, я прошу тебя, — шепчет на ухо Тэхен, касаясь губами светловолосого и очень мокрого виска омеги. — Давайте, голубчик, надо тужиться. Вы сможете! — подбадривает его повитуха и держит руки около попы Чимина, готовый принимать ребенка. Чимин закрывает глаза и снова пытается набрать в легкие как можно больше воздуха, чтобы после потужиться хорошенько. — Аа-а-а-аа, — кричит Чимин на выдохе. — Да, головка показалась. Ещё, ваше величество! Чонгук был весь на нервах, он, казалось, сильнее сжимал руку Чимина, безумно переживая за него. На его глазах Чимин терпел сильнейшую боль, плакал и кричал, но Гук ничем не мог ему помочь, кроме как успокаивать своим присутствием. Но пока это мало помогало, потому как всё нутро омеги было направлено на то, чтобы дать их ребенку жизнь. Весь дворец стоял на ушах, принцы были почти в истерике, Хенджин и Джисон рвались в комнату к папе, чтобы хоть как-то попытаться помочь. Как только Хенджину доложили обо всем, он тут же отослал Тэмина в свои покои сидеть с Ёсаном. Вход в императорские покои альфам без особого позволения запрещен, но приближенных омег ещё пускали. Минхо приложил ладони к лицу Джисона и убедил его остаться в коридоре и держать оборону, чтобы на императорскую семью никто не посягнул, пока те находились в такой уязвимой ситуации. — Я всё узнаю и вернусь, — Минхо чмокает наследного принца в губы, расталкивает собравшихся наложников и подходит к дверям. С одобрительного кивка Джисона стража пропускает внутрь князя Ли. Тот входит в покои и пытается узнать, как обстоят дела, взяв под руку слугу. Минхо подходит ближе и видит, как повитуха закрывает собой обзор на промежность императора-омеги, но усиленно старается вытащить ребенка. Чимин уже весь ослаблен, состояние его было на грани обморока. Глаза его постепенно закрывались, а дыхание прерывалось. Видно, роды были очень тяжелыми. Не зря все вокруг взволнованно суетились, обновляли воду в тазах. Один слуга стоял возле стола, где был таз с теплой водой, и держал раскрытое чистое полотенце, готовый принимать младенца. Рядом с ним Минхо и встал. Тэхен и Чонгук заметили в сторонке Минхо, но не стали его выгонять. Понимали, что сыновья тоже волнуются и хотят знать, что происходит с их папой. — Я не могу, — устало говорит Чимин. Его язык уже заплетается, а глаза закатываются. — Ещё один разочек, ваше величество, умоляю вас! — приговаривает повитуха. Если он не сможет достать ребенка, его казнят уж точно. Чонгук берет Чимина за волосы на затылке и поднимает его голову, рыча на ухо: — Чимин, соберись! Ты не для того оставлял ребенка, чтобы вот так потерять его. Ты обещал ему и нам. Давай же, ещё немного и будет легче, я клянусь тебе. Чимин чувствует, как силы стремительно покидают его, а тьма перед глазами сгущается. Хочется покориться ей и уснуть, чтобы не чувствовать боли. — Если вдруг что, — говорит тихо Чимин, сжимая руки альф, — скажите ему, что я его очень люблю, — имеет он ввиду их сигму. Слеза катится из глаз Чонгука, он кусает губы и отворачивается. Он не выдержит всего этого. Нет. Так не должно быть. Какие же они с Тэ идиоты, которые решили так рисковать здоровьем Чимина. Тэхен шмыгает носом, приподнимает Чимина за плечи, а тот из последних сил тужится, выталкивая ребенка из себя. После он без сил валится обратно на постель, которая под его спиной вся промокла, и закрывает глаза. Повитуха вытаскивает ребенка и с волнением говорит: — О боги, малыш запутался в пуповине! — Спаси его, — рычит Чон на омегу. — Он же задохнется! Повитуха быстро пытается убрать пуповину с шеи младенца, перерезает её в нужном месте, а затем бьет по попе, чтобы малыш заплакал и освободил свои легкие для дыхания. Секунды тишины длятся целую вечность, но после по комнате разносится детский плач, Минхо и сам уже плачет от увиденного. — Поздравляем, ваше величество и ваше высочество! У вас родился сигма. Красивый и здоровый, — громко объявляет Юми, берет ребенка и передает слугам, чтобы те помыли и обработали пуповину. Повитуха тем временем вытаскивает послед, чтобы освободить живот Чимина от всего ненужного и занимается обработкой ранок. Малыш кричит, морщится недовольно. Его моют в воде от крови и ненужных пятен, а потом заворачивают в одеяльце, чтобы младенец не замерз. Слуга было подносит ребенка к Чонгуку, но тот трясет Чимина за плечи. — Он не дышит, — говорит Чонгук, и все к нему подрываются. Тэхен тоже пытается привести Чимина в чувства, они хлопают его по щекам, но Чимин не просыпается. Его легкие перестали подниматься и опускаться, тело расслабленное, словно кукольное. — Чимин, милый, проснись! Ты слышишь меня? — Чимин! Чимин! — кричит Тэхен, а потом спрыгивает на пол и хватает Джонаса за грудки. — Сейчас же сделай что-нибудь! — Ваше величество, мне нужно осмотреть его, — лепечет лекарь. — Так осматривай! От шума младенец снова начинает плакать. Чонгук поворачивает голову на звук и бросает в сторону князя: — Минхо, возьми ребенка! Омега тут же подрывается, забирает малыша к себе на руки и улыбается ему, начиная укачивать. — Т-ш-ш, тише-тише, — качает мальчика в одеяльце, прижимает к своей груди и отходит подальше от всех в уголочек, но наблюдая за представшей картиной. Тэхен почти швыряет лекаря к Чимину. Тот трясущимися руками подносит зеркальце к его носу и рту, но ничего не происходит. Затем слушает стук сердца, приложив ухо к груди императора-омеги через одежду. — Сердцебиение слабое, лекарство ему не особо помогает, — выносит вердикт Джонас, считая пульс на запястье Чимина. Прикасаться к знакам истинности он не может, но ситуация внештатная. — С такими показателями и потерей крови вряд ли он доживет до утра. — Тэхен, он умирает, — с комом в горле произносит Чонгук, по щекам которого непрерывно текут слезы. Они сейчас потеряют весь смысл своей жизни. — Сейчас же приводи его в чувство! — рявкает Тэхен, который не намерен сдаваться в лапы смерти. Он хватает Джонаса за шею и угрожает вырезать весь его род, если тот не спасет Чимина. — У нас есть новые разработки, ваше высочество. Но испытания ещё не завершены. — Да плевать! Чимин должен жить и мы должны испробовать все способы! Делай всё, что нужно. Счет его жизни идет на минуты! Джонас вместе со своим помощником находят нужные колбочки, наполняют жидкостью только недавно изобретенный стеклянный шприц, а после вонзают иглу в плечо Чимина, вводя лекарство. Джонас работает над ним уже много лет, результаты хорошие, чтобы привести состояние организма омег, только что родивших, однако организм у всех разный. Двое омег из десяти умирали от осложнений. Джонас боялся, что ему голову отсекут, но Его величество Чимин и так находился на грани жизни и смерти. Принц-консорт прав – нужно использовать все методы ради спасения. После четких надавливаний на грудную клетку, Джонас вдруг замечает тихое сопение Чимина. Он и сам громко выдыхает, когда подносит зеркальце к пухлым губам и видит, как оно запотевает. Чимин дышит и продолжает крепко спать. — Он сейчас в обмороке. Его величеству нужно поспать, я буду следить за его состоянием, — говорит Джонас и вытирает пот со своего лба. — Теперь нам остается только ждать. Если проснется утром, значит, лекарство подействовало. А если нет, то... Тэхен потирает лицо ладонями, потом приказывает повитухе и слугам закончить с процедурами. Те моют Чимина, меняют постель и укрывают омегу одеялом. Тэхен берет слово с Минхо, что тот проследит за новорожденным сигмой в детской комнате, где за ним будут ухаживать няньки и кормильцы. — Будьте спокойны, ваше высочество, я не отойду от маленького принца ни на шаг, пока Его величество не проснется, — делает присест Минхо и выходит с малышом на руках за дверь. Там его ловят Хенджин и Джисон, они оба идут за Минхо в детскую, чтобы там он рассказал им обо всем подробно. Младенец только недовольно хныкает, его дают кормильцу, чтобы поесть молока. Но за всем процессом неустанно следит Минхо, не смыкая глаз, а потом забирает мальчика к себе на руки и садится с ним в кресле, слегка укачивая. Малыш засыпает в теплых руках, чуя запах пихты, похожий на лесной запах его отцов, поэтому сигма чувствует себя в безопасности на руках доброго омеги. Джисон и Хенджин подбрасывают дров в камин, чтобы их младший братик не замерз, затем садятся рядом и с улыбками наблюдают за ними, говорят, как Минхо идет отцовство, а потом всё же выпытывают у него все подробности случившегося. — Я увидел сильнейшую в мире любовь истинных, то, какая она мощная, — восхищенно начинает свой рассказ Минхо, с улыбкой поглядывая на плод великой любви. * Всю ночь Чонгук и Тэхен не отходили от спящего Чимина. Они лежали с двух сторон, обнимали его и согревали своим теплом, вырабатывая феромоны в таком количестве, как никогда раньше. Они стремились, чтобы их запахи въелись в кожу омеги, проникли в его организм и вылечили всё, что нужно. Их присутствие должно было помочь истинному. Выйдя в коридор, Джонас объявил всем, что роды у Его величества были тяжелыми и нужно молиться, чтобы император-омега очнулся. Фрейлины, слуги и наложники так и сделали: кто-то пошел в церковь к Юнги, а кто-то у себя в комнате молился Богу и Луне, чтобы Его величество поскорее пришел в себя. Сердца альф разрывались от боли, когда они, держась за руки, лили слезы над Чимином, над его измученным телом и клялись, что больше никогда не посмеют обременить его беременностью. Они не представляли, насколько сей процесс может быть губительным для омег. Они заперлись в спальне с Чимином, пускали только Юми с парочкой слуг, которые иногда приводили Джонаса, чтобы тот проверил состояние Чимина. Бета уверял, что организм омеги идет на поправку, но альфы смогут поверить в это, только когда Чимин откроет свои прекрасные голубые глаза. — Делай что хочешь, но найди мне лучшие противозачаточные травы, — строго рычит Гук, сорвавший за ночь голос. Они лежат с Тэхеном и смотрят друг на друга, поглаживая Чимина по рукам. — Мы с тобой тоже будем пить настойки, чтобы не иметь возможности оплодотворять омегу. — Да, хорошо, я найду, — кивает Тэ. — И кончать будем не в него. — Я понял, Гук. Не переживай. Братья взялись за руки и подбадривающе посмотрели друг другу в глаза. Они облепили омегу с двух сторон и не намерены были отпускать. Оба они шмыгали носом и молились. — Пожалуйста, не покидай нас, — в сердцах произносит Чонгук, глядя на безмятежное лицо омеги и осторожно перебирая его светлые волосы. — Ты сам свет и доброта в нашем темном мире. Ты исполнил всё, что обещал, дав нам клятвы у алтаря. Без тебя жизнь – пустыня, печальная и дикая. — Прошу вас, Бог и Луна, в милости своей не забирайте его у нас, — молится рядом Тэхен. — Нашим детям нужен папа, а мне и брату – наш император-омега. Они целуют руки Чимина, держат его короткие милые пальчики в своих и возводят молитвы к небесам в надежде, что их услышат и не позволят смерти разделить истинных навсегда. Под утро Чонгука и Тэхена сморил сон. Они были истощены от переживаний за своего омегу, поэтому уснули, положив головы ему на плечи. Ближе к полудню Чимин открыл глаза и немного прокашлялся, и когда его плечи зашевелились, он понял, что на них кто-то сильно давит. Перед глазами с двух сторон появились две макушки мужей, которые мирно спали у него на плечах. Омега хочет было пошевелить руками, как понимает, что его за запястья держат крепкие мужские руки. Чимин буквально прирос к двум альфам. В теле ужасная слабость, находясь в думах о том, как же ему быть, омега замечает, как в комнату на цыпочках входит слуга Юми со стопкой чистого белья. — Ох, ваше величество! — удивленно шепчет омежка, прикрывая рот ладошкой, потому что Чимин одним взглядом дает ему понять, чтобы тот замолк. Император-омега морщится немного, а потом подзывает слугу: — Разбуди их, — приказывает старший. — Прикоснись, не бойся! Запреты для омег Чимин ввел от ревности, но сейчас ситуация была не из простых. Юми кивает и осторожно касается плеча Чонгука. Обычно к тому могут прикасаться только альфы и беты, омега Юми впервые так откровенно трогает самого императора Чосона. Гладит его по накачанному плечу и тихо говорит на ухо: — Ваше величество, проснитесь, пожалуйста. — Мг? — Чонгук резко разлепляет глаза и удивленно смотрит на слугу. — Юми, что случилось? — Его величество проснулся, — шепчет боязливо омежка, вдруг Чимин всё равно ему по ушам надает за прикосновения к его мужу. Чонгук приподнимается на локте, а потом смотрит на Чимина. И сон как рукой сняло. — Здравствуй, — приветливо улыбается Чимин, хоть по нему и видно, как он ослаблен. Губы сухие, лицо бледное, а уголки глаз чуть подсохли от слез. — Маленький мой, — ошарашенно говорит Чон, целует руку Чимина, а потом и щеку, после толкая брата в плечо. — Тэхен! Тэхен, просыпайся! — Ты чего разорался?! — отрывает голову Тэхен с гнездом на голове. Он оглядывается по сторонам, привыкает к солнечному свету и видит проснувшегося Чимина. Он без слов закрывает лицо ладонью и позволяет себе всхлипнуть, чтобы после прижаться к мужу всем телом и зацеловать его руки и шею. Чимин морщится от ласки альф, вымученно хихикает, а потом просит принести воды. Альфы тут же суетятся, помогают Чимину чуть сесть на кровати, лежа спиной на подушках. Юми подает стакан воды, Чимин стремительно его осушает и только потом чувствует себя живым человеком. — Что случилось? Долго я спал? — Всю ночь и утро, малыш, — отвечает Тэхен, сидя рядом с Чимином и наглаживая его ладонь, разминая пухлые пальчики. — Ты упал в обморок, когда ребенка вытащили. Твое сердце чуть не остановилось, но Джонас ввел тебе какое-то экспериментальное лекарство, — поясняет Чонгук, убирая челку со лба истинного и целуя его в лоб. — Прости, Минни, что мы так рисковали, но выбора не было и мы дали разрешение ввести его тебе. — А что с ребенком? — обеспокоенно спрашивает Чимин и попеременно смотрит на альф. — Малыш запутался в пуповине, — начинает было Тэхен. — Только не говорите, что он… — губы омеги дрогнули. — Тш-ш, Чимин, не волнуйся, с ним всё хорошо. Его спасли. — Мы потеряли рассудок в какой-то момент, чуть не потеряли тебя, поэтому сами ещё не видели малыша. — Где он сейчас? — Ваше величество, ребенок у князя Ли Минхо, — говорит Юми, хозяйничая в комнате и открывая окна для проветривания. Зажигает благовония, чтобы ненужные запахи исчезли из покоев. — Его благородие не отходит от малыша, за всю ночь глаз не сомкнул, охранял как дракон. — Принесите мне нашего мальчика, — требует Чимин, слуга кивает и убегает передавать приказ. Тем временем, альфы держат Чимина за руки и просят прощения за всё. — Мы клянемся, что будем беречь тебя как зеницу ока. И благодарим Бога и Луну, что те вернули нам тебя. Чимин качает головой и твердо произносит: — Больше никаких детей, вы поняли?! — Как скажешь, малыш, — усмехается Тэ. — Мы чуть не потеряли тебя. Прости, что обрекли тебя на страдания, — проникновенно смотрит в глаза Чонгук. — Теперь вы понимаете, чем грозит такая безответственность? — тяжело вздыхает омега. — Лучше скажите, наш ребенок здоров? — Конечно. Его осмотрели лекари, он полностью здоров. — Слава Луне! Двери в императорские покои открываются и сюда входит улыбающийся до ушей Минхо, который несет в руках свернутый кулечек. Принцы Хенджин и Джисон тоже входят, они сразу же подбегают к папе и целуют его в щеки, требуя, чтобы тот больше не смел бросать их. Чимин только улыбается, он понимает, как его дети, должно быть, переживали за него. Чимин хочет было взять ребенка на руки, как в спальню влетает запыхавшийся Джонас. Он поправляет на носу очки и умоляет дать Его величество сначала осмотреть себя. Чимин кивает, разрешает проверить состояние его здоровья своими приборами и снадобьями. Джонас кладет ему на язык тонкую палочку, затем смотрит на ней состояние слюны и отмечает, что всё в порядке. Лекарство подействовало на Чимина так, как нужно, и спасло ему жизнь, избавив от родовой горячки, от которой умирают сотни омег. Чонгук, заметив обеспокоенность лекаря, бросает, что даст ему денег на дальнейшую разработку его лекарства, за что Джонас его безмерно благодарит и кланяется в ноги. Чимин тянет руки и забирает к себе новорожденного у Минхо, тут же прижимая ребенка к своей груди. Малыш открывает глазки и смотрит на Чимина, который вновь начинает плакать, слегка проводя пальчиком по милому розовому личику. — Какой же он красивый, — шепчет Чимин. Эмоции захлестывают его, он чувствует ком в горле. — Тэхен, посмотри, у него твои глаза! — Он же наш общий сынок, взял от нас всё самое лучшее, — с любовью в голосе говорит Тэхен, обнимая супруга за плечи и любуясь сыном. — Такой маленький, хорошенький. Я так отвык от маленьких детей, — делится впечатлениями Чонгук, аккуратно поправляя краешек одеяльца. — Смотрите, а носик мой. — Привет, мой драгоценный, — сюсюкается с малышом Чимин. Тот чувствует родное тепло и молочно-грушевый запах папочки, отчего нежится в его руках и даже не плачет. — Это ты меня столько времени в животе пинал, да? Ещё раньше своих братьев, наверное, бегать начнешь. — Я с удовольствием с ним посоревнуюсь, — деловито заявляет стоящий в стороне Хенджин, и все начинают смеяться. — Надо же, мои сын и брат будут одного возраста. — Тогда мы уже определили, кто будет с ними нянькаться, да? — поддевает брата Джисон. Он приобнимает Минхо за талию, а тот только рад быть рядом с любимым. Минхо с трепетом в сердце наблюдает за истинными, как те мило разговаривают с малышом, даже грозный, казалось бы, император Чон Чонгук, завоевывающий земли и выносящий суровые приговоры, прямо на глазах превращается сейчас в милого кролика, наполненного нежностью к своему семейству. Минхо рад, что выходит замуж за сына именно такого человека. Джисон перенял лучшие черты от отца: справедливость, силу, стержень, храбрость, нежность, ум и благородство. И Ли не сомневается, что и их будущие дети будут такими же замечательными. — Ваше величество, позвольте забрать Его высочество. Сигму нужно отдать кормильцу, — суетится рядом Юми и ещё парочка слуг, зашедших сюда для помощи. — Даже не смейте! — грозно рычит на них Чимин, прижав ребенка к себе. — Только я кормлю своих детей грудью. — Но Вы ослаблены, да и императору-омеге не пристало... — Замолчи! Я сам знаю, что лучше для меня и моих детей. Сэр Джонас, я ведь могу кормить? — Да, судя по результатам осмотра, ваше молоко не пострадало, ваше величество, — быстро говорит мужчина. — Но пообещайте, что придете ко мне позже для тщательного обследования. — Хорошо, — отвечает Чимин, а потом грозно смотрит на слуг: — А ребенка я буду кормить сам. Чимин в этот момент был похож на волчицу, которая ни за что не отдаст своё дитя в лапы других зверей. Чимин просит всех выйти, чтобы он мог покормить сигмачку. Принцы и Минхо выходят за порог, Чонгук с Тэхеном же остаются, чтобы снова посмотреть на безумно увлекательный и милый процесс кормления. Чимин только закатывает глаза на их любопытство, оголяет плечо и грудь, протирает тряпочкой, поданной слугой, а потом дает сосок малышу. Сигма тут же обхватывает его губками и начинает сосать, с удовольствием поглощая родное папино молочко. Ночью молоко кормильца подкрепило его, но оно не было и на сотую долю такое же вкусное, как у Чимина. — Покойный Минхо-хен был лучшим няней для моих детей. Жаль, он не застал нашего пятого мальчика, — со вздохом говорит Чимин, вспоминая своего доброго гувернера. — Уже придумали, как назовем львенка? — интересуется Чонгук, глянув на брата. Тот с улыбкой смотрел на сына и трогал пальцем его волосики. — Ммм, хочу что-нибудь красивое и оригинальное, — говорит Чимин задумчиво. — До церемонии наречения имени ещё есть время. — А я придумал, — говорит вдруг Тэхен. — Леон. Означает «лев, правитель природы». — Красиво, — воодушевленно улыбается Чимин. — Мне нравится. А тебе, Чонгук? — Мне тоже, — кивает он. Чонгук подзывает к себе слугу и распоряжается на день имянаречения принца Чосона устроить рыцарские бои, пир, банкет, маскарад и салют в честь рождения сына. Весь свет узнает, что в императорской семье Чосона родился сигма. Чон не пожалеет средств на праздник, ведь Бог и Луна подарили им не только ещё одного ребенка, но и вернули самого Чимина, которого теперь они ни за что не потеряют. Сигмачка слушает приятные голоса родителей, узнает, так как слышал их даже в самые пикантные моменты, находясь в утробе папы. И сейчас, ощущая тепло Чимина и кушая его молоко, малыш чувствует себя абсолютно счастливым. Маленький и отважный Леон принёс ещё больший свет в их дом.
