Осторожно, двери открываются!

      Тишина в комнате стала плотной, почти осязаемой. Ей что, только что послышался?..       – Отдыхайте, леди Галадриэль, – вежливо попрощалась Эрумиен, сопровождаемая перезвоном склянок с многочисленными микстурами. – Вечером меня сменит целитель Илтинуил для обряда очищающего пения.       – N-navaer, Erumien. Quel re.              Галадриэль не смела даже пошевелиться, желая и одновременно страшась остаться в уединении. Вот скрипнула дверь, и в той же части покоев она отчётливо уловила размеренное дыхание и шелест одежды.       Нет, нет, нет. Он не может быть в Линдоне, это невозможно. Эльфы патрулируют границы по всему периметру, а стража бы задержала любого, кто подошёл близко к городским воротам. В конце концов, Эрумиен не смогла бы уйти, не заметив появления мужчины высотой с башню прямо из воздуха!       Беспомощно продолжая гипнотизировать узоры на потолке, Галадриэль коснулась Кольца.       Ненья молчала. Значит, это не видение.       Очередная иллюзия? Или он действительно здесь? Но как?       – Услышал твои пылкие признания, – отозвался Саурон. Шаги стали неумолимо приближаться, отчего сердце Галадриэль забилось с удвоенной силой. – Я как раз казнил орка-доносчика, пришлось всех разогнать. В следующий раз старайся думать потише.       – 'Ksher!       Это было слишком. Даже с серьёзной раной установка «убить Саурона» сработала на уровне инстинкта: Галадриэль вскочила с постели, схватила со столика первое, что подвернулось под руку, и с рыком замахнулась.       Она представила, как пронзает его насквозь кинжалом Финрода. Как чёрная вязкая смола – кровь, извращëнная Тьмой Моргота – заливает лицо, преследовавшее её наяву и во снах. Галадриэль знала, что майар нельзя убить – дух, лишившийся прежнего тела, просто облачится в новое. Но, ежедневно переживая мучения, ей хотелось, чтобы он испытал хотя бы крупицу той боли, что причинил ей.       Обжигающая ладонь, как и тогда, на берегу Гландуина, схватила её за предплечье, блокируя удар. Остриё подсвечника в виде цветка лилии замерло в миллиметре от щетинистого подбородка.       – Я могу и привыкнуть, – с едва различимой угрозой прошептал Саурон.       Галадриэль яростно засопела. Это было нечестно! Она готовилась к любому его обличью, будь то смертоносный эльф, великан в железных доспехах или чудище. Но перед ней снова стоял Халбранд. Русые волосы его чуть отросли с последней встречи и завивались у шеи, тенями ложась на исхудавшие скулы. Лучики-морщинки тянулись из уголков глаз – зелёных, как листва Древа Эльдар в разгар лета.       Ни намёка на пустоту.       Только тепло.       «Опусти подсвечник», – эхом прокатилось безмолвное требование.       – Не лезь ко мне в голову! – огрызнулась Галадриэль, со стыдом понимая, что слишком слаба для борьбы. Она попыталась толкнуть его, но и здесь потерпела неудачу.       Лицо Саурона приобрело обманчиво ласковое выражение. Он наклонился, и металлическая лилия врезалась в кожу, оставляя след. Если надавить сильнее...       – Я всегда буду в твоей голове, Галадриэль. А ты в моей. Дверь открыта, помнишь?       Тот самый взгляд, как у оголодавшего варга перед охотой. Будто сейчас он сомкнёт челюсти на её шее или… Смутившись столь откровенной близости, Галадриэль вся замешкалась, сжалась. Саурон тут же выхватил неудавшееся оружие из её ослабевших пальцев и бросил на пол.       Теперь она могла убить его разве что заколкой для волос. Или в очередной раз пнуть по рёбрам. Всё-таки вырвавшись из хватки, Галадриэль попятилась к шкафу, приказывая себе собраться. Это Саурон, великий обманщик, самый хитрый из сподвижников Моргота. Он принял облик Халбранда, чтобы надломить её, сбить с толку, зная, как неровно она дышит к потерянному королю Южных Земель.       Ловкий трюк. Но она больше не купится.       – Ты здесь не по-настоящему, – твердо сказала Галадриэль, прикидывая пути к отступлению. – Пытаешься отвлечь меня очередной иллюзией. Я знаю, что ты задумал. И что украл для этого.       Она нарочно сделала акцент на последней фразе. Глаза Саурона потемнели, но ту же вернули прежний цвет.       Можно обогнуть его по краю и выбежать через дверь, однако она всегда уступала Саурону в скорости. Он схватит ее поперёк туловища или обездвижит. Запереться в уборной? Просто смешно.       – Не украл, а принял во владение, – поправил он с лёгкой улыбкой, медленно шагнув навстречу. Галадриэль неотрывно следила за тем, как он приближался. Нужно остановить его. Почему она его не останавливает? – Келебримбор пал жертвой неправильного выбора. Смерть оказалась для него предпочтительнее созидания...       – Ты убил его! – выплюнула Галадриэль.       – ...светлого будущего в Средиземье, – невозмутимо продолжил Саурон. – Разве мог я позволить наследию Феанора навсегда остаться погребённым под руинами города? Или того хуже, стать игрушкой в лапах орков?       – Орки разрушили Эрегион из-за тебя, – обвинительным тоном отрезала Галадриэль. Жжение под повязкой усиливалось, отчего она непроизвольно потёрла ключицу. – Таким ты представляешь светлое будущее – бесконечные войны?       От Саурона не укрылось её измученное движение. Призрак сожаления и чего-то, отдалённо похожего на печаль, скользнул по изгибу его бровей, превратившись в морщинку.       – Иногда война – единственный путь к миру.       Он подошёл вплотную, без стеснения вторгаясь в личное пространство. Галадриэль затрепетала: от него пахло мускусом, сухой травой и железом. Пахло Халбрандом.       – Тебе ли не знать. Ты участвовала в восстании против Валар, столетиями скрывала от сородичей братоубийственную резню в Алквалондэ, втянула Нуменор в распри Тирхарда в угоду личным амбициям. Вся твоя личность соткана из войны, и ты попрекаешь меня ею?       – Не смей сравнивать!..       – Отнюдь. Путём войн я желаю избавить Средиземье от гнили, исцелить всё, что Моргот успел изуродовать. Ты же всегда воюешь из мести. Тебе больно, Галадриэль, – с этими словами он отогнул край её сорочки большим пальцем, обнажая скрытые под бинтами увечья. – Но ни легионы убитых орков, ни моя смерть не уймут эту боль. Лишь отдалят от Света ещё больше.       Только сейчас Галадриэль осознала, что после перевязки не успела надеть платье. По какой-то нелепой причине она вновь противостояла врагу босая и почти нагишом. Саурон, вопреки новому статусу Владыки Мордора, тоже был одет в простую чёрную тунику и штаны, невольно воскрешая в памяти их первую встречу на плоту.       Тогда они хотели лишь одного – выжить.       Эльф и человек. Эльф и майар. В какой момент Эру решил переплести нити их судеб в одну?       «Привяжи себя ко мне!»       Галадриэль тяжело сглотнула. Палец Саурона подрагивал на кромке пропитавшегося мазью бинта. С нечитаемыми эмоциями он разглядывал своё творение, а она позволяла ему это.       – Не ты ли – причина моей боли? – с горечью прошептала она. – Я впустила в сердце войну, потому что потеряла тех, кого любила. Ты же готов учинить геноцид ради власти. Тысячи эльфов погибли, пока ты пытался заполучить Кольца. Я чуть не погибла!       – Я бы не дал тебе умереть! – горячо ответил Саурон, сжав её плечо. Галадриэль вздрогнула от тошнотворной пульсации в ранах.       – Только мне?       В его глазах тлели угли кузничного горна, стекала лава по склонам Ородруина, горели факелы бесчисленных армий.       Ей не было страшно.       – Ты так цепляешься за мой Свет, потому что сам способен лишь на зло. Ты ничем не лучше Моргота. – Это была опасная тропа: по лицу Саурона зазмеились чëрные ниточки вен, но Галадриэль решила идти до конца. – Если утрата Света – цена за свободу от твоей тирании, я готова её заплатить.       Она в красках представила, как жертвует собой на обрыве капища, падая вниз, в объятия дыма и камней, лишь бы сберечь Ненью. Ей хотелось, чтобы Саурон, копающийся в её разуме, знал: она бы повторила тот прыжок ещё и ещё раз, если бы перед ней встал выбор – умереть или подчиниться.       Что-то в воздухе неуловимо изменилось. Тишина стала густой, как кисель; ни единого звука не доносилось с улицы. Скользнув пальцами выше по плечу, Саурон зашёл ей за спину, и покои Галадриэль вдруг растворились, будто смытая водой краска.       – Тирании, говоришь?       Вспышка молнии вспорола небеса, налитые свинцовыми тучами. Галадриэль моргнула и обнаружила себя стоящей посреди разрушенного города. Сначала ей показалось, что это Ост-ин-Эдиль, но спустя мгновение она узнала мосты и башни Митлонда. Родные улочки, покрытые сажей и копотью, были завалены остовами домов, в гавани с ревущим треском сгорали в пламени корабли. Отовсюду летели стрелы, сталь билось о сталь. Древо Эльдар, почерневшее от хвори, роняло в лужи крови сморщенные листья. Галадриэль с ужасом наблюдала, как воины в позолоченных шлемах, кто верхом на лошади, кто пехотой, набрасывались друг на друга, вспарывая клинками бессмертные тела.       Эльфы против эльфов.       Галадриэль прижала руку ко рту, чувствуя подступающие рыдания. Такого не будет! Валар не позволят её народу истребить самих себя! Они остановят Саурона раньше, чем…       – Это не он развяжет войну.       Потусторонний хор голосов, будто вся Арда разом заговорила с ней, прокатился над полем боя. Галадриэль обомлела от шока. Через толпу сражавшихся к ней шла она сама, в кирасе поверх белоснежного платья и с Железным венцом на распущенных волосах. От жуткого двойника исходило зеленоватое свечение, а бледную, как у мертвеца, кожу пронизывали знакомые чëрные вены.       – Если ты убьешь Саурона, то сама займёшь его место, – хищно оскалилась не-Галадриэль, сверкая глазами. – Средиземью будет нужна королева – могущественная и безжалостная. Ты будешь вхожа в Незримый мир, и даже Валар склонят колени пред твоей силой.       – Нет!.. – замотала головой Галадриэль, чувствуя, как слезы щиплют щёки. – Я не стану такой!       Её чудовищная копия медленно сняла с головы корону и чиркнула зубцом по запястью. Густые брызги, похожие на чернила, окропили рукав платья.       – Ты уже такая. Кровь Моргота – твоя кровь.       Галадриэль начала задыхаться. Это ложь! Мерзкая иллюзия. Нужно вышвырнуть Саурона из сознания, закрыть глаза и уши, чтобы не видеть, не слышать…       И всё же… Саурон ранил её почти три недели назад. Ни магия эльфийских колец, ни песнопения и мази лекарей так и не смогли излечить её. Фрагменты Незримого мира всё чаще просачивались в канву снов. Как скоро Галадриэль превратится в своего тёмного двойника, если вдруг снимет Ненью или пропустит очередной прием лекарств?       Саурон сделал это с ней нарочно, а не в порыве бешенства, догадалась Галадриэль. Чтобы она по его прихоти ощутила, как мучительно терять Свет.       Чтобы у неё не осталось выбора.       Чтобы она приползла за помощью.       Галадриэль стиснула зубы и вперилась взглядом в знакомые стеклянные зрачки напротив.       – Чего. Ты. Хочешь? – процедила она с ненавистью.       Иллюзия треснула вместе с пламенем, сжирающим Серые Гавани, убитыми эльфами и Тёмной Королевой. Она снова очутилась в своих покоях. Саурон стоял у окна, сложив руки на груди, с преувеличенным интересом наблюдая за жизнью в ещё одной столице эльфийского королевства.       – В конце Второй Эпохи наш друг Адар развоплотил меня этим венцом в цитадели Фородвайта, – выдержав драматичную паузу, отозвался Саурон. – Мне понадобились столетия, чтобы вернуть себе тело.       – Я должна пожалеть тебя? – съязвила Галадриэль.       Саурон хмыкнул, оценив колкость, и обернулся. От него исходили волны самодовольного торжества: мысли и чувства Галадриэль не являлись для него секретом. Он видел её смятение и её догадку.       – Я – один из первых, кто был рождён по воле мысли Эру. Мой дух будет жить вечно. Ты – дитя Илуватара, и ты слаба, хоть и бессмертна. Яд Моргота скоро осквернит тебя. Только представь: целую вечность быть узницей Незримого мира, без друзей, без любимых. Исполнять мои приказы…       – Чего ты хочешь? – теряя терпение повторила Галадриэль.       Саурон изогнул бровь, будто услышал самый глупый вопрос на свете.       – Я хочу спасти тебя.