Произведение

— Оказывается, ящик не пустой. Был почтальон, — озадаченно говорит Бай, поглядывая на слегка покосившийся ящик для писем. — Там лежит что-то неподписанное. Бледно-жёлтый, он был у всех жителей в округе: здесь, у подножия гор, не было чётких селений, просто частные махонькие домики на каком-то расстоянии друг от друга, что и не увидишь, но место считалось очень отдалённым, что вся эта россыпь походила в большем масштабе на деревню – вот жители и объединились в каких-то таких мелочах. — Кто-то разве знает наш точный адрес кроме газеты? — следом спрашивает Сюйжань, аккуратно ступая по дорожке от дома. Взгляды пересекаются. Лу Цзюньлинь? Принять точное решение о переезде было трудно: кто-то говорит, что в большом и густонаселённом городе легче скрыться и жить тихо, не привлекая внимания, а кто-то за то, чтобы залечь на дно вдали от всех – жить где-то в глухой деревушке и знать только пару соседей в виде добрых старушек и каких-нибудь крестьянских рабочих. Юэтао подолгу прокручивала эти мысли, взвешивала "за" и "против", и её правда особо сильно интересовал этот вопрос, в котором она не могла найти или создать золотую середину – Сюйжань же не имела здесь своей точки зрения, и пока не отошла от больших жизненных потрясений, хотела смотреть только на настоящее, на тот день, в котором жила, на то, в каком состоянии сейчас комната, где живёт пара, на количество еды в полках на кухне. Однако, когда поезд дымил на маленькой межгородной остановке, Юэтао смело сошла с островка вагона, подала руку Сюйжань, чтобы та тоже спустилась, и когда этой галантностью воспользовались, девушки стояли на деревянном пероне, держа в руках немногочисленные вещи, которые получилось спасти и увезти. Стояла чудесная погода, горизонт и ясное небо тянули куда-то вперёд. Видны большие равнины и лесистые горы с редкими каменными дорожками и обилием жёлтого леса на них. Они направились туда. В неизвестные, глухие дали, где давно-давно были оставлены множество домов – когда-то люди бежали прочь, навсегда забывая об этих краях. Это и был повод надеяться на что-то лучшее: получилось встретиться с теми, кто немного знал о происходящем. Получилось найти ещё не совсем плохой, но полностью вынесенный домик недалеко от подъёмной дороги в горы, а затем и отремонтировать его: досочка за досочкой, заполняя пространство необходимым. — Добрые хозяева, не держите на нас зла, наша благодарность вам вечна, — уважительно поклонилась и шептала куда-то в небо Чжоу, когда первый раз пересекла порог этого оставленного домишки. Вдали от всех, вдвоём. Поначалу было трудно обеспечивать себя, но со временем обе девушки нашли дела, в которых они очень хороши: для Чжоу это открытие было очень сильным как для человека, кто давно перестал верить в себя и в свои умения – Бай же всегда говорила той, что она много чего сможет, если попробует и опустит воспоминания. Даже когда они уставали друг от друга, это не было проблемой: Юэтаю выходила из дома, шла в горы, попутно считая каждый кирпичик от останков старинного каменного забора, который дожил только руинами: там собирала травы и ягоды, любовалась высокими худыми стволами деревьев, нагуливая себе вдохновение для очередной зарисовки. Сюйжань же любила отдыхать посреди широких полей, приходя в середину, где разбивала небольшое место отдыха, которое потом можно было быстро убрать: её затягивало ясное небо или давило низкое пасмурное – разные ощущения нравились в разные моменты, чтобы просто полежать с закрытыми глазами и послушать шелест высокой травы. Была идиллия из писателя и певицы, которые дополнительно освоили ещё сотни профессий и ремёсел. Идиллия не жён, но любящих друг друга людей, которая продолжалась потом ещё долго-долго за стенами светского мира. И Юэтао ответила на вопрос, как найти свою середину между переездом: в этом тихом месте они вместе создали новый мир, свой маленький уголок, который канонично подходил обеим девушкам. Однако, любая вещь, выпадающая из этого канона, начинала пугать. Новости из города доходят не так быстро, и вряд-ли они узнают о каких-то переменах дела, которое, тем более, уже давно ушло из заголовков газет. Бывшие связи и муж на всю жизнь так и остались раной на сердце, которую успешно пытается залатать Бай; однако когда прямо домой приходит неподписанный свёрток, во взгляде застывает мимолётный ужас. Сюйжань внешне оставалась спокойна, а Юэтао, размышляя, открывать вещицу или не стоит, смотрела в чужие фиалковые глаза, прося помощи. Тревога. Чжоу кивает. Бечёвка развязывается и падает к ногам, и с медленной распаковкой туда же летит коричневая плотная бумага. Бай держит в руках неизвестную для себя, совершенно новую книгу, которая ещё пахла краской печатной машинки, но когда она поймала свои инициалы перед ярким названием книги, то картинка в голове сложилась. Печать издательства красуется на пустом развороте сразу после обложки. Руки разворачивают книгу, чтобы это увидела и Чжоу. — Поздравляю с первой печатью твоих произведений, — склыдывает руки Сюйжань. Юэтао, улыбаясь, подходит ближе и тает в объятиях, зажимая между ними собственную книгу. Сюйжань, через девушку, молча смотрит на бумажную упаковку, оставленную на дорожке, и осторожно гладит русую голову ладонью, прижимая ближе к себе.